"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1690

Иван оторопел и нахмурился — видимо, обиделся за попранные чувства Марии Антиповны. Не знал он, что кроме кадровички у меня еще кто-то есть.

Я сделал ему знак рукой, мол, иди работай, видишь, я занят. Гужевой насупился, поправил кобуру на поясе и покинул кабинет, плотно прикрыв дверь.

— Ты чего здесь? — улыбался я, оторвав от себя девчонку и заглянув ей в глаза.

— А ты не рад?

— Рад, конечно! Но ты говорила, у вас в Москве на месяц стажировка, а сама вон как так быстро вернулась.

Ася вдруг надулась, нахмурилась и обиженно пробормотала, топнув каблучком:

— А меня убрали из резерва… Я теперь не поеду в Москву! Не буду писать про Олимпиаду. Я никчемная журналистка, и у меня нет таланта!

— Как так — убрали?

— А вот так, сказали, нет живости в пробной статье, интриги, сенсацию им подавай на ровном месте! Я плохая журналистка, Саша…

— Ну ты чего такое говоришь? — я прижал Асю к груди. — Ты самая лучшая журналистка в Зарыбинске.

— А я хочу быть — в Москве!

— Так. Ладно… Мне тут надо по работе отъехать срочно.

— Вечером придешь? — промурлыкала девушка, любовно поглаживая меня по щеке.

— Конечно, и обо всём поговорим.

— А вы поймали серийного убийцу?

— Ловим, Ася.

— Ой, Саша, а можно я про него в газете напишу?

— Зачем это? — нахмурился я.

— Ну-у… Это будет взрывной материал. Они поймут, там, — Ася махнула в сторону, наверное, где была Москва, — что потеряли ценного кадра. Пусть локти кусают!

— Кто они? В Москве? Асенька, да Москве Зарыбинск — как пингвину пассатижи… И потом, тебе редактор не даст выпустить, будоражить горожан такой темой. Цензура же у нас…

— О! А я тебе не сказала? Я теперь исполняю обязанности главреда. На период отпуска. Так что не переживай. Сама себя и выпущу.

— О как! А ты расстроилась из-за какой-то Москвы…

Но сбить её с темы не получалось — репортёрша уже напала на след и не выпускала его из виду:

— Ну Саша, ну можно, я напишу про убийства?

— Нет…

— Ну-у, пожалуйста…

— Дома поговорим, — отрезал я.

— А представь, если преступник прочитает про себя, и проявится… ошибется… А тут ты его — цоп! И схватишь! А?

— С чего это он ошибется, если даже прочитает?

— Я его так пропесочу, я напишу все его комплексы и тайные желания, все так выверну, он от злости сдохнет… нас этому в Москве научили, то есть, успели научить… Он обидится и, как любой неуравновешенный, станет ошибаться. И мы его поймаем. Ну как? Хорошо я придумала?

Я с грустью посмотрел на её загоревшиеся идеей глазки под густыми ресницами, круглые щёчки и оранжевые, цвета заката, полоски на батнике.

— Слушай, Ася, серийный убийца — это не объект для журналистских и прочих экспериментов. Он опасен, хитер и расчетлив. На то он и серийный, что никто пока его не переиграл. А ты девочка… Ты…

— Ну ты же меня защитишь? — Ася снова повисла у меня на шее, осыпая лицо поцелуями.

В этот момент дверь мягко открылась, и без всякого стука на пороге выросла Мария Антиповна. Мы с Асей даже не заметили, как она вошла. Увидели лишь чуть позже спину, когда она резко развернулась и поспешила ретироваться.

— Ой, — хихикнула Ася. — Кажется, я распугала твоих посетителей. А это кто был?

— Не успел увидеть. Всё, давай… до вечера. Мне надо срочно ехать.

— А можно с тобой?

— Нет!

— Ну почему-у?..

— Я на задержание.

— Ой, никогда не была на задержании…

— И не побываешь, — заверил я. — Не женское это дело.

— Ах, так! Я тогда статью напишу!

Я подъехал к школе на служебной машине и стал ждать. Мухтар скребся на заднем сиденье. Просился погулять на улице.

— Тише, тише, братец, — проговорил я. — Мы должны быть незаметны.

Вот несколько пионеров вышли из здания с криками «ки-я-а», размахивая самошитыми мешками для сменной обуви. Ага… Секция закончилась, скоро должен появиться и сам тренер.

Подожду его здесь. Внутри могут быть дети. Не хотелось бы, чтобы он в критической ситуации использовал их как живой щит. Ведь Алексей Черепанов — не простой физрук. Оказалось, что он военный служака в отставке. И не какой-нибудь бывший тыловик, а человек с реальным боевым опытом. Устроился в школу физруком уже на пенсии, отслужив в армии почти тридцать лет, и секцию карате организовал. Денежки зарабатывает, еще и людей в области убивает.

А мотив какой? Любовь к Ирине Миль? В девичестве Котовой… Или что-то еще? Пока не знаю, но многое на него указывает. Этот тремор правой руки после ранения, про который с таким презрением говорила актриса — как знать, может быть, именно он причина того, что колото-резаные повреждения жертвам нанесены так неумело и хаотично. Еще он знал лично всех убитых, причём очень давно. На снимке ясно видно, что он был рядом с ними на крыльце института, и явно не как случайный прохожий попал в кадр, хоть и стоял чуть в стороне. Ну и самое главное — не успел товарищ Миль упокоиться, как Черепанов прикупил розы и наведался к его вдове.

Нет, конечно, я не на все сто уверен в причастности физрука к убийствам, есть еще Чудинов в разработке, тот тоже мутный. Но проверить версию с физруком я обязан.

И бдительность сейчас проявлять тоже надо — все-таки если этот вояка порешил своих старых студенческих товарищей, то, учитывая его боевой опыт и навыки — он очень опасный противник. Еще и каратист…

Ха! Но против любого каратэ у меня есть целых два приема: фас и ПМ.

Вот последняя стайка пацанов выпорхнула из школы. Они пинали по деревьям, бесились, видимо, тренировка лишь раззадорила пыл, но не убавила хулиганских силушек, и они, наконец, дождались возможности подурачиться. А тренер так и не появился.

— Сиди здесь, — приказал я Мухтару, а сам вышел из машины и направился к пацанам.

— О, Вовка! Привет! — узнал я сына Эрика Робертовича.

— Здрасьте, дядь Саш! — улыбался тот.

— Каратэ занимаешься?

— Ага, я же милиционером хочу стать!

— Доброе дело. А тренер твой где?

— Да в спортзале еще… Сказал, что допоздна будет. Ему маты надо зашить, мы на них падения и самостраховку отрабатываем.

— Ну бывай…

— До свидания, дядь Саш!

Я пошел к машине, за Мухтаром. Придется, выходит, наведаться в школу. Неизвестно сколько торчать тут, если просто его поджидать. Надеюсь, все детишки вышли из здания…

— Р-работа, Мухтар, р-работа!

Глава 21

— Гав, гав! — радостно отозвался пёс на мой призыв.

— Тише, друг, тише, мы с тобой каратиста идем ловить, так что не шуми.

Мухтар вопросительно заворчал, мол, что за каратист такой, что за зверь невиданный? Это будет хоть интересно, ловить его, да ещё и молча?

— Каратист, — стал я объяснять, — это как большая цапля, только человек. Тоже ногами машет, но клювом не щелкает. Еще как интересно ловить его будет. Только не шуми…

Подойдя к зданию школы, я вытащил пистолет из кобуры, снял с предохранителя и, дернув затвор, загнал патрон в ствол. Сунул ПМ обратно в кобуру, но на предохранитель не поставил. Курок на боевом взводе, легкое нажатие на спуск — и мгновенный выстрел. Я готов.

Мы поднялись по многочисленным ступенькам школьного крыльца и вошли внутрь. Пахнуло масляной краской, побелкой и олифой. Такие родные из детства запахи — ежегодный школьный ремонт еще не закончился, есть время до сентября. То тут, то там стояли ведра, обросшие многолетними слоями застывшей краски и известки. В углу приткнулись побелочные кисти, больше похожие на метлы бабы Яги.

— Стой! Кто идет? — раздался за спиной скрежещущий голос.

Мы аж с Мухтаром вздрогнули, так неслышно подкраслся мужичок. Оба проморгали.

Я обернулся и все понял. Никто к нам не подкрадывался. Сбоку на лавке сидел неприметный старик в очках на веревочке и с газетой в руке. Несмотря на лето — в смешной меховой жилетке. Сторож, получается.

— Милиция! — ответил я и было потянулся в карман за удостоверением, но дедок подслеповато пощурился, потянул за шнурок, будто он мог прибавить резкости окулярам, и прошамкал: