"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1808

В комнате стоял полумрак, который с решимостью разрушила Екатерина Андреевна, отдёрнув занавески. Следом со скрипом была приоткрыта ставня. Клубы дыма нехотя потянулись по сквозняку, покидая помещение.

Я вздрогнул, заметив движение в кресле совсем рядом: там полубоком от меня напротив камина сидел старик. Ему смена обстановки явно пришлась не по душе: скривился от яркого света и еле слышно пробурчал о том, что ему мешают отдыхать. Если б дверь не находилась так близко к креслу, вполне можно было принять за сдержанный кашель. Мужчина определённо намеренно прятал эмоции от собственной жены, меня же будто не замечал.

— Опять сидишь тут, задыхаешься, — недовольно бурчала женщина, беря покрывало. То ей было нужно, чтобы накрыть ноги старика. Внимание тут же привлекла подставка для капельницы, которая стояла рядом, но в данный момент не использовалась.

Женщина тем временем экспрессивно и с явным отвращением опрокинула содержимое пепельницы в ведро, стоявшее в углу комнаты. На стол вернула с громким стуком.

— Сегодня у твоего сына важный день, он стал совершеннолетним, — Екатерина Андреевна говорила твёрдо, даже немного требовательно. Руки скрестила под грудью на манер своей дочери. Благо, одета она была куда приличнее, но сейчас сходство стало ещё более очевидным.

Старик всё так же невидящим взором пялился в почти потухший камин.

— Костя, твой сын выжил. Ты хоть как-то отреагируешь на это?

Тон Екатерины Андреевны был командным, будто подчинённого отчитывала. От этой картины у меня по коже пробежался табун неприятных мурашек. А вообще — в смысле я «выжил»⁈ Это к чему было сказано?

— А что ты от меня ждешь? — вскипел старик, затрясся, его лицо перекосило от злобы. — Мне сплясать от радости? Я так то считай парализован! Без помощи чужой даже до кровати не дойду!

— Раз ты наконец проснулся, оставлю вас одних, — холодно и громко ответила женщина: её голос легко покрывал обессиленную речь старика. Она тут же развернулась и ушла, закрыв за собой дверь.

Старик продолжал браниться, но уже куда с меньшим энтузиазмом. Голос его становился всё тише и тише, пока совсем не пропал. Константин вдохнул дым сигареты, после чего отложил её на край пепельницы и взял в руку бокал с тёмной жидкостью. Коньяк? Виски? Поди угадай среди этой вони. Я всеми силами старался не закашляться. Сквозняк от окна не особо помогал мне.

— Отец? — учтиво поклонился, когда старик проглотил алкоголь и выдохнул дым. О чём говорить со стариком, я понятия не имел.

Константин безучастно посмотрел на меня, после чего опять заинтересовался углями в камине. Я уже подумал снова привлечь к себе внимание, как он заговорил. Тихо и будто с сожалением.

— Живой, значит. Ну давай, подходи.

Приблизился, что позволило рассмотреть старика получше и выглядел он, мягко говоря, не очень. Будто терзаемый долгой изнуряющей болезнью и вообще — готов ласты склеить в ближайшем будущем.

Я стоял рядом с ним уже несколько секунд, но старик будто забыл обо мне.

— Отец, Екатерина Андреевна…

Он скривился как от лимона и перебил меня:

— Помолчи уже! Опять жаловаться надумал? Я же ясно говорил уже, она моя законная жена и хозяйка дома. Такая же Скарабейникова, как и ты. Как и девочки её, которых удочерил. На них ты почему-то не ябедничаешь, — хмыкнул он и, отставив стакан, снова закурил.

Говорил он не спеша, но словно это требовало ему усилий. Кряхтел и придыхал, будто… не знаю, боль испытывал?

— Нет, папа… Просто она сказала, чтобы я зашёл к тебе.

— Перстень, конечно, — заметил он с раздражением. — Вырос, что ли?

Не знал, что отвечать на такое, так что решил промолчать. Он тяжко вздохнул и снова отложил сигарету, после чего потрогал свой перстень. Кажется, на нём был изображён скарабей и… что за чёрт? Насекомое пошевелилось⁈ Да нет, просто гравировка. Глюков мне только для полного счастья не хватало.

— Руку давай, — требовательно произнёс он, приподняв левую ладонь так, будто я должен в неё что-то положить.

— Что?

— Ты оглох? — старик стал ещё более раздражительным. — Если не надо, то уходи!

Решив не тянуть время, подчинился. Отец тут же крепко сжал моё запястье свой холодной рукой и резко вывернул тыльной стороной к другой своей ладони, прямо к печатке на перстне. И откуда столько сил неожиданно взялось в таком тщедушном теле?

— Первопредок, взываю к тебе! Дай кольцо этому отроку Скарабейниковых!

А вот сейчас было жутко. Старик даже тон изменил, будто поехал кукухой. И я вместе с ним, так как между пальцев увидел свечение и ощутил теплоту.

Какого хрена? Что-то наползало на мой палец. Пиявка, змея? Что за чёрт? Перед глазами всё поплыло.

В следующий миг всё тело будто пронзила вспышка. Не болезненная, но неприятная, как не сильным разрядом тока. Сердце пропустило удар и я начал ловить ртом воздух.

Что это было вообще? Тревожило странное чувство, будто кто-то еле слышно окликнул, но не по имени, а приказом «узри». Я прекрасно осознавал, что адресовалось послание мне, но кем и откуда? В комнате мы находились только вдвоём, дверь закрыта. Из окна, что ли?

Папаша ослабил хватку и я одёрнул руку. Что за… На среднем пальце красовалась уже знакомая печатка, которую видел у всех членов семьи. Взгляд переместился на ладонь старика, который вернулся к созерцанию камина и своей сигарете. Странно, его перстень был на месте, причём едва уловимо отличался от моего. Вот тебе и немощный старик, сам фокусником оказался. Мог бы и просто дать кольцо, а не разыгрывать представление.

Осмотрелся, да так и замер. Мне больше не тошно от дыма? Да и всё вокруг какое-то другое, будто изменилось едва уловимо. От всей этой чертовщины и тяжёлого взгляда за спиной меня пробила дрожь. Обернулся: никого, лишь дверь закрытая.

Глава 2

Город Кустовой, как свидетельствовали некоторые вывески и мой новый паспорт, был довольно специфическим местом. В нём всё так и дышало атмосферой старины, но без налёта затхлости. Язык не повернулся бы назвать всё это постановкой. По улицам по своим делам сновали люди, конные повозки и иногда даже попадались автомобили странной конструкции. Я, конечно, никогда не увлекался ретро машинами, но такой дизайн точно не мог припомнить.

Не меньше декораций меня поразили люди. Нельзя было назвать их образцами вежливости, но все почему-то выкали друг другу, даже если при этом сыпали бранными словами. Например, два извозчика, что сцепились бортами своих телег — полноценного мата я от них так и не услышал.

Чем ближе к рынку, тем больше народа на улицах и, соответственно, шума от их болтовни. Половина народа откровенно европеоидного типа, но другая половина — восточного всех мастей. Если первые выглядели более прилично одетыми, то вторых качество одежды и поведение выдавало за обслугу, хоть все и говорили на чистейшем русском.

Грязи почти не было, все дороги покрыты брусчаткой. Анна передвигалась быстро, лёгкой танцующей походкой. Я специально не особо торопился, чтоб полюбоваться, да и не один я, многие мужчины оборачивались. Тут ничего не скажешь, девушка эффектная.

И всё же, приходилось напрягаться, чтобы совсем уж не отставать. Уж от кого, а от девушки такой прыти обычно не ожидаешь. Хотя, моё нынешнее тело может просто слабее того, к которому привык? Как бы то ни было, уже за воротами рынка «сестрёнка» соизволила сбавить шаг и перекинуться со мной парой фраз.

— Веди себя увереннее и не дай обокрасть. Справишься, надеюсь? — хмыкнула она, обернувшись ко мне. — Если кто начнёт приставать с требованием на право торговли, то паспорт покажи и тыкни перстнем в глаза, чтобы разглядели получше. Мы, Скарабейниковы, имеем баронский титул, в отличии от большинства местных торгашей. Это им куча бумажек нужна на право деятельности, а не нам. Каждый камень — рубль двадцать. За жёлтый проси не меньше шестидесяти пяти, понял?

Я кивнул и остановился рядом с девушкой, пытаясь скрыть одышку. Ну и слабак был этот Серёжа!