"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1746

— Гражданин! Стойте! — грозно проговорила комендантша.

Но Грицук не слушал, он толкнул дверь, а та не поддалась. Толкнул сильнее, но она и не шелохнулась.

— Заперто там! — с ехидной улыбкой проговорила Василина. — А ну сними капюшон, покажи рожу бесстыжую. Щас приедут, мигом в каталажку упекут. Я уже милицию-то вызвала, признавайся, что украл?

Сафрон резко развернулся и зарычал. Негромко, но так грозно, что у мужичка кровь застыла:

— Дверь открой, дура…

Василину тоже передернуло, но не от страха, а от возмущения. Коменданту общежития смеют приказывать, грубить на ее же территории? Виданное ли дело?

— Ага! Щас! Милиция приедет — им и открою! — погромче ответила Василина. — Попался, ворюга! Харитон, а ну капюшон-то с него сдерни!

Комендант повернулась было к мужичку, но того и след простыл. Остался только один дырявый тапок на полу. Где-то в конце темного коридора слышно было шлепанье его убегающих ног.

— Вот мужики пошли, — разочарованно выдохнула Василина и бесстрашно двинулась на Сафрона, видимо, сама собираясь сдернуть с того капюшон.

— Зря ты дверь не открыла, — тень под капюшоном оскалилась улыбкой зверя, от которой даже бывалая коменда замешкалась, но было поздно.

Василина получила удар ножом в грудь.

— Ох, кошки-матрешки! — только и вскрикнула она и стала оседать.

Сафрон с удивлением выдернул нож из ее тела, посмотрел на огромный клинок, будто сомневался, так ли он твёрд и остр, как должен быть. Ни одна из жертв ещё не произнесла ни слова после его смертоносного удара. Падали замертво, а тут казус. Придется бить второй раз. И он ударил, хотя и первый удар был смертельный, просто смерть наступила не мгновенно.

Василина свалилась на пол, глаза остались открытыми, и в них застыло крайнее удивление. Как посмел, ирод? Как?..

Но через секунду она уже была мертва. Кровь заливала пол. Бежала ручейками к ботинку Сафрона. Тот наклонился, обтер о халат Василины клинок ножа, и торопливым шагом вышел из общежития.

«Не зря сходил», — подумал он. — «Мента не достал, но душу таки отвел… Крепкая баба была, таких мне еще не попадалось».

— Пусти! — рвался Нурик.

А я преградил ему дорогу на крыльце общежития.

— Друг, ее там нет, ее увезли еще ночью, мы все осмотрели. Следы изъяли.

— Убью гада! — выл сосед. — Кто⁈ Кто ее порешил?

— У нас есть подозреваемый, я… я его найду, обещаю.

— Скажи мне имя! Я сам, этими руками его порву. Я скормлю его печень воронам!

— Нет, ты его не знаешь, он опасен. Очень опасен, — успокаивал я Нурика, который только под утро пришел с ночной смены и узнал о смерти своей любимой женщины.

Мы же проторчали здесь всю ночь. Мухтар взял след, но тот оборвался на дороге, на проезжей части. Видимо, Сафрону удалось тормознуть попутку. Ночью в Зарыбинске машин мало, но в центре всё-таки попадались.

Опергруппа закончила работать на месте происшествия, Василину только что погрузили и увезли в морг, Вера еще дописывала осмотр в нашей с Нуриком комнате, фиксируя повреждения замка на двери, следы обуви, рук и колото-резаные дыры в одеяле.

— Держись, брат, — я похлопал Нурлана по плечу. — Мы его найдем…

Тот горько кивнул, смахнул слезу и прошел внутрь. Там толпился с утра народ. Жильцы собрались со всех этажей. Никто не мог поверить, что грозной Василины Егоровны больше нет. Кто-то из зевак утянул Нурика к себе в комнату, показав ему пузырь и предложив немедленно, как и полагается, залить его горе беленькой. Пускай и выпьет, ему сейчас надо.

На крыльцо вышла Вера. Заметив меня, приблизилась и тихо спросила:

— Как ты узнал, что Сафрон придет тебя убивать?

— Не знал… — пожал я плечами. — Предположил. Подумал, что если Святошу мы прижали и Сафрону сели на хвост, то эта парочка непременно захочет меня убрать. Я их главный враг, тот, кто за ними охотится. Вот и скрутил из тряпья «манекен», положил на кровать. Не думал, что сработает, на интуиции, скорее, это сделал. Сам-то в общежитии не ночевал уже дня три. То на работе, то… — хотел сказать, мол, у Алены, но при Вере как-то замялся. — В общем, и Нурику сказал в комнате не ночевать. Они с Василиной ведь ля-мур крутили. Он у нее кантовался. Хотел я сначала засаду на Сафрона в общаге устроить, но потом подумал, что не придет уже он…

— Почему?

— Когда Святошу пристрелил, посчитал, что всё почти кончено. На кой черт Сафрону меня убивать? Головой в этом плане был Святоша. Грицук — что дуболом, он не стратег. Святоша все рассчитывал, продумывал, а когда я его ликвидировал, опасность, вроде бы, миновала. Сегодня я сам должен был в общежитии ночевать, но…

— Но забурился к своей подружке, да? — прищурилась на меня с некоторым осуждением Вера.

— В общем, зря Василина полезла, конечно, на Сафрона среди ночи… Но она всегда была в первых рядах, боевая, неугомонная. Не знаю, как так вышло, что напоролось на Сафрона посреди ночи.

— Там свидетеля Гужевой нашел. Он говорит, что мужик в капюшоне его избил. Он побежал жаловаться комендантше, чтобы та милицию вызвала.

— Понятно теперь, — кивнул я. — Страшная и глупая смерть, жаль Ваську… И Нурика жаль…

На крыльцо тем временем вышел ещё и Загоруйко.

— Чем обрадуешь, Валентин? — повернулся я к эксперту, который волочил огромный криминалистический чемодан.

— Сан Саныч, твое предположение, что нападавший — это Сафрон, подтвердилось.

— О как… — эта новость меня лишь слегка удивила, я не испытал ни радости, ни злости. — И кто же его опознал?

— Да нет, никто толком не видел. Я про пальчики. Следы рук на двери твоей комнаты им оставлены. Свеженькие.

Я устало вздохнул.

— И когда ты успел их сравнить с дактилокартой?

— Я же на светлую пленку их изъял с двери, их можно сразу, что называется, не отходя от кассы смотреть. А дактилокарту Сафрона, которую ты мне дал, я пока что всегда с собой ношу в чемодане, беру на убийства, чтобы сразу проверить.

— Молодец, справку пока о совпадении накропай, а потом, когда экспертизу тебе назначат, уже заключением оформишь, — ровным голосом выдал я ценное указание.

­– Сделаю, — кивнул эксперт и пошел грузиться в дежурный уазик.

Я почувствовал, что устал бегать за этими двумя. Настиг Святошу, а племянничек его всё ускользал от меня, оставляя только кровавый след.

— Ну а ты чего молчишь? — сказал я Вере. — Вижу, что-то сказать хочешь.

— Да. Мне надо кое-что тебе показать, очень важное, — проговорила Вера, оглядываясь, будто за нами следили.

— Рассказывай.

— Не здесь, давай отойдем.

Я пожал плечами.

— Давай отойдем на стадион, на лавочку, — кивнул я на железный забор и вертушку-проход. — Там никто не помешает.

Мы прошли на территорию стадиона. Сейчас сентябрь, и школьники уже на учебе, но в первые дни уроков физкультуры не ставили, и стадион пустовал.

— Вот… Смотри, — Вера вытащила из кожаного портфельчика документы. — Мне прислали новые, недавно открывшиеся сведения о Святоше. Он же — Лев Никанорович Грицук в прошлом.

— Интересно, — я стал читать какие-то старые, архивные НКВД-шные справки, рапорта с грифом «секретно». — Это что получается? У Святоши есть вот такие отметины?

Я ткнул в строчку текста, в которой описывались особые приметы фашистского палача по прозвищу Святоша.

— Да.

— Хм… А у Жорича они были? Не помнишь?

— Не знаю, я… не приглядывалась к трупу.

— Я тоже, а надо бы заключение о вскрытии глянуть, может, там есть описание отметин.

— Вот оно, — Вера достала из портфельчика ещё и заключение судебно-медицинской экспертизы. — Там эти признаки на теле никак не указаны. Будто нет их. Но они могли быть… Просто эксперт не обратил внимания, ведь перед ним такой вопрос не ставился.

— М-да… — кивнул я, листая заключение и приложение к нему с фотографиями трупа. — На фотках тоже не видать, не тот ракурс. Тут общий план, в основном, и только раны пулевые на спине детально сфотографированы. А кто писал заключение? Лена?