"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Калинин Алексей - Страница 1186

— Скажите, Иван Владимирович, — произнес Денис Борисович, когда я закрыл сумку и приготовился покинуть пациента, — может быть, мне следует сразу стать простецом и не идти на поводу у ложной надежды?

Я усмехнулся в ответ.

— Вам еще рано сдаваться, — произнес я. — Не так давно я встретил пациента, который был прикован к инвалидной коляске на год. Этот человек не сдался и использовал свободное время, чтобы стать достойным членом общества. Когда этот пациент попал ко мне, он уже свыкся с мыслью, что его жизнь не изменится. Но насколько я знаю, сейчас уже идут разговоры о браке.

Окунев замедленно кивнул.

— Вы о Кристине Гордеевне Большаковой, — Денис Борисович не спрашивал, он утверждал, а значит, держит руку на пульсе и знает, что происходит в обществе. — Насколько я знаю, ее отец мечтал выдать дочь за вас. И вы отпустили ее?

Я пожал плечами.

— Когда человек теряет надежду и внезапно получает помощь, ему свойственно наделять своего спасителя качествами, которыми тот не обладает. Это иллюзия бесконечного доверия и, возможно, влюбленности, если речь идет о людях молодых, Денис Борисович, — спокойно проговорил я. — Но если дать такому человеку достаточно времени все как следует обдумать, он и сам обнаружит, что объект его восхищения — не тот, с кем хочется провести остаток жизни. Мы не в любовном романе живем, портить жизнь и себе, и Кристине Гордеевне с моей стороны было бы глупо. Да, травма нанесла ей страшные раны, которые сильно омрачали ее существование. Однако благодаря моей магии эти повреждения я исправил. Сейчас ей намного лучше, и я могу с уверенностью сказать, что когда она приняла решение отступиться от помолвки со мной, она исцелилась от своего недуга окончательно.

Он молчал, не спеша заговаривать со мной снова. Я же улыбнулся.

— Так что вы рано списываете себя со счетов, Денис Борисович. Мы ведь с вами, получается, троюродные братья?

— Получается, что так, Иван Владимирович.

— Ну тогда у вас вообще нет права сдаваться из-за временных трудностей, — усмехнулся я. — Вон я какой замечательный, многие мечтают о такой родне, а значит, вы просто не можете опустить руки. Не может моего троюродного брата обскакать девчонка.

Его губы дрогнули, складываясь в слабую, но улыбку.

— Спасибо, Иван Владимирович, — искренне произнес он.

— Скоро увидимся, Денис Борисович, — ответил я, уже направляясь к выходу. — До свидания.

Шагая по коридору особняка, я добрался до холла и уже собирался покинуть дом, но рядом появился Борис Владимирович. Глава рода Окуневых вышел из соседнего коридора и, держа в руке папку, склонил голову.

— Иван Владимирович, если вас не затруднит, не могли бы вы задержаться еще на пять минут? — уточнил он, открывая шире дверь, из которой появился.

— Конечно, — ответил я, следуя за ним.

Мы оказались в огромной библиотеке, в которую имелось несколько проходов. Через это помещение можно было попасть в любую часть здания. Но меня впечатлила коллекция книг, большинство из которых явно насчитывали не первое столетие. Богатое собрание, способное впечатлить человека знающего.

Борис Владимирович прошел к одному из множества столов и опустился в мягкое кресло, жестом предложив мне сесть напротив. Отказываться я не стал, так что разместился с комфортом и принялся ждать, что скажет мне этот человек.

— Иван Владимирович, несмотря ни на что, я не считаю, что мы родня, — прямо заявил глава рода Окуневых. — Да, Василий может считать, как ему угодно, но он не глава рода.

Я спокойно кивнул.

— Иллюзий насчет отношений с другими благородными семьями я никогда не строил, Борис Владимирович, — с вежливой улыбкой произнес я. — Моровы прошли через большое количество испытаний, и я прекрасно понимаю, что мы на самом деле в одиночестве. Но ваш брат попросил, и я пришел на помощь. Как пришел бы к любому своему соратнику.

Мужчина напротив явно вздохнул с облегчением.

И я его понимаю, собственно, это именно то, о чем меня когда-то предупреждал Василий Владимирович. Далеко не вся моя родня в этом доме рада тому, что у нас общая кровь.

Очень уж щекотливая получается ситуация, по итогу которой я мог бы начать надеяться заполучить какую-то часть наследства Окуневых. Все же кровь не вода, и дворянское собрание, учитывая мою популярность среди благородных, встало бы на мою сторону.

Когда наследник фактически при смерти, и ты никак не контролируешь его состояние, подозревать единственного, кто способен ему помочь в корыстных целях — вполне обыденная реакция.

— Понимаю, что выгляжу неприглядно, — заговорил после короткой паузы Борис Владимирович. — Но раз уж мы не считаем друг друга родственниками, позвольте мне отблагодарить вас за все, что вы сделали для моего сына. Пусть это станет небольшим заделом на дальнейшее сотрудничество. Ведь я надеюсь, это не последний раз, когда вы оказываете помощь моему сыну, да и он через пару десятков лет станет главой рода Окуневых. И я полагаю, что нам следует наладить отношения партнеров.

И он положил передо мной ту самую папку, которую до этого я увидел в его руках. Не спеша хватать ее, я небрежно открыл документы и прочел лежащие внутри бумаги. Борис Владимирович на это лишь одобрительно хмыкнул.

Внутри лежали документы на небольшое поместье — сотня гектаров земли, трехэтажный особняк с садом и вертолетной площадкой, плодородная почва, поля, несколько крупных арендаторов и контрактов на поставку продукции оптовым компаниям. Мне оно передавалось безо всяких условий, хотя, разумеется, платить налоги с нее придется.

Годовой доход такой подарок приносил около трехсот миллионов рублей. Вкусная сумма, от которой у меня могла бы вскружиться голова всего год назад. Но теперь для меня это лишь абстрактные цифры. А вот продукция сельского хозяйства в этом поместье была интереснее, чем возможные вырученные за нее деньги.

— Спасибо за столь ценный подарок, Борис Владимирович, — произнес я. — Однако вынужден вас разочаровать, это не покроет моих издержек на лечение вашего сына.

Видя, что он вскинул бровь, я продолжил:

— Все эти дни я должен был находиться на службе, — ровным тоном проговорил я. — Значит, мои студенты не получили новых знаний, и мне придется напрягаться, чтобы они нагнали программу. К тому же я провел Денису Борисовичу сложную операцию, когда выкачивал его магию в собственный резерв, благодаря которой он до сих пор жив. Из-за этой операции мое собственное тело подверглось негативным эффектам, и мне еще предстоит какое-то время от них избавляться. Разработка и изготовление уникального по своим свойствам артефакта — тоже работа, о которой вы прекрасно осведомлены и знаете ей цену. Таким образом, поместье я, конечно, приму. Но жду сверху еще триста миллионов рублей.

Окунев сглотнул, чтобы сдержать рвущееся наружу ругательство.

— Иван Владимирович…

Но я не дал ему договорить и покачал головой с осуждением.

— Заметьте, Борис Владимирович, я ни разу за время, пока нахожусь в вашем особняке, не пытался с вами сблизиться или как-то присоединиться к роду Окуневых. Я делал то, что велел мне мой долг — помогал Василию Владимировичу справиться с его бедой, — заговорил я. — Скажу вам честно: если бы вы не подняли эту тему, я бы вообще с вас ничего не взял, мы с моим двоюродным дядей разобрались бы сами, как верные боевые товарищи. Но вы, Борис Владимирович, решили, что можете вести себя так, как сейчас ведете. Однако раз мы не родственники, то я не вижу смысла жалеть вас.

Да, «Косарь» был совершенно прав: меня здесь не ждут с распростертыми объятиями. Угроза смерти для Дениса Борисовича миновала, и его отец решил поставить четкие границы, по возможности отдаляя меня от рода Окуневых.

Это не Солнцевы, у которых вопрос наследования стоял настолько остро, что Венедикт Кириллович решился на сближение со мной, лишь бы избежать поглощения рода.

У Окуневых все отлично. Я как врач по вызову отработал, получу оплату и исчезну из их жизни.