"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1711

— Кулибин не знаю, а мой дед делать. Дробь стрелять, картечь стрелять. Мелкий дичь — пуля не попасть.

— Ясно, — вздохнул я, понимая, что других вариантов всё равно нет. — Лишь бы исправно было и стреляло.

Тулуш показал мне переделки, заверяя, что ружье вполне пригодно для стрельбы.

Оказалось, что, благодаря толстому стволу, из винтовки Бердана №2 можно было получить однозарядное охотничье ружье вплоть до двенадцатого калибра.

— Я бы его все равно испытал, — настаивал я. — Но палить нельзя… Громко будет.

На этой тихой улочке палить, да ещё без хозяина дома — всё равно что пойти прямо к тем зэкам и сдаться.

— Можно тихо выстрел делать, — заверил Тулуш.

— Это как? — удивился я.

Он закрыл дверь хибары, нашел патронташ на стене. Вытащил оттуда один патрон в латунной гильзе, дульце которой залито воском. Нашел шило в ящике стола, расковырял воск, выудил войлочные пыжи и картонные прокладки из патрона, высыпал из него дробовой заряд и черный дымный порох. В общем, почти полностью демонтировал патрон и зарядил в ружье пустую капсулированную гильзу, и всё это в какую-то минуту. Нажал на спуск.

Щелк! А капсюль-то не бахнул.

— Осечка, — раздосадовано кивнул Тулуш.

Он снова оттянул курок за его округлую часть, ставя на боевой взвод, и нажал на спуск.

Бах! — в этот раз капсюль воспламенился, и произошел хлопок.

— Со второго раза… Патрон хреновый? — хмурился я. — Или ружье?

— Не понять, — пожал плечами Тулуш, набивая карманы патронами.

Некоторые из них уже позеленели, будто лежали со времен революции.

— Будем надеяться, что осечка не повторится. Да и что вообще тебе не придется нажимать на спуск. Возьмем их больше хитростью и сноровкой.

И я рассказал Тулушу свой план.

— Ну наконец-то! — воскликнула Вера, когда окольными путями мы с Тулушем вернулись в рощицу за деревней. — Вот если бы не Мухтар, я бы подумала, что вы меня бросили…

Поводок она всё ещё сжимала в руке.

— Тебя мы никогда не бросим, а Мухтара тем более, — улыбнулся я.

— Ну что там? — хмурилась следачка, поглядывая на деревню. А затем перевела взгляд на Тулуша. — Вы на войну собрались?

Она ткнула пальцем в то ли берданку, то ли дробовик, что висел на плече у моего напарника.

— Там эти гниды, в том доме крайнем засели, — показывал я на строение. — Видишь? Дымок идет. Варит хозяйка жрачку им. Потчует гадов. Ситуация следующая — в заложниках гражданские. Предположительно женщина и сын среднего школьного возраста. Еще один жилец — папаша его, скорее всего, ликвидирован бандитами. Короче, расклад серьезный, товарищи. Но надо брать их, пока делов не натворили. Им терять нечего, и обратно на зону, а скорее всего, уже даже не на зону, а в тюрьму, они не пойдут.

— Какой план? — поинтересовалась следачка.

— Работа всем найдется… — твёрдо ответил я, обозначая, что и у неё будет своя роль. — Надо подкрепиться и выспаться. Вот, — я выложил на пенек вяленую рыбку, что прихватил из дома Демидыча. — Налетай! Вскуснятина…

Взамен рыбы я оставил хозяину дома на буфете трешку одной купюрой. Думаю, он и без денег бы не обиделся на нас, но так надежнее… Насчет ружья уговор был, а про рыбу, как говорил Жеглов, мы не договаривались.

— Она с чешуей! Фу! Она пахнет! — кривила губы Вера.

— Ну как знаешь, — улыбнулся я и, ловко почистив одну рыбину, швырнул ее Мухтару.

Принялся за вторую. Тулуш тоже с большим аппетитом уплетал добытую снедь.

— Ладно… — снисходительно поджала губу Вера. — Дай кусочек попробовать.

Я поделился. А через минуту Вера уплетала угощение за обе щеки. За уши не оттащишь.

После незатейливого ужина мы сходили к ручью напиться. Тулуш из куска бревнышка тут же выточил чашку, чтобы взять воды с собой. Нож мы тоже позаимствовали у Демидыча.

А после смастрячили шалаш. Натаскали туда мягких ивовых веток с листвой вместо подстилки. И завалились спать пораньше, так как под утро предстояла важная операция.

— Я посерединке не хочу, — проворчала Вера и придвинулась к краю ложа.

Пришлось мне посерединке. С одной стороны от меня теплая девушка, с другой стороны — кто-то пыхтит в ухо. Или Тулуш, или Мухтар, я в темноте не понял.

— Мне холодно, — продолжала капризничать Вера.

— Ну извини, одеяла нет…

На меня начало накатывать раздражение — сама ведь с нами просилась, что теперь?

— Ну так обнял бы хоть, — вдруг заявила она.

— Ну… если ты не против…

— Ой, Морозов… Мы лежим в лесу, в шалаше, с собакой и узбеком. А ты думаешь, что я недотрогу буду из себя строить? Давай уже грей.

— Ладно, не ворчи… — я придвинулся поближе и положил на нее руку.

Вера поерзала и прижалась ко мне упругой попой. Сон как рукой сняло. Еще немного поерзает, и я буду зол на Тулуша и Мухтара, что они здесь рядом сопят.

Я закрыл глаза в твердом намерении уснуть прямо сейчас, чтобы встать в подходящее время. Нет, у меня не было умения, как у Штирлица, просыпаться точно через заданный интервал, но я знал, что больше двух-трех часов не просплю. Когда я начеку, то организм быстро высыпается. Тулуш тоже заверил, что встанет без всяких проблем к нужному часу, поэтому проспать я не боялся.

Мне уже почти удалось уснуть, даже под сопение Мухтара и тонкий храп Тулуша (будто белка простыла и хрипит), как я почувствовал, что Вера повернулась ко мне лицом. Я думал она бок на земле отлежала, а она не мешкая вдруг обняла меня и поцеловала прямо в губы. Я не спешил ее отгонять. Приятно же… Целовались мы с минуту. Сладко и трепетно, как пионеры тайком в палатке.

— Спокойной ночи, — прошептала Вера и ловко отвернулась на другой бок.

— Спокойной ночи, — ответил я и тоже отвернулся, от греха подальше.

Поймал на себе чей-то взгляд. Оказалось, что Мухтар не спит, а смотрит на меня хитрыми глазками.

Я улыбнулся ему и подмигнул. Он моргнул одним глазом, получилось, будто тоже подмигнул.

— Саша! — воскликнула Алёна. — Ты целовал эту курицу? Как ты мог, Морозов⁈

— Я… ты как здесь оказалась вообще? — дивился я, глядя как моя девушка перегородила в шалаше проход.

— Я не курица! — возразила Вера, притянула меня за шею к себе и стала демонстративно нацеловывать.

— Убери от него руки, курица! — Алена подскочила, перехватила у неё мою шею и сама стала истово меня целовать.

— Да хватит вам, девоньки! — мотнул я головой и проснулся, а рядом довольная морда Мухтара.

Судя по всему, он успел облизать мне все лицо. Его хитрый взгляд так и говорил, мол, извиняться не за что, хозяин. Ты во сне мычал, бубнил, сон, наверное, плохой увидел, вот я тебя и разбудил. И умыл заодно.

Вот хитрюга. Я поплевался маленько, но больше для виду, обтер губы рукавом олимпийки и посмотрел на часы. Полчетвертого, ага… Пора…

Вера мирно сопела, а вот Тулуша рядом с нами не оказалось. Черт! Куда он пропал?

— Сиди здесь и охраняй жилище, — приказал я Мухтару.

С собой я его не стал брать, под пули или дробь пускать не хочу. Сами справимся.

— Саныча… Вставай… Охота ждет, — на пороге шалаша появился Тулуш с ружьем на плече. — Роса выпал тяжелый. Это хорошо. Небо давит. Спать крепко они.

— Отлично, — потер я глаза.

Сон прошел, адреналин помог его прогнать, все же не на утреннюю рыбалку собираемся.

Боялся ли я? Да… Но не за себя, а за тех, кого мы вызволять будем. Как бы преступники не использовали их как живой щит — вот что меня беспокоило.

Я снял олимпийку и укрыл ею спящую Веру. Мне кофта ни к чему, чую, и так жарко будет. Несмотря на ночную прохладу, уши у меня горели, будто вспоминал кто-то. Ничего, пусть — со всеми, с кем нужно, ещё увидимся.

Я вышел из шалаша и посмотрел на небо. Все и вправду тучами затянуто, темно, как в бочке с гудроном. Но это и хорошо…

— Пошли, — скомандовал я.

Мы быстро приблизились к дому. Темно. Окна не горят, отблесков керосинок или свечей не видно.