"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1678

— И что гласит пункт «е» этой статьи? — спросил я, словно экзаменатор. Даже прищурился, а пальцами постучал по столу, не хватает только зачетки.

В последнее время в связи с новой должностью пришлось мне сделать настольными книгами уголовный и процессуальный кодексы. Не в том смысле, что под горячую сковородку их подкладывать, а сделать чтение на ночь уголовного судопроизводства привычкой полезной, хоть и не интересной. Основные статейки кодексов я уже знал. Выучил. Особенно те, с которыми вот так столкнулся на практике, как с Чудиновым. Помогала еще и память моего предшественника. Не знаю, как это работало, но вообще-то она мне не мешала, а в определенный момент, если того требовала ситуация, я каким-то образом извлекал из недр воспоминаний нужную информацию. Не пластом, а порционно, постепенно. А вот так, чтобы всегда иметь под рукой нужные знания, тут я без собственного самообразования в правоохранительном направлении — не сдвинусь в развитии как сотрудник. А теперь еще как и руководитель нужно развиваться. Хоть начальник я и невысокого звена, но направление работы, угро — крайне важное.

— А что гласит пункт «е»? — сдвинул брови в мыслительном позыве Гужевой.

— Это я тебя, Ваня, спрашиваю, что он гласит? Приговор-то у Чудинова по пункту «е» статьи 102. Ну?

— Э-э… — чесал затылок Гужевой, беспомощно водя глазами.

— Так, Коля! — обратился я к Прошкину. — Помогай товарищу… Отвечай на вопрос.

— М-м… Не помню, — Прошкин полез за уголовным кодексом РСФСР, выудил его с полки и сдул пыль, стал листать. Довольно быстро нашел нужную статью и проговорил: — Пункт «е» гласит… Умышленное убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием.

— Молодец, Коля, сам не знал, но проявил смекалку и нашел, где посмотреть.

— Так можно, что ли, было? — обиженно надулся Гужевой. — Я бы тоже посмотрел… И ответил.

— Все, Ваня, знать невозможно, нужно знать, где посмотреть. А вот основные статьи я вас заставлю выучить. Позорище… сотрудники уголовного розыска не знают сто вторую.

— Да знаем мы! — оправдывался Прошкин. — Просто там столько пунктов в ней, фиг запомнишь.

— Учиться, учиться и еще раз учиться… Нам это завещано. Так что вот вам первое домашнее задание. Выучить все статьи в главе номер три уголовного кодекса.

— Прям все? — насупился Прошкин; но старался сильно не морщиться — явно берёг нос. — Там же больше, чем до хрена. Там до хренища…

— Ну ладно… — сжалился я. — До статьи «захват заложников» учите, она вам пока, тьфу-тьфу, не понадобится. Не захватывают у нас в Зарыбинске заложников. А теперь вернемся к непосредственной работе. Так вот… Чудинов, как вы, надеюсь, помните, не просто за убийство отсидел. А убийство, сопряженное с изнасилованием.

— Ну да… — кивал Гужевой. — Изнасиловал и убил проститутку. Только я не пойму, как можно изнасиловать проститутку? Она же и так за деньги все позволяет?

— Ха! Денег у мясника и не было, — попробовал пошутить Коля, но под моим строгим взором улыбка сошла с его лица.

— И где он эту проститутку ещё нашел? — продолжал недоумевать Гужевой.

— Чудинов стоит на учете у участкового, как откинувшийся. Ты разве не брал у участковых материал? С приговором не знакомился?

— Ну, так, в общих чертах…

— Ясно, не читал. В Угледарске он путану нашел. Изнасиловал и убил. На суде говорил, что не хотел этого делать. Она, якобы, его сильно обидела. Посмеялась над ним.

— Вот же какой обидчивый.

— Угу, так что Чудинов у нас вовсе не мальчик-одуванчик. Вполне мог и начальника своего убить. Работайте с ним. Подсадите к нему в камеру своего человека.

— Нет у нас своих в КПЗ, — пожал плечами Коля.

Я показно вздохнул.

— Не, ну что за войско? Ни украсть, ни покараулить, — отчитывал я подчиненных. — Оперативных позиций с задержанными и арестантами не налаживаете. В материалы не вникаете. Вы как вообще раньше раскрывали?

Я даже подумал грешным делом: может, сейчас они мне полезных штучек накидают. Я стремлюсь всё по-правильному, а может, оно и ещё как можно?

— Ну… — задумался Гужевой… — по-разному работали… А в последнее время ты с Мухтаром помогал. Планку вот и держали по раскрытию.

— С сегодняшнего дня все будет по-другому, — заявил тогда я.

А про себя подумал, что еще сам не знаю всех тонкостей оперативной работы, но кое-какой опыт все же у меня имелся. На зоне тоже была оперчасть, за много лет их методы работы с сидельцами я изучил. А тут все почти так же. Только на воле…

— Ничего, — продолжал я. — Приедет новый сотрудник, будет вас натаскивать. Он у себя в районе был лучшим оперативником.

— А кто такой? — в голос спросили коллеги, в интонации их сквозило недоверие и одновременно некоторая ревность к новенькому.

— Увидите, — хмыкнул я. — Честно говоря, сам его еще не знаю. Так. Только по бумагам. Личное дело смотрел.

Нового инспектора мне подыскала Мария Антиповна. Она женщина дальновидная и всегда мне помогала. Уже после истории с Трубецким она, как кадровик, поняла, что надо будет в скором времени комплектовать угро. И когда исполняла обязанности начальника милиции, по долгу службы частенько наведывалась в главк. Совещания, заслушивания и прочая бюрократическая хрень. Ей там, в кадрах, и сунули личное дело одного сотрудника, который переводился из Сибири в Угледарск. Но его в область в последний момент не взяли почему-то. Предложили в Зарыбинск. И Вдовиной порекомендовали. Мол, все документы и запросы на него готовы, рапорт он перепишет с Угледарска на Зарыбинск, дескать, согласен, остается сделать приказ о назначении.

Когда вышел Кулебякин, про кандидата благополучно забыли, а теперь вот вспомнили. Правда, фамилия у новичка была необычная. Это меня сначала немного смутило, но потом я подумал, что в СССР у каждого второго фамилия нерусская. Все же отличник милиции. Такой значок так просто не дают. Во всяком случае, надеюсь, не дают…

Наконец наступил долгожданный момент. Как говорится, не надо орден, я согласен на медаль, а ещё лучше — скорее снимите с меня гипс. Оставался еще день больничного, но освободив руку из белого плена, я немедленно вышел на работу.

Обязанностей поприбавилось. Кроме того, что надо было выезжать на преступления, как кинологу, еще и обалдуев своих теперь учить. Ну и сам занимался самообразованием. ОРД, УПК, УК и прочие умные книжки уже в печенках сидели, но я упорно их штудировал. Закрепляя теорию на практике.

Следователь Криворожский все-таки выбил арест у прокурора для Чудинова, мол, был мотив у подозреваемого, занял большую сумму у потерпевшего, и к тому же склонен к совершению подобного рода преступлений. Миль, конечно, не проститутка, но Чудинов запросто и его мог убить, своего благодетеля.

Но это, что получается? Если Чудинов пришил заведующего гастрономом, то остальных тоже он? Или нет? Или он вообще не при делах?

Я лично беседовал несколько раз с Чудиновым, тот отпирался и клялся, что не виноват. Обижался, что к таким, как он, органы изначально предвзяты. Мол, уже все давно осознал, искупил, раскаялся, а его, чуть только что, автоматически в убийцы записывают. Честно говоря, я уже сам стал немного сомневаться в его причастности. Но не потому, что он мне сильно нравился. Ведь тот, кто убил Ларионова, Миля и Гребешкова — очень хитер, умен и расчетлив. Чудинов же производил впечатление человека недалекого ума. Не дебил, конечно, но и не Мориарти. Вот тут что-то не сходилось, а плясать-то и не от чего. Нужно найти доказательства либо его виновности, либо невиновности. Потому что срок ареста подходил к концу, второй раз его вряд ли продлят без прямых улик или без признания. А признаваться Чудинов не собирался.

Прибыв из больнички после снятия гипса, я заскочил в дежурку прочитать сводку за прошедшие сутки.

— Привет! Все жрешь и жрешь! — улыбнулся я Баночкину.

Тот уплетал котлеты с макаронами. Еще рядом стояла банка из-под капусты, было разложено нарезанное сало на газете, пара помидорок и съеденная наполовину огромная луковица.