"Фантастика 2024-192". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Курамшина Диана - Страница 1130

В общем, чемпионат обещал быть интересным, и не только по чисто хоккейным причинам.

Когда представлялась возможность я всегда ехал и всегда отвечал согласием на вызов в сборную. Этот чемпионат давал мне шанс стать вторым членом Тройного золотого клуба, стать игроком, который выигрывал Олимпийские игры, Чемпионат мира и Кубок Стэнли. Таких можно пересчитать по пальцам одной руки, и то, если на этой руке один палец. Только Третьяку удавалось выиграть Олимпиаду, при этом аж 4 раза, Чемпионат мира и Кубок Стэнли.

В Германии у меня был шанс присоединиться к моему более опытному партнеру сразу по трём командам: по «Автомобилисту», по сборной Советского Союза и по «Миннесоте Норт Старс». И этот чемпионат был для меня единственным шансом за следующие несколько лет для того, чтобы принять участие в мировом первенстве. Потому что, судя по тому, как развивались события в Тампе, Фил очень быстро построит команду, которую можно назвать контендером. И сезоны, подобные нашему дебюту, в котором мы не попали в плей-офф, будут скорее исключением.

Правда, было одно «но», и это «но» заключалось в том, что Кокусай Грин, наш щедрый японский спонсор, декларировал вполне определенные цели и задачи покупки Тампы. После выполнения которых японцы планировали команду продать. На достаточно высоком уровне. И как только они проведут первичное размещение акций на Нью-Йоркской фондовой бирже, нас ждет продажа. И когда это будет, никто не понимал. Но риски того, что клуб в результате попадет не в те руки, были, и очень существенные. Но сейчас об этом думать все-таки было немного преждевременно. Да и от нас зависело еще и то, насколько Тампа будет привлекательна в момент продажи. Поэтому эту мысль я отложил и полностью сосредоточился на грядущем чемпионате мира.

Все-таки странно видеть на тренерском мостике сборной кого-то, кроме ее, как казалось многим, вечного рулевого Виктора Васильевича Тихонова. И Борис Михайлов в роли главного тренера, как и слово «Россия» вместо «СССР», и триколор, сменивший красное знамя с серпом и молотом — это очень яркие приметы времени, которые говорят о том, что страна, а вслед за ней и хоккей, необратимо изменились.

И на самом деле, если говорить на чистоту, то смена Тихонова на Михайлова — это неплохо. Особенно с учетом того, как сильно изменились реалии в нашем спорте, в нашем хоккее. Виктор Васильевич при всех своих сильных сторонах все-таки никогда не тренировал набранную «с бору по сосенке» сборную. Даже прошлогодняя олимпийская сборная, в составе которой отсутствовали лучшие из лучших, все равно была очень хорошо укомплектованной командой, первую скрипку в которой играли парни вроде тройки Федорова.

Сейчас ситуация другая. И, положа руку на сердце, кроме меня, по-настоящему суперзвезд в составе-то и не было. И как в этой ситуации сумел бы проявить себя Тихонов — это большой вопрос. А Михайлов все-таки, как мне казалось, и первое впечатление от тренировок сборной тоже подтвердило это мнение, немножко другой. Он более гибкий, в нем нет авторитарных, вернее даже диктаторских ноток, которые сквозят в каждом жесте и в каждом слове Виктора Васильевича.

Самое главное, тренерский подход Бориса Петровича исключал так любимые Тихоновым многодневные, многонедельные или даже многомесячные сборы и нахождения на базе. Со слов того же Славы Быкова, с которым мы несколько часов проговорили, когда я с парнями прилетел из Флориды, команда собралась всего за две недели до начала чемпионата. Провели несколько контрольных матчей со швейцарцами, австрийцами, немцами (дважды), и на этом все. Перед стартовым матчем тоже не было каких-то сверхсерьезных тренировок, работа на льду была больше направлена на восстановление.

И мы 18 апреля вышли на лед ледового дворца «Олимпиахалле» в Мюнхене для того, чтобы сыграть стартовый матч на турнире. Само собой, что Борис Михайлович не стал изобретать велосипед и разбивать сыгранные сочетания в защите и нападении. Естественно, что Андрей Хомутов со Славой Быковым играли в одном звене, компанию им составил Игорь Варицкий, и это было номинально первой тройкой. Такой она считалась, потому что мужики вместе прошли подготовку к чемпионату. Ну а номинально второй, но по факту первой, и это понимали абсолютно все, тройкой было моё звено: Яшин, Семёнов, Хмылев — игровое сочетание, в котором я провел больше 70 игр в сезоне 1992–1993.

Первая пара Тампы, Каспарайтис-Миронов, конечно же, тоже не была разбита, наши защитники вышли на лед вместе. А место в воротах сборной России занял Коля Хабибуллин. В соперниках в стартовом матче нашей сборной числилась сборная Италии. И именно это привело к очень странной для меня картине. Это, пожалуй, был первый матч национальной сборной, в котором трибуны не были заполнены даже наполовину.

Потом я специально из интереса взял протокол матча, прочитать, сколько же там на трибунах зрителей смотрело эту игру. И да, вместимость «Олимпиахалле» составляла 10,5 тысяч зрителей, а за нашей игрой следило всего 4,5 тысячи. Будь это хоккейной страной, я бы счел это, можно сказать, пощечиной, что ли. Но Германия — это даже не Швейцария, тем более не Швеция, не Финляндия, не Чехия, не Россия. Это не самая хоккейная страна в Европе. Ну и, само собой, это не Канада и США, где редко увидишь большие стадионы, заполненные меньше, чем наполовину.

И, как оказалось, зря зрители не пошли на матч Россия-Италия. Да, статус нашего соперника был, прямо скажем, не очень высоким, вернее даже низким. Но это позволило нам, сборной России, главным образом ее первой пятерке, устроить на льду настоящий карнавал. То, что игра будет в одни ворота, и то, что мы не дадим даже намека на то, что Италия сегодня будет иметь какие-то шансы, стало понятно уже на третьей минуте. Потому что уже на третьей минуте итальянский вратарь Дэвид Дельфина отправился на скамейку — мы забили три шайбы после четырех бросков. Быков открыл счет, Бякин удвоил преимущество сборной России, а Яшин довел его до трех шайб. И уже через две минуты Дельфина вернулся на лед, потому что к шестой минуте первого периода его сменщик пропустил еще три шайбы после трех бросков.

Я сделал дубль, причем шайбы получились как под копирку. Я получал передачу от Хмылева, финтами уходил от двух или трех итальянцев, сближался с вратарем и бросал. И еще одну шайбу забросил Каспарайтис. 6−0 в начале матча. Это серьезная заявка не просто на победу. То, что мы победили, стало понятно после шайбы Яшина. Но и заявка на двузначный счет. В том, что сборная России в своем первом матче на официальном турнире забросит больше 10, никто и не сомневался. В итоге так и получилось. Мы, конечно же, сбавили обороты в первом периоде и пощадили итальянцев в стартовой 20-минутке. Но второй период и третий мы выиграли с одинаковым счетом 4−0. Что во втором, что в третьем периоде забросили по 4 шайбы. И в результате 14−1. Таков был окончательный счет стартового матча Чемпионата мира 1993 года.

Единственную шайбу мы пропустили на 52-й минуте, когда откровенно заигрались при игре в меньшинстве. Какой бы ни был соперник, но атаковать, да еще и позиционно, в той ситуации, когда у тебя на площадке на двух хоккеистов меньше — это верх хоккейного хулиганства, за которое итальянцы нас и наказали. Но единственный, кому испортило настроение эта шайба, был, безусловно, Хабибуллин, который рассчитывал на сухарь. Но все равно 14−1 — это отличный старт.

По результатам первого игрового дня я возглавлял гонку бомбардиров. Из 14 шайб, заброшенных итальянцам, на мой счет записали 4, плюс еще 4 голевых передачи. Итого 8 очков. Отличный результат. Да еще и достигнутый на глазах моей персональной группы поддержки. Первый раз в моей нынешней хоккейной карьере я играл в свитере национальной сборной. За игрой наблюдали родители и младшая сестра.

Само собой, что после такого зубодробительного начала мы возглавили турнирную таблицу в группе А. Следующий матч 19 апреля, уже на следующий день после разгрома итальянцев, сборная России закрепила за собой это первое место. Нашими соперниками стали соседи Италии, а именно австрийцы. И уже на эту игру немецкий зритель пошел. Наверное, сказалось то, что все-таки Австрия и Германия — это, можно сказать, родственные страны. Но еще и наше выступление в первом матче тоже сказалось на трибунах. Согласно протоколу было уже 8000 зрителей. До стопроцентной посещаемости «Олимпиахалле» по-прежнему далеко, но 8000 — это не 4, это уже на что-то похоже.