"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 912

На этот раз я обошёлся без заимствования авторской песни у Окуджавы-Высоцкого-Галича и прочая и прочая. Потому что когда-то и молодой Алексей Лозовой пробовал себя в этом жанре и в своём кругу имел достаточно неплохую критику. Правда, ограничился только одним магнитоальбомом, можно сказать, для личного пользования. Молодого музыканта влекли электрогитары и рок-н-ролл, а авторскую песню он считал обычным баловством, достойным дворов и подъездов, в крайнем случае кухонь, ежели ты человек взрослый, но никак не большой сцены. А сейчас бардовское творчество в самый раз, всё же публика собралась, судя по виду, интеллигентная, никто не вопит благим матом: «Ег-о-ор, я вся твоя!»

Для затравки я выбрал грустно-лирическую песню. Мотивчик простой и запоминающийся, пять аккордов перебором в каждом куплете, всего одно баррэ, без всяких сложных распальцовок по грифу. С «ми» короткий проигрыш, после чего играем «ля-минор», «ми», «ля-минор», «малый мажорный септаккорд» (он же в просторечии А7), «ре-минор», «ми», «фа», «ре-минор», «ми», «ля-минор»… В общем-то стандартные бардовские аккорды, так и попахивающие то ли никитиновщиной, то ли окуджавщиной. И я затянул:

В общем, композиция была принята вполне благосклонно. Настроение зала поймано, теперь мы на одной волне, и можно потратить немного времени на пересказ некоторых эпизодов из своей биографии. Рассказывать я умею, всегда был душой компании в той жизни, навык не потерян и в этой. Время от времени вставляю анекдоты, впрочем, вполне толерантные, хотя при желании можно придраться и к фонарному столбу. Наверняка в зале затаился какой-нибудь комсомольский секретарь, конспектирующий моё выступление.

Странно, наверное, смотреть на меня со стороны. Пацан практически, а все повадки умудрённого жизнью человека. Ну так ничего страшного! Если я в пятнадцать лет в этом теле начал сыпать хитами, а в семнадцать уже был чемпионом СССР по футболу, значит, вундеркинд, мать его за ногу, с меня взятки гладки. Могу хоть на ушах стоять! Эх, если бы не отлучение от сборной…

К чёрту все эти негативные мысли, двигаемся дальше. Делаю очередную музыкальную паузу, предлагаю зрителям самим выбрать песню. Кто-то кричит:

– Давай «Вальс-бостон»!

Его поддерживают другие. Что ж, желание зала – закон.

Заканчиваю петь и вижу, как в коробочку опускается первая записка. Минут через пять – вторая. Когда их накопилось с десяток, выгребаю из коробки и начинаю читать в микрофон.

– «Егор, сборная отправилась в последнее турне перед первенством мира в Англии без вас, почему? Значит ли это, что вы не сыграете на турнире?»

Блин, и тут засада… Но делать нечего, назвался груздем – полезай в кузов.

– Сам очень переживаю, что не смог поехать со сборной. Неприятную травму получил на тренировке, никто из нас, футболистов, от этого, к сожалению, не застрахован. Но врачи делают всё возможное и невозможное, чтобы успеть вернуть меня в строй к первенству мира.

Вроде прокатило, судя по понимающему вздоху зала. Читаем дальше.

– «Очень нравится ваше творчество, особенно в составе трио „НасТроение”. Скажите, будет ли продолжение вашего сотрудничества в составе этого трио? Заранее спасибо, Ольга Медведева, 6 ряд, 8 место»… Спасибо, Ольга, за вопрос, – улыбаюсь помахавшей мне счастливой девушке из шестого ряда. – Что же касается совместного творчества с Александром Михайловичем и Михаилом Ивановичем, то я с огромной радостью записал бы с ними ещё альбом. Но сами видите, я почти полтора года провёл в Англии, так что в нашем сотрудничестве пришлось взять серьёзную паузу. Не знаю, как получится на следующий сезон, продлят ли мой контракт с «Челси», но и Иванов-Крамской, и Каширский с радостью вернулись бы к совместной работе. Хотя у них тоже свои коллективы, гастроли, записи и так далее. Хочется верить, что нам удастся рано или поздно объединиться, тем более что у меня уже имеется практически готовый материал.

Третья записка… Вот ведь, хорошо, что успел пробежаться по ней взглядом, иначе выдал бы на всю аудиторию. А в записке буквально написано следующее:

«Любимый, ты всё равно будешь моим! Твои жена и сын – всего лишь препятствие на пути к нашему счастью, а препятствие нужно устранять. И я это сделаю! С любовью, твоя С.».

– Ну, это личное, – выдавливаю я из себя улыбку и прячу бумажку в карман.

Механически извлекаю из коробки следующую записку, так же механически её зачитываю, а у самого мысли скачут галопом. Хочется немедленно найти Фурцеву-младшую (других вариантов по поводу подписи у меня просто не было) и так её отутюжить, чтобы она вообще забыла про меня и мою семью! И получается, она где-то в этом зале, сидит и смотрит на меня… Я так задумался, что в какой-то момент понял: молча стою перед зрителями, которые уже начинают переглядываться. Ч-чёрт, о чём там записка-то была? Пробегаю её глазами… Ага, некий Костя не смог попасть на фестиваль в «Лужниках» и спрашивает, не планируют ли Битлы и моя группа устроить турне по СССР. Отвечаю, что я не отказался бы проехать по городам и весям необъятной родины со своими музыкантами в компании Битлов, но это, к сожалению, зависит не только от меня.

Дочитываю на автомате записки, затем ещё порция историй из английской жизни Егора Мальцева. Сам же шарю глазами по залу, пытаюсь в полумраке отыскать слишком уж навязчивую поклонницу. Нет, не получается. Надо сворачиваться, настроение упало ниже плинтуса. На прощание исполняю одну из моих любимых вещей – песню «Александра» на музыку Никитина и стихи Визбора и Сухарева. Естественно, приходится выдавать за свою. Народ аплодирует стоя. Откланиваюсь минуты три, потом машу рукой и скрываюсь за кулисами. Аплодисменты не стихают, приходится возвращаться и ту же «Александру» исполнять на бис. После этого решительно прощаюсь и прошу Курочкина вызвать такси. А сам из кабинета заведующего звоню домой. Трубку поднимает Лисёнок.

– Вы как? У вас всё нормально?

– Вроде бы да… А почему у тебя такой голос взволнованный?

– Разве? Просто соскучился по вам, сейчас еду домой, разогревай ужин.

С утра буду звонить Семичастному, благо он дал мне номер приёмной. По идее, этим делом должна заниматься милиция, но Владимир Ефимович в курсе ситуации, может, посоветует, к кому обратиться при отсутствии в Москве Тикунова. А сейчас домой, к жене и сыну, которым я ни за что не позволю причинить вред какой-то сумасшедшей женщине.

Жену и близких я пугать не стал, решив для них историю о записке сохранить пока в тайне. Понадеялся, что знающие люди, которых мне может порекомендовать председатель КГБ, посоветуют, как вести себя в данной ситуации. Только на всякий случай придумал историю с маньяком, который объявился в нашем районе и нападает на молодых мамаш с детьми, правда, те в основном отделываются испугом. История вызвала у Ленки лёгкий диссонанс, и в итоге я сам утром напросился выгуливать Лёшку. Почти час, что мы бродили по окрестностям, я пристально вглядывался в прохожих, прикидывая, кто из них может быть замаскированной Светланой Козловой-Фурцевой. Может, и глупости, но по здравом размышлении на моём месте каждый ходил бы и оглядывался.

У Семичастного нашлось время для личной встречи только под вечер, после возвращения с совещания в ЦК.

– Теперь буду торчать в кабинете чуть ли не до полуночи, дел, как обычно, невпроворот, – встретив меня, пробурчал Владимир Ефимович. – Ну, рассказывай, что опять у тебя приключилось?

Я протянул ему записку:

– Вот, вчера во время творческого вечера в Политехническом музее из зала передали вместе с вопросами от зрителей. Думаю, нужно предпринимать какие-то решительные шаги, не могу же я постоянно ходить и озираться. Да ладно я, вдруг она реально замыслила сделать что-то жене и сыну?