Урожай Смерти (СИ) - Магнус Гэвин - Страница 199

Это был приятный бонус, но я всерьёз опасался, что орден может решительно передумать после произошедшего.

О проклятье, убивающем королевство жизни, заговорили везде. И одновременно с этим до большинства населения, совершенно внезапно, дошло, что идёт не просто война между влиятельнейшими королями: нет, происходит нечто большее…

И не было силы способной остановить это. Церковь отчаянно пыталась привлечь в свои ряды всех магов альянса, и не сказать, что совсем безуспешно, а на моей территории Пикус всё же сумел найти общий язык с Грицелиусом, убедил оставшихся мастеров Арса и вместе с остатками целительниц Таллистрии образовал круг стихий: новую, могущественный орден волшебников…

Первое, что они сделали после основания, это попытались остановить проклятье. Грицелиус, по совокупности заслуг назначенный верховным магистром круга стихий, даже не колебался и не спрашивал меня перед этим решением. И одновременно то же самое попытались сделать мастера церкви, подойдя к нему со стороны Ренегона.

Я приказал культу смерти не вмешиваться, сосредоточившись на эвакуации. Если я не смог остановить собственное творение, не смогут и они.

Наверное, это был последний миг единения в королевствах: смерти целого королевства не хотел никто. Лучшие мастера людей объединяли свои силы, выворачивая себя наизнанку в отчаянных попытках остановить неведомую им силу. Они творили новые реки и озера, раскалывали землю, создавая гигантские пропасти, призывали смерчи, ураганы и огненные тайфуны на проклятые леса, обрушивались на врага ливнем ледяного града и света: буйство стихии, что могло уничтожить целую армию!

Всё тщетно. Я наблюдал за этим из первых рядов: видел как монахи из отдалённого монастыря Бингла, что предпочитают использовать один лишь чистый нейтраль, выжимали себя досуха, пытаясь обрезать серые корни проклятья, что разрастались под опалённой светом и выжженным огнём мёртвой землёй.

Реки и озера темнели, превращаясь в смертоносные омуты. Воздух над пропастями потяжелел, превращаясь в тёмно-серый туман. А в глубине выжженной земли медленно ползли серые корни проклятья, прорезая даже возведённые стены скал…

Нет, возможно, соберись лучшие мастера королевств рядом со мной перед моим ударом — они смогли бы остановить заразу в зародыше. Но сейчас, когда прошло время… Сила королевства жизни насыщала проклятье, делая его необоримой стихией. Частичка это силы доставалась и мне: но даже я не мог поглотить целое королевство разом.

Сила, собравшая здесь, наверное, могла бы убить даже бога, найди я способ сфокусировать её. Но мастера не сдавались: гибли от новых ударов проклятья, подойдя слишком близко, но упрямо продолжали попытки. Логика в этом была: несмотря на невозможность остановки, замедлить моё творение у них определённо получалось. Поэтому их жизни выигрывали время простым жителям Таллистрии, спасая их жизни…

Не могу сказать, что я отлынивал в этом деле. Во-первых, просто потому что не хотел: эти люди принадлежали мне! Во-вторых, никто бы это не понял, разумеется. Поэтому я крутился как белка в колесе, организовывая эвакуация, проводя новые наборы ополчения. Войска требовались как никогда ранее: смерть Таллистрии отнюдь не означала, что дороги стали более безопасными, а фауна королевств - менее голодной. Требовались караваны с провизией для беженцев, которые надо было охранять, караваны с самими беженцами, и это при том, что большая часть магов не могла помочь и занималась непосредственно замедлением проклятья. Параллельно с этим создавалась новая армия: бедствие, принёсшее смерть и разорение столь многим, стало благодатной почвой и источником материалов для культа смерти, что активно практиков поднятие новых и новых полков нежити. Не слишком качественной, возможно… Но они учились. Я давал уроки, проводил мастер-классы, мотаясь туда-сюда из Палеотры в Таллистрию.

Отдельной строкой стали те, кого убило проклятье… Не скажу, что это было просто, но я нашёл путь. По мере того как королевство жизни умирало, корчась в агонии, созданное мною существо ставило в строй всех тех, кто не успел сбежать. И даже не пыталось их убить: мне удалось заставить его считать нежить чем-то вроде младших, неразумных братьев… В конце концов те и так уже мертвы, правда?

К моему сожалению, поездки вглубь проклятой земли незамеченными не оставались. И хотя я спешил как мог, выжимая всю скорость из костяной гончей, на обратном пути одной из таких поездок Грицелиус всё же подловил меня.

— Последнее время тебя стало сложно выловить для разговора. — спокойно отметил маг, сидя на крупном камне около пропасти, что перегородила мне дорогу. Свежей пропасти… Ещё недавно её тут не было.

Я спешился, хмыкнув, а затем достал из седельной сумки одну из бутылок и кинул её магистру пламени, который ловко поймал её. Конечно, я спешил, но в этот раз точных сроков не было: поэтому путешествовать следовало хотя бы с минимальным комфортом.

— Горишь желанием читать мне нотации? — приподнял бровь я, усаживаясь рядом.

Повелитель пламени ловко выбил пробку и отхлебнул напитка, состроив придирчивое лицо.

— Неплохо. — довольно кивнул старик. — Но нет, я не настолько глуп, чтобы читать тебе лекции о твоих ошибках. Меня волнует другое. Это проклятье, которое мы не можем остановить… Ты можешь контролировать его, верно?

Я помедлил с ответом.

— В ограниченном масштабе. — признал я, скрепя сердце.

— Хочешь сказать, что не можешь просто приказать ему остановиться? — сузил глаза глава круга стихий.

Я вздохнул, открывая свою бутылку.

— Это работает не так, как с обычной нежитью. — отхлебнул я медового напитка. — Это не просто проклятье… Скорее живое существо. Оно доверяет мне в некоторое степени… Но я не имею над ним прямого контроля.

— Подробности. — потребовал Грицелиус, напрягшись.

— Да какие, в бездну, подробности! — в сердцах махнул рукой я. — Я не знаю, как это назвать. Случайно получилось. Дух, элементал, разумный источник силы смерти, живое проклятье или магическая аномалия… Называй как хочешь. Если интересует моё мнение: пожалуй, я бы назвал его Гением Смерти.

Я замолчал, вернувшись к бутылке.

— И ты не можешь его уничтожить? — после коротких раздумий задал следующий вопрос Грицелиус.

— А ты смог бы уничтожить живое пламя? — прищурился я. — Если да, поделись способом. Я пытался высосать энергию… Но её просто слишком много.

— Оно разумно? — продолжил наседать маг.

— Сознание совершенно нечеловеческое, но, пожалуй, да. — кивнул я. — И потому является своего рода управляющим центром проклятья. Но не думай, что вы сами сможете его уничтожить: это распределённая структура, я изучил вопрос. Вероятно, если нанести ему серьёзный вред, оно просто уйдёт в другую часть своих земель и восстановиться. А силы у него немерено. Со мной делиться легко, но это всё равно что пытаться вычерпать целый океан.

— Резюмируя вышесказанное, получается редкостная дрянь. — заключил Грицелиус. — Но тебе же как-то удалось ограничить его в области Таллистрии, верно?