"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1127

После окончания речи Романова в зале на какое-то время повисла тишина, которая затем взорвалась громом аплодисментов. Но это не были те дежурные «бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию», которых я насмотрелся на предыдущем съезде. Даже по ящику было видно, что людей реально зацепило. Да и меня при всём моём цинизме проняло. Появилось чувство, что как бы ни сложилось дальше, а страна уже не будет прежней.

Когда аплодисменты стихли, председательствующий Мазуров поставил на голосование предложения товарища Романова. При трёх воздержавшихся съезд проголосовал за.

После Романова выступил Машеров. Он изложил программу изменений в экономике, социальной сфере и управлении, кратко коснувшись законопроектов и поправок в конституцию, подготовленных Совмином СССР для внесения на внеочередную сессию Верховного Совета.

По окончании его выступления съезд решил одобрить программу и принять к сведению.

Затем снова выступил Романов с, как он выразился, «несекретным докладом о культе личности и его последствиях». Услышав это, я усмехнулся, оценив юмор генсека, и стал слушать с удвоенным вниманием.

Романов подробно, с цифрами и фактами в руках, опроверг хрущёвские «разоблачения» пятьдесят шестого года и более поздних времён, заодно напомнив о фактах из биографии самого «борца с нарушениями социалистической законности», требовавшего себе права расстрелять как можно больше арестованных, так что Сталин на очередном его требовании написал: «Уймись, дурак!»

В частности, Романов опроверг утверждение Хрущёва, что якобы в первые дни после нападения Гитлера Сталин пребывал в Кремле в прострации и никого не желал видеть. Романов процитировал журнал посещений Сталина в те дни, с фамилиями приходивших в кабинет Верховного главнокомандующего и временем их пребывания там.

– Хоть и с большим опозданием, – заявил Романов, – но хотелось бы задать вопрос: каким образом Хрущёв мог узнать о том, что Сталин в первые дни войны «находился в Кремле в прострации», если сам Хрущёв в это время был в Киеве?

Далее Романов высказался о сталинских репрессиях, процитировав доклад Генпрокурора СССР Руденко Хрущёву от 1 февраля 1954 года, в котором говорилось, что с 1921 по февраль 1954 года в СССР было приговорено к высшей мере наказания 642 980 человек.

– Казалось бы, свыше полумиллиона человек – это очень много, – сказал Романов. – Но если разделить эту цифру на тридцать два года и учесть тогдашнюю численность населения СССР – всё выглядит далеко не так страшно. Кроме того, надо учесть, что, во-первых, далеко не все эти приговоры были приведены в исполнение, значительной части приговорённых они были заменены различными сроками заключения. Во-вторых, среди этих приговорённых было много вполне реальных уголовников, совершивших тяжкие преступления, всевозможных бандитов и террористов, настоящих вражеских шпионов, вредителей, предателей, фашистских недобитков, дезертиров, крупных расхитителей и тому подобных типов.

Далее Романов привёл цифры приговорённых к казни за тот же период в странах с сопоставимым населением вроде Англии, Франции, США, Японии с их колониями, а также Китая при режиме Чан Кайши. Выходило, что в тех же «западных демократиях» число приговорённых к высшей мере было не меньше, чем в «тоталитарном» СССР.

– То же самое касается и количества заключённых, – продолжил Романов.

Он привёл цифры, показывавшие, что даже в самые суровые сталинские годы, которые, кстати, приходились вовсе не на тридцатые, а на войну и время сразу после неё, число заключённых, не считая военнопленных, никогда не превышало в СССР 2 700 000, причём большинство из них были осуждены за уголовные и бытовые преступления, а среди остальных оказалось полно всяких басмачей, власовцев, прибалтийских фашистов, бандеровцев и прочей погани.

Затем Романов озвучил цифры заключённых по крупнейшим западным странам с их колониями за 1924–1953 годы, и сравнение снова вышло не в пользу «свободного мира».

– Если при Сталине в самые пиковые годы, когда шла война с фашизмом, или в первые годы после войны продолжались военные действия против фашистских недобитков в Прибалтике, на западе Украины и Белоруссии, число заключённых составляло один процент от тогдашнего населения СССР, то в наше вполне мирное время, за океаном, в, так сказать, «цитадели свободы», – Романов саркастически улыбнулся, – число заключённых тоже достигает одного процента населения, а оно у них побольше, чем в СССР при Сталине! И что-то никто на Западе не кричит о тоталитаризме и репрессиях в Америке, хотя тамошние суды многим заключённым дают срок по сорок-шестьдесят лет, а то и по несколько веков, чего в СССР сроду не бывало. И «свобода» с «демократией» им не мешают, и так называемые правозащитники помалкивают! При этом западная пропаганда и вслед за ней так называемые диссиденты вроде пресловутого Солженицына, одна фамилия которого наводит на размышления, изображают лагеря при Сталине как советский филиал Освенцима и Дахау. Это наглая ложь! В отличие от немецких лагерей смерти, где главной задачей было уничтожение заключённых, система ГУЛАГа оказалась включена в хозяйственную жизнь страны и была обязана выполнять ПЛАН. А как бы они смогли его выполнять, уничтожая рабочую силу? Хотя бы по этой причине смертность в лагерях была сравнительно невелика, хотя там, конечно, был совсем не курорт. Например, в 1937 году в лагеря прибыло 884 811 заключённых, убыло 709 325, в том числе 364 437 были освобождены, 258 523 переведены в другие места заключения, умерло 25 376, бежало из лагерей 58 264. То есть сбежавших было в два раза больше, чем умерших в лагерях, не говоря уже об освобождённых! И опять-таки, большинство лагерных сидельцев находились там за конкретную вину вроде уголовщины и прочего. Так что надо прямо сказать, товарищи, что, несмотря на наши разногласия с Мао Цзэдуном и Энвером Ходжей, они были правы, обвинив Хрущёва во лжи на международном коммунистическом совещании в пятьдесят седьмом году! Были ли невиновные? Да, были! Но надо помнить, что до конца тридцатых в органах окопалось много недобитых троцкистов, зиновьевцев и других врагов нашей страны, которые в провокационных целях репрессировали невиновных людей, чтобы вызвать недовольство и нанести побольше вреда СССР. Кроме того, Троцкий ещё в 1935 году инструктировал своих сторонников в Советском Союзе в случае ареста оговаривать как можно больше непричастных людей, особенно руководителей, учёных, военных, инженеров и других специалистов, чтобы нанести максимальный вред нашей стране. Помимо этого, в органах, как и в обществе в целом, хватало подлецов-карьеристов, желавших подняться на организации липовых дел. Надо сказать, что с такими при Сталине расправлялись безжалостно, как и с троцкистскими провокаторами, а Хрущёв тех и других записал в «жертвы репрессий». Ну и наконец, сказался низкий образовательный уровень и слабая профессиональная подготовка многих сотрудников органов госбезопасности того времени. Они просто не могли разобрать, где правда, а где ложь, клевета и провокация, и шли по пути простых решений. Всё это достойно осуждения, и никто не собирается оправдывать такие вещи. С другой стороны, мы не должны позволять под вывеской осуждения репрессий нападать на нашу страну доморощенным и внешним врагам, особенно из так называемого «свободного мира», которые в нашем глазу радостно соринку ищут, а в своём целый лесоповал не замечают! Подводя итог, можно сказать, что так называемые разоблачения Хрущёва представляют собой лживые измышления, слабо разбавленные перевранными фактами. Эти «разоблачения» наши западные враги активно используют против советской страны. Было ли это сделано Хрущёвым намеренно или по дурости, сказать не берусь. Но, учитывая троцкистские связи Хрущёва в Донбассе до переезда в Москву, могут быть разные версии…

Доклад Романова съезд встретил единодушным одобрением. Ещё бы, многие из собравшихся, особенно партийцы старой закалки, сами прекрасно видели, что страна катится куда-то не туда, но что они могли сделать? Вякнешь что-то не то – завтра же с треском вылетишь со своей должности. Да ещё можно и под суд загреметь. А теперь вот «исправлять русло» решили на самом верху, откуда словно прозвучала команда «на старт».