"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1656

Мы тогда его давай расспрашивать. А запах его нашли, ни за что бы не поверил, на крови потерпевшего. Жора в красках рассказывал, как офигел, когда знакомился с заключением эксперта, в котором говорилось, что для выборки собакам-детекторам была представлена выпарка из крови потерпевшего, которую обнаружили на месте преступления. Оказывается, кровь — такой хитрый объект, что всё это в себя впитывает, так ещё и удерживает. А при высыхании, чужой запах еще и консервирует и сохраняет долгое время. Проще говоря, Жора, пока боролся с потерпевшим, сам вляпался в его же кровь, и та сохранила его запах. Менты сработали грамотно, все изъяли, подключили экспертов — и вуаля! Жора-таки к нам заехал, хотя других доказательств против него не было. Мы, конечно, удивлялись. До чего техника дошла, хотя собачки — не техника вовсе, и даже посмеялись. Жору мне было не жалко. Человечек он так себе, еще и терпилу чуть не замочил, ладно, того в реанимации откачали.

А тут у меня ситуация — один в один почти. Есть, получается, кровь потерпевшего на платке, который держал в руках убийца. При должном обращении с вещдоком кровь можно запросто сохранить. Как говорит Загоруйко, любой биологический объект при изъятии надо высушить и упаковать в дышащую упаковку — бумага, картон. Получается, что у меня есть стопроцентный запаховый след преступника, который эта кровушка благополучно в себя впитала.

Да след-то есть, а вот методики проведения таких экспертиз — нет. Сомневаюсь, что вообще такое направление сейчас в СССР прорабатывается, хоть даже на стадии задумки. Но если верить домушнику Жоре, запах в крови хранится долго, не один день и не месяц. Стало быть, у меня пока есть ценная улика, есть Мухтар, а как дальше это использовать — будем думать.

Я, конечно, не собирался становиться основоположником исследования запаховых следов человека в криминалистических целях, но галочку себе в голове поставил.

С такими новыми идеями и мыслями я вернулся на место происшествия. Там вовсю кипела работа. Леночка диктовала следаку описание повреждений на трупе, понятые стояли в сторонке, Гужевой умчался делать поквартирный обход, криминалист мазюкал дактилоскопической кисточкой шкафчик. Участковый привел каких-то хмырей, чтобы отработать их на причастность, но уже по их виду было ясно, что они ни при чем.

Все остальные ненужные рассосались. Осталась лишь оперативная группа. Это гуд, никто не мешается и не путается под ногами. Даже Петр Петрович свинтил досыпать и досматривать сон. Хотя где-то уже начинали горланить на окраине петухи, и рассвет уже пробивает черноту. Я отогнал мысли о всяких снах — чего о них думать, вот вернусь и досплю.

— Ну что тут у вас? — по-хозяйски оглядел я коллег.

Следователь было принялся отвечать, но вовремя себя осек. По рангу — он руководитель опергруппы и старший на осмотре, а тут ему, вроде как, перед кинологом отчитываться. Ну и ладно. Я на него не в обиде. Пусть пользуется своей важностью, а спросил-то я не для красного словца. Картинка в голове у меня не складывалась. На хрена было убивать этого Ларионова? Не пили вместе, не ругались, как это обычно бывает при бытовухе. Так кто же и почему?

Отвечать мне стал Загоруйко:

— Там соседи пояснили, — он кивнул на понятых, пожилую пару, что стояла, опершись о стену, — что Макар Ефимович хранил деньги в шкафу, в белье прятал. Так вот… Нет там их. И видно, что белье сдвинуто. Стало быть, убийство с целью ограбления. Все ясно.

Так, да не так… Моя криминальная чуйка подсказывала, что что-то здесь не вяжется. Сам я в прошлой жизни хаты не выставлял, не опустился до такого, но вот рассказов про методы наслушался за много лет. И не похоже это было на разбой или ограбление. Почему? Сам пока не понял. Нужно ещё подумать…

— А сколько там денег было? — обратился я к пожилой паре.

Ответил мне супруг:

— Не знаем точно, товарищ следователь, но очень много…

— Откуда вы-то знали, где потерпевший хранит сбережения?

— Так я выпивал с ним, бывало, — продолжал пенсионер, — мы частенько за добавочкой бегали, он из шкафчика рубли доставал, тряс ими, и говорил: смотри, Кузьмич, как живут в нашей стране интеллигенты, тебе, слесарю, такие не заработать. А мне-то чо? Я на пенсии. Мне его деньги до фонаря… Своих хватает. Вы не подумайте…

— Все в порядке, — успокоил я разволновавшегося соседа. — Уточните по сумме… А много — это сколько? Как это выглядело? Пятьсот, тысяча? Мильон?

Сосед задумался на пару секунд.

— Тыщи три точно было, товарищ следователь, — с уверенностью кивнул он.

Нормальненько так… — подумал я про себя, сдвинув брови и напрягая мозги. Мужик еще что-то рассказывал про погибшего, какой он был щедрой души человек и хвастун, но я слушал вполуха, а следователя этот бубнеж, видно, немного раздражал.

— Это не следователь, это кинолог, — едко уточнил прокурорский, обращаясь к пожилому слесарю и кивнув в мою сторону.

Видимо, не понравилось ему, что я опрашиваю граждан, думал, что мое дело следы нюхать. Вот вроде всё начальство я разогнал, но от некоторых не избавишься.

— И вообще, — пробурчал он. — Морозов, иди уже на улицу, не мешай…

— Федя, — спокойно проговорил я. — Я сам буду решать, что мне делать. Я тут вообще с больничного тебе помогаю.

— Не Федя, а Федор Леонидович, — насупился юрист третьего класса.

Но проговорил это без наезда, потому как не ожидал от меня такого отпора, да и свежи еще были воспоминания о покусанном полковнике МВД.

— Я не просто так спрашиваю, Федя… То есть, Федор Леонидович. Не стыкуется у меня картинка, не похоже это на кражу.

— Думаешь, его специально убили и замаскировали под ограбление? — спросил следак. — Что вдруг? Как будто мало разбоев бывает.

— Пока не знаю. Ну, вот смотри… — повернулся я к нему. — Деньги украли, а порядок не нарушен. Как воры ищут деньги? Знаешь? Похоже, нет. Кражами менты, то есть милиция занимается, а не прокуратура. А я тебе расскажу… Швыряют все вокруг, роются. Раскидывают вещи. И за собой никогда не прибирают. Ничего на место не ставят, потому что время дорого. После краж — бедлам полный. Как Мамай прошел, туда и обратно.

— А может, он сам сказал, где деньги? — вставил правильную мысль прокурорский.

— Может… Только если пришли за наживой, почему забрали лишь тугрики? А?

— А что еще брать с писателя-то? — хмыкнул Федя.

Так вот кто потерпевший. Писатель. В голове всплыли слова Вали, что он вырос на трудах Ларионова.

Я внимательно и уже другим взглядом осмотрел книжный шкаф, в котором красовались книжки, и только сейчас заметил, что золотым тиснением на некоторых корешках выдавлено: М. Е. Ларионов. Его, стало быть, книжки… Ясно теперь, что это за знаменитость. Теперь понятно, почему он пил среди рабочей недели, не заботясь о завтрашнем дне, но при этом всегда имел на руках большую сумму. Помнится, в нынешнее время в Союзе писатели неплохо зарабатывали. Две-три тысячи за книгу могли срубить. Отбывал со мной один редактор старой закалки, рассказывал.

Спившийся интеллигент — правильно я определил, получается, статус потерпевшего. Ну, а если Ларионов состоит в Союзе писателей СССР и имел неплохие тиражи, то, конечно, для области он та еще знаменитость. Вот почему столько чинов понаехало.

— Что брать, говоришь…? — я подошел книжному шкафу и открыл его.

Пробежался глазами по содержимому. На полке на видном месте лежал невзрачный с виду альбомчик импортного производства. Взгляд за него сразу зацепился, формат небольшой, а корешок твердый, там явно не фотки внутри. Я открыл его — там оказались старинные монеты. Блеклые и сверкающие, серые и похожие на золото. Каких только нет.

— А вы знали, что ваш сосед был нумизматом? — обратился я к понятым.

— Чегось? — пожала плечами женщина, а супруг ее решил промолчать, вообще не реагировать на незнакомее слово.

— Монетки собирал.

— А, это! Да, знали… — закивали они послушно и одновременно.

— Что за монеты? — насторожился следак и оторвался от писанины, подошел ко мне.