"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1728

— А правда, что у вас в Сибири медведи по дорогам ходят?

— Врут все, — отмахнулся Салчак. — Нет у нас дорог.

— Привет, — улыбнулась по-приятельски Вера, я в ответ галантно взял ее за руку и усадил на лавочку в парке.

Мы встретились с ней возле фонтана, как и условились. И у меня, и у нее на работе много посторонних глаз и ушей, вот и решили провести рабочую встречу на нейтральной территории.

— Запросы по Жоричу пришли?

— Ты что такой нетерпеливый, Саш? — покачала Вера головой. — Нет, конечно… Ждем пока.

— Я тут узнавал… Официально — он участник ВОВ, якобы партизанил на Брянщине. Но думаю, что это легенда, и настоящая его фамилия Грицук.

— Лев Никанорович Грицук, — уточнила Вера.

— Я тут с информатором побеседовал. Он сказал, что пару лет назад скупщик принял от неизвестного старые золотые коронки. Очень старые, — с ударением произнёс я.

Моя собеседница кивнула.

— Интересно… — задумалась Вера, — обыск бы у этого Жорича провести. Может, нароем чего.

— Пока оснований никаких нет, к сожалению. Может, придумаешь какие-нибудь формальные? Договоришься со своими в прокуратуре, а?

— Не выйдет, — поджала губы девушка и будто зачитала из досье. — Прокурор Зарыбинска Виктор Степанович Карасев — честный и неподкупный работник, в коррупционных связях не замечен, состоит в партии, примерный семьянин и труженик. Я изучила его, пока готовилась ехать сюда к вам. Такому доказательства нужны. Тяп-ляп он не подпишет. Вот что за область у нас, Морозов? Все прямо такие честные…

— Это плохо? — усмехнулся я.

— Работать сложнее, — проговорила Вера. — В Азербайджане или Грузии, например, все купить можно, и хваленая социалистическая законность там не совсем прижилась.

— Ха! И должность прокурора? — вскинул я бровь.

— Конечно, — на полном серьезе ответила Вера. — И пост министра республики, и должность начальника ГАИ. Кстати, последняя стоит даже дороже, чем должность начальника милиции.

— Надо подсказать Кулебякину, — усмехнулся я. — Пусть на Кавказ переводится. Он же все мечтает подполковником стать.

— У него денег не хватит, — хитро подметила Вера. — Простым инспектором ГАИ можно стать тысяч за десять. А там дальше — по нарастающей в несколько раз на увеличение мзда идет.

— Ого, ты и прейскурант знаешь?

— Работа такая, — повела плечиком девушка. — Давай лучше о нашем деле. Когда пойдет машина с мясом под управлением экспедитора Семенова?

— Сегодня должна была отбыть. Но сломалась. Я так думаю, они перестраховываются. Опасность почуяли и денек пропустили на всякий случай. Но у меня там свой человек работает, он узнал, что завтра Семенов поедет — в обед.

Нурик молодец, четко сработал. Он с кем хочешь общий язык найдет. И с особым рвением он отнесся к поручению — следить за Семеновым. Сказал, что Ваську никому не отдаст, а этого Семенова сдаст мне с потрохами.

— Хорошо… — кивнула следачка. — А какая там схема у них, как хищение происходит?

— Пока не понятно, будем следить за машиной… Кстати, ты принесла то, что я просил?

— Да, — Вера достала из сумки папку, приоткрыла и показала то, что лежало внутри — вырезки из газет. — Только осторожнее. Они очень старые. Это из моего личного, так сказать, архива.

— Личного? — удивился я. — Я думал, это материалы дела по Святоше, все эти древние документы. Ты что же, ловишь фашистов по личным мотивам?

— Есть у меня свои счеты, — глухо проговорила девушка.

Я решил пока не спрашивать подробностей, видно, что она еще не готова довериться. Но обязательно спрошу, потом.

Я перебирал пожелтевшие листочки с немецким печатным шрифтом и газетными фотоснимками. На большинстве фотографий запечатлены бравые выродки с автоматами, часто на фоне убитых советских солдат и повешенных пленных.

— Смотри! — ткнул я пальцем в одного из молодых парней в униформе полицаев, что стоял с винтовкой в толпе подобных фашистских прихвостней на фоне барака. — Это же… Жорич! Год какой здесь⁈ Все совпадает! Правильно редактор сказал, он служил таким вот полицаем, а потом, скорее всего, и в палачи подался.

— Ты уверен? Я не знаю, как выглядит Святоша. Я собирала все архивные газеты того времени с фотоснимками из тех мест. Говоришь, это Жорич?

Она присмотрелась к тому снимку, на который я показывал, и я видел, что на лицо её будто легла тень.

— Ну да… Очень похож, по крайней мере… Нужно экспертизу провести по фотографии. Он или не он. Но я уверен, что он это, падла. Та же ухмылка, тот же прищур… Вот, смотри, — я достал фотку Жорича с доски почета. — Похож?

— Похож, — подтвердила Вера сквозь зубы.

— Ну, эксперты нам точно скажут.

— Качество газетного снимка так себе, — вздохнула Вера. — Ни одна портретная экспертиза не возьмется признать его пригодным объектом для криминалистической идентификации. Мы только на глаз можем глянуть.

— Ну на глаз-то — он, да, — кивал я.

— К делу этот «на глаз» не пришьешь…

— Но все равно ты меня очень обрадовала этой фрицевской газеткой. Получается, что верной дорогой идем, товарищи… Главное теперь — его на мясе взять грамотно, а уж там я его раскручу.

— Если по хищению дело возбудим, то и санкцию на обыск не проблема взять будет.

— Здравствуйте, — улыбался Сафрон редкими желтыми зубами.

— Гражданин, вам чего? — грозно уставилась на него старший инспектор паспортного стола Вершинина Галина Вениаминовна. Женщина одинокая, жёсткая, с короткой стрижкой засаленных волос и без всякой косметики на лице. — Приемные часы вон, на двери висят. Покиньте помещение… Что встал? Я сказала, выйди!

— Вот… — Сафрон вытащил из кармана записку от Святоши и подал ее инспектору.

Галина Вениаминовна было протянула руку к листочку, на рефлексе, думала, что это купюра, но, разглядев линованные клеточки, тут же отдернула:

— Это что?

— А вы прочитайте, дамочка.

— Некогда мне тут ваши записульки начитывать, — пробурчала женщина, уже напрягшись и силясь понять, кто же перед ней, явно не случайный посетитель. — И я вам не дамочка, а старший лейтенант внутренней службы.

— Читай, дура! — рявкнул вдруг Сафрон.

Женщина вздрогнула, ее рука осторожно потянулась к телефону на столе.

Сафрон покачал головой и угрожающе проговорил, цокая языком:

— Не стоит, дамочка… Не по масти кроешь…

Голос его был тверд и холоден, как ледяная глыба, и Вершинина сразу поняла, что с таким шутки плохи. Она давно работала паспортисткой и прекрасно знала психологию поведения здешних посетителей. Их всех можно было легко прижать к ногтю — но такого гражданина еще не было в ее практике. Об него легко зубы сломать, да и не только зубы.

Она развернула записку, нацепив очки, пробежала глазами написанное и проговорила:

— Что же вы сразу не сказали, так вы от…

— Тише, — оборвал ее Сафрон, забирая записку обратно.

— Но мы здесь одни, — повела взглядом по кабинету паспортистка, будто хотела сама еще раз удостовериться в этом.

— И у стен бывают уши, тетя. Где мой паспорт?

— Сейчас, сейчас, одну минуту.

Вершинина встала и порылась в недрах массивного насыпного сейфа. Там были кипы бумаг и бланков, она умело пролистала большую стопку всей это документации и нашла нужный объект. А именно — паспорт гражданина СССР нового образца, с обложкой темно-красного цвета.

— Вот, держите, — протянула документ паспортистка. — С вас, как договаривались.

— А он настоящий? — хмыкнул Грицук, рассматривая свою фотографию в документе. — Гля… Ну и рожа у меня. Хе!

— Обижаете, конечно, настоящий. Я где работаю, по-вашему? И советую вам немедленно уехать из города, чтобы не светить этим бланком. Рассчитайтесь, пожалуйста.

— Ну и что за фамилия у меня теперь? А получше не могла придумать? Что за фамилия? — разорялся необычный посетитель. — С такой западло ходить!

— Это реальный человек, вы теперь под его именем записаны, — оправдывалась инспектор. — Деньги мне, пожалуйста, заплатите… Или я аннулирую паспорт.