"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 1013

Проводив родителей жены, я засел к Зинаиде за вечернее перепечатывание произведений о похождениях Фандорина. Решил идти по списку, писать в том порядке, в котором создавались книги. За неделю упорного труда осилил «Азазель» и «Турецкий гамбит», после чего пришлось сделать передышку и добить заказ Чарского.

Как следует порывшись в памяти, выудил оттуда парочку композиций – «Зимний сон» из репертуара Алсу и «Лаванду» Ротару. Так, дело за малым, нужно вспомнить ещё одну песню. Как назло, в голову лезла всякая хрень. Время-то поджимает, в Москву ехать меньше чем через неделю.

А может… А что! Давайте поэкспериментируем, возьмём и подсунем нашей Инге песню Земфиры «Искала». Если она дойдёт до сцены, произойдёт эффект разорвавшейся если уж не бомбы, то бомбочки точно. Таких пронзительных вещей на советской эстраде днём с огнём поискать. А если ещё и драйва добавить, гитарных «примочек»…

Интересно, как Инга будет смотреться на сцене? Как смотрелась Земфира, я помню, а вот если похожую на угловатого подростка девушку заменить этакой моделью, но чтобы не тупо стояла на сцене по примеру большинства современных исполнительниц, а двигалась, изображала отчаяние… С этим уже лучше разбираться на месте, а пока по возможности вспомним текст и музыкальные пассажи…

На этот раз никаких братков Чарский за мной присылать не стал. Просто напомнил по телефону свой адрес, добавив, что будет ждать меня вместе с дочерью. Но перед этим я решил дела с «Молодой гвардией», где выходили «Крейсера», и только затем отправился к Чарским.

Инга сразу села за рояль, принявшись одну за другой наигрывать мелодии привезённых мной песен. Где-то я её поправлял, видимо, сам не везде точно записал ноты, и она тут же ручкой вносила правки. Часа через два мы разобрались со всеми композициями в музыкальной части, после чего Инга взялась за вокал.

Здесь мне тоже пришлось несколько раз вмешаться, показывая, как должна звучать песня. К счастью, девушка всё схватывала на лету, и к финалу нашей импровизированной репетиции я чувствовал себя более-менее довольным.

– А вот песню «Искала» всё-таки нужно репетировать в студии с полноценной группой, – заметил я. – Здесь идёт роковое звучание, рваный ритм, на фортепиано так не сыграешь. Да и по-хорошему не мешало бы к каждой песне сделать аранжировку. Анатолий Авдеевич, у вас наверняка есть связи с музыкантами, с тем же Слободкиным.

– Да я могу прямо сейчас его набрать, – оживился Чарский. – У вас-то как, время терпит? Может, сразу рассчитаемся, чтобы не затягивать? Потому что песни очень даже неплохие, вижу, что и Инге нравится. Да, дочка, тебе понравилось? Ну вот, видите… По две тысячи за композицию устроит?

– По две? Ну-у-у… В принципе, нормально.

– Нет, если вас что-то не устраивает, вы сразу говорите. Но смею заметить, что это цена песни у известного композитора, а вы пока ещё не очень, как говорится, раскручены. А с другой стороны, я уже сейчас вижу, у вас что ни песня, то шлягер. Да и на «Песне года» ваши вещи звучали, это уже показатель.

– При этом перед вами ещё и автор текстов, – улыбнулся я. – Не переживайте, всё меня устраивает, Анатолий Авдеевич. Единственное, песни ещё нужно зарегистрировать в ВААПе, а вам оформим разрешение их исполнять.

– Надеюсь, они останутся только за Ингой Чарской?

– Безусловно, никому другому я петь их не разрешу. Если только вы сами не захотите.

– Договорились.

Получив на руки десять перетянутых бумажными лентами пачек, я даже не стал пересчитывать купюры, всячески демонстрируя, что доверяю такому солидному человеку, как Чарский. Неплохой подарок к моему дню рождения. Как-никак, по советскому паспорту я родился 18 апреля, так что мой первый день рождения в этом мире мы с Валей справили как раз перед моим отъездом в Москву.

Чарский попросил не афишировать наличие у меня такой суммы. Мол, расчёт в обход закона, вместо налогов государство получает шиш с маслом, поэтому, если в соответствующих органах узнают о нашей сделке, проблем не миновать. Мне ничего другого не оставалось, как клятвенно пообещать о деньгах не распространяться.

Прежде чем мы отправились регистрировать авторские права, я попросил решить вопрос с композицией «Искала». Пояснил, что очень хочется услышать то звучание, на которое я рассчитывал. Прежде всего правильное музыкальное сопровождение. «Как у Земфиры», – мысленно добавил я.

– А давайте я сейчас Павла наберу, может, и договоримся по-быстрому.

Чарский поднял трубку телефона, выполненного в стиле начала века, с позолоченными рычажками. Вот только позолоченный наборный диск намекал, что это хотя и дорогая копия, но всё же новодел.

– Паша, здравствуй, дорогой. Узнал? Да, я. Просьба к тебе одна. Наш общий знакомый Сергей Андреевич привёз песни для Инги, но мы хотели бы одну вещь прослушать сегодня в аранжировке. Ты как, можешь своих ребят собрать? Нет? А что такое? Всё ещё на гастролях? Жаль, мы на тебя рассчитывали. Ну ладно, бывай.

Анатолий Авдеевич опустил трубку на рычажки и задумчиво обхватил пальцами чисто выбритый подбородок.

– Так-так-так… Что же такое придумать-то? Жоре, что ли, позвонить…

– Что за Жора?

– Жора Гаранян, который руководит ансамблем «Мелодия». Он у меня одну вещицу заказывал, на неделе мне её привезли, как раз будет повод её отдать, а заодно попросить о небольшой услуге.

Об ансамбле «Мелодия» под управлением Гараняна я слышал в будущем, например, что он состоял при одно имённой фирме грамзаписи. А значит, это уже знак качества. Почему бы и не попробовать? Об этом я и сказал Чарскому.

– Прекрасно, звоню Жоре… Алло, Георгий Арамович, здравствуй, дорогой! Узнал?

Да уж, отец всё ещё что-то наигрывавшей на рояле Инги не был оригинален в плане звонков.

– Помнишь, ты меня просил кое-что достать? Да-да, привезли… Да не за что. Нет, давай лучше я к тебе. Вернее, мы с Ингой и одним автором-песенником. Сергей Губернский, слышал о таком? Вот-вот, именно он. У нас с аранжировкой проблема, хотели бы одну песню прогнать с помощью твоих музыкантов… Ноты? Нет, ноты мы не забудем… Давай часа через полтора-два, а то нам ещё в одно место нужно заехать. Куда нам подъезжать? Ага. Пишу… Ну всё, до встречи.

– Я так понял, договорились? – поинтересовался я, когда Чарский закончил разговаривать с Гараняном.

– Да, всё хорошо, нас ждут через два часа. У них как раз репетиция закончится, ребята задержатся ради нас. Успеем? Инга, одевайся. Ноты не забудь. А я пока упакую вещицу для Жоры…

На Карамышевскую набережную, где при одноимённой студии грамзаписи базировался ансамбль «Мелодия», мы приехали даже чуть раньше оговорённого времени. Чарский, сидя за рулём точно такого же «мерседеса», на котором передвигался главный герой фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой», кинул взгляд на циферблат «ролекса»:

– Время без четверти. Думаю, ждать ровно до четырёх смысла нет, может, они уже и закончили репетировать.

Я, как кавалер, галантно помог Инге выйти из салона. Чарский, зажимая под мышкой продолговатый кофр, двинулся первым. На проходной нас встретил сам Гаранян. Во всяком случае, я так понял после приветственных слов Анатолия Авдеевича. Известный джазовый музыкант поцеловал ручку Инге, а на меня кинул заинтересованный взгляд сквозь большие линзы очков в роговой оправе:

– Вы и есть тот самый Губернский? Очень приятно познакомиться. А мы как раз планируем помочь «Весёлым ребятам» записать новую пластинку, в том числе с вашими песнями. Пойдёмте в студию, пока музыканты ещё не разошлись.

– Погоди, Жора, вот, возьми то, что заказывал.

Чарский щёлкнул замочками, открывая кофр, и я увидел, что в нём лежит какой-то духовой музыкальный инструмент, похожий на навороченный кларнет. Причём, судя по чуть заметным признакам, уже побывавший в употреблении. Тем не менее глаза Гараняна тут же заблестели, и он осторожно взял в руки инструмент.

– Он самый, сопрановый саксофон из коллекции Сиднея Беше, – довольно ухмыльнулся Анатолий Авдеевич.