Да здравствует жизнь! - Жомен Софи - Страница 9

Я киваю, вежливо улыбаясь. Надеюсь, этот день наступит очень нескоро, потому что я не готова к такому повороту событий, особенно если окажусь в похожей ситуации.

– Мой муж хотел вернуться, – внезапно выдает она. – Это было как удар током. Я вдруг осознала, что мое счастье не должно зависеть от мужчины, который причинил мне столько горя.

Я могла бы сказать ей, что она права, но не хочу в это ввязываться.

– Судя по всему, сегодня вы чувствуете себя гораздо лучше.

– Я чувствую себя свободной! В любом случае спасибо вам от всего сердца. Не буду вас больше задерживать, – она встает, – а у меня есть еще несколько дел.

Я киваю и перекидываю ремень сумки через плечо.

– Хороших выходных, до понедельника.

– Мне страшно, я не хочу туда…

Добрая мадемуазель Пуарье улыбнулась Паките.

– Тебе нечего бояться, там есть тренер по плаванию…

– Но я не умею плавать, и все будут надо мной смеяться.

Учительница второго класса присела перед Пакитой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

Длинные каштановые волосы Пакиты были убраны под резиновую шапочку; она стояла, ссутулившись, крепко сжав бедра и сцепив руки на животе, и мечтала только об одном: провалиться сквозь землю.

– Посмотри на меня. Знаешь, такое часто происходит с детьми твоего возраста. В этом нет ничего ненормального. И вы пришли сюда для того, чтобы научиться.

– Но некоторые уже плавают!

– Это правда, одни чувствуют себя в воде уверенно, другие – нет.

Пакита подняла глаза на своих одноклассников. Они стояли в воде небольшой группой и так на нее смотрели, что ей снова стало не по себе.

– Ты ведь знаешь, что будешь доставать ногами до дна?

Пакита не ответила.

– Тебе будет спокойнее, если я пойду с тобой?

– Может быть…

– Значит, договорились!

Мадемуазель Пуарье взяла Пакиту за руку, собираясь спуститься вместе с ней по лестнице.

– Мадам, Элоди вырвало в туалете! – крикнула маленькая девочка, выходя из раздевалки.

– Что? Пакита, я сейчас вернусь. А остальные – внимательно слушайте тренера!

Мадемуазель Пуарье знала, что бегать рядом с бассейном запрещено, поэтому она дошла до раздевалки большими шагами. Тренер держал в руках длинный шест. У него были очень длинные ноги и очень широкие плечи. Он собирался пересчитать всех, кто находился в воде.

– Пакита, пожалуйста, спускайся к нам, – приказал он.

Но Пакиту словно парализовало.

– Ну чего ты боишься? – спросила Селина, ее подружка, которая плавала как рыба. – Здесь можно идти, смотри!

– Это нормально, что она боится, – возразил Николя, мальчик, которого Пакита терпеть не могла. – Она такая толстая, что сразу утонет!

Все рассмеялись.

Пакита не выносила, когда с ней так разговаривали, это было больно, но она умела быть сильнее. Этому ее всегда учил отец.

– Заткнитесь! – ответила она. – Вы тупицы, плавать умеют даже киты.

И, собравшись с силами, она без предупреждения прыгнула в бассейн позади себя – в нем ноги до дна не доставали.

В тот день она сильно нахлебалась воды и могла даже утонуть, если бы тренер не нырнул вслед за ней, но она это сделала!

Она заставила всех этих малолетних кретинов заткнуться.

Глава 6

Все субботы начинаются одинаково: завтрак, быстрая уборка, душ, поездка на рынок за продуктами на неделю – все расписано, как по часам.

Но сегодня Элиотт ворчит: он плохо спал из-за катаклизмов на работе и не хочет никуда выходить. Он работает менеджером по качеству в транснациональной компании, которая, несмотря на огромный торговый оборот, готовит массовые увольнения своих работников. Его лично это не коснется, но добрая сотня его коллег скоро окажется на улице. Вся местная пресса пестрит статьями на эту тему.

Для него это тяжелый удар.

– У нас вечером собрание кризисного штаба, оно заранее не планировалось. Я встречаюсь у Матьё с несколькими коллегами, ты не обидишься? По субботам мы с тобой обычно смотрим фильмы…

Мне хочется над ним подтрунить:

– Ты хотел сказать «антикризисного штаба»? Пиво, пицца и мороженое?

Элиотт проводит рукой по волосам; он знает, что именно этим все и закончится, но сегодня это не кажется ему смешным.

– Да… Всем досталось.

Я встаю на цыпочки и целую его в щеку.

– Не волнуйся за меня: я сделаю себе маникюр и дочитаю книжку. Пока я закупаюсь, может, запустишь стирку? Корзина уже полная. До скорого!

Упомянутый Матьё живет в деревне, в двадцати пяти километрах от Амьена. Элиотт уходит примерно в половине седьмого, а у меня нет желания ни читать, ни красить ногти. Чего я хочу, так это выйти из дома и с кем-нибудь встретиться. По возможности с кем-то, кого не бросал муж, и особенно с кем-то, кто сохраняет на лице улыбку, несмотря ни на что. Я точно знаю, кого хочу увидеть. Беру телефон и пишу сообщение Фран:

«Привет! Последние три недели я была довольно сильно занята, но если хочешь сегодня куда-нибудь сходить, я свободна, как ветер!»

Я не из тех, кто цепляется за дружбу, но Фран – как бы это сказать? – есть в ней что-то чарующее. Она такая солнечная, и у нее такая положительная энергетика, что мне с ней очень хорошо и, признаюсь, хочется общаться еще и еще.

Вскоре приходит ответ:

«Привет, отличная мысль! Тогда через час в „Баррио“?»

«Супер! Буду там!»

«Скоро увидимся!»

«Баррио» – это винный бар в Сент-Лё, я была в нем несколько раз. Этот квартал – один из моих любимых, и не только потому, что там я встретила Элиотта. Здесь, на берегах Соммы, самое большое количество старинных зданий, баров, ресторанов и модных кафе в городе.

Смотрю на свои поношенные «биркенштоки» и недовольно морщусь. Из-за непрекращающейся жары я не могу надеть ничего другого; кажется, что я раздалась раза в два по сравнению со своими обычными объемами и теперь не влезаю ни в одни плетеные сандалии. Кроме того, я понятия не имею, что надену, зато прекрасно знаю, что будет дальше. Как всегда, все оставшееся время я буду маяться, не зная, на чем остановиться. Новое платье, подарок Элиотта? Нет, в нем я как мешок.

Я бросаюсь в спальню и распахиваю шкаф. Есть, например, вот это кисейное платье цвета воды с широкими рукавами три четверти. Оно такое широкое, что меня даже не беспокоит, видны ли под ним мои жировые складки. Оно идеально для моей комплекции, но я знаю, что сдохну в нем от жары. Если мне нужно идеальное платье, надо просто сшить его самой, но я, увы, не умею шить. Что поделаешь.

Я быстро принимаю душ, надеваю утягивающие живот трусики и бюстгальтер без косточек. Поддерживать там нечего, потому что, к моему величайшему огорчению, хоть сама я и толстая, грудь у меня совсем маленькая. Я прячусь в свое зеленоватое платье, завязываю волосы в конский хвост и накладываю лаконичный макияж. Готово!

Когда ровно в восемь я приезжаю в Сент-Лё, террасы уже забиты до отказа. Перед «Баррио» играют музыканты – один на синтезаторе, другой на саксофоне. Клавишник также поет. Я ищу глазами Фран и сразу замечаю ее за столиком. Она сидит у парапета, а зонт над столиком удачно скрывает ее от солнца. Не знаю, давно ли она здесь, но перед ней уже стоит коктейль, который она не спеша потягивает. Фран тоже замечает меня и приветственно машет рукой.

Она встает, и мне приходится сделать над собой нечеловеческое усилие, чтобы скрыть изумление. Она надела шорты с широкими отворотами – сама я не осмеливаюсь носить такие с тех пор, как поняла, что ляжки у меня слишком толстые. С шортами она надела белую рубашку с глубоким вырезом, а концы завязала узлом на животе, совершенно не стесняясь своих жировых складок. В шортах и с хвостом на затылке она выглядит великолепно.