"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1652

— Алло! — недовольно пробурчал я, щурась от включенного ночника.

— Алло! Саныч?

— Ну? — соображал я, чей это такой знакомый голос.

— Это самое… Выручай.

По фирменному бурчанию я, наконец, понял, что звонит Баночкин, ему я номер оставил на всякий случай, ведь у меня там Мухтар живет, и связь должна быть всегда со мной на всякий пожарный. Неужели с псом что-то приключилось?

— Что случилось? — насторожился я.

— У нас убийство, Кулебякин сказал тебе звонить, машина за тобой уже поехала.

Я с некоторым облегчением выдохнул — всего лишь убийство, а пёс в порядке.

— Вообще-то я на больничном, — в доказательство я махнул перед телефонной трубкой гипсом, будто Баночкин мог видеть через телефонный провод.

— Я знаю, но Мухтарку нужно срочно задействовать, это самое… Сам понимаешь, без тебя он не работает.

— Конечно, не работает, — с некоторой важностью подчеркнул я. — Это только мой напарник. Меня и Серого лишь слушается. А чего такого грандиозного произошло?

Убийства, на самом деле, в любом советском городке — не такая уж и редкость. Конечно, уровень преступности пониже, чем в двадцать первом веке, но всё же преступления никто не отменял. В том числе особо тяжкие. В нашем городке это были, по большей части, так называемые бытовые убийства. Где-то что-то не поделили по пьянке, слово за слово — и за нож. Случались и кухонные убийства, когда муж жену или жена мужа пырнули. Такие преступления заведомо, как принято назвать, были «светлые». Все фигуранты известны, никого ловить и искать не надо, да и раскрывать тоже. Преступление считалось раскрытым, как только виновника доставляли в ГОВД. Но, судя по взволнованному голосу дежурного, сейчас совсем не тот случай.

А тем более, раз Кулебякин на работе — подняли начальника, получается, а по пустякам Петр Петрович ночью в отдел не поедет. Я медленно трезвел ото сна и готовился вникать.

— Ларионова знаешь? — спросил тем временем Баночкин.

— Это который в КПЗ постовой? — напряг я брови, помогая мозгам.

— Нет, это который Макар Ефимович, наша местная знаменитость.

— Не знаю, — честно ответил я. — И что же он натворил?

— Дак не он. Убили его. Преступление темное, труп криминальный. Прокурора я поднял, в область отзвонился, сейчас еще ответственный от главка приедет, — Баночкин тяжко вздохнул: — В общем, все шишки собираются на место происшествия выезжать, и ты с Мухтаром готовься. Ты ведь одной рукой сможешь поводок держать? Да?

А что тут спрашивать — вопросы уже явно превратились в риторические.

— Могу вообще без рук, зубами, — хмыкнул я. — Ладно… всё, иду.

За открытым окном послышалось характерное урчание двигателя УАЗа и скрип тормозов. Оперативно за мной приехали, прямо на всех парах мчались, что ли — со сна даже это казалось мне не заслугой ребят, а будто бы виной. Ладно. Съезжу. Надо так надо… Да и Мухтарчик засиделся. Давненько не работал, поеду обрадую его.

Быстренько натянул штаны и футболку — одеваться с одной рукой я уже приноровился, и даже ботинки шнуровал, хоть это и сложнее.

Написал Асе записку, что на работу вызвали, прицепил листочек на холодильник кусочком изоленты и покинул квартиру, заперев дверь.

В машине уже собралась дежурная оперативная группа: сонный Загоруйко, преувеличенно бодрый инспектор уголовного розыска Гужевой и молоденькая судмедэксперт Леночка. Видимо, отпуск ее кончился, и теперь заведующая больше не будет выезжать на места преступлений.

— Привет труженикам невидимого фронта, — позевывая, я уселся на заднее сиденье и подпихнул чемодан криминалиста.

Леночке уступили переднее сиденье — самое козырное место в УАЗике, не так трясет и на кочках не надо упираться руками в потолок (только там есть ручка специальная на панели) или обжиматься с криминалистическим чемоданом и милиционерами.

Присутствующие вяло поздоровались. Всех их выдернули из теплых постелей. В это время в небольших отделах и отделениях, ввиду малочисленности милицейских кадров и не столь большого числа ночных преступлений, допускалось дежурить, что называется, на дому. Если нет происшествий — можно идти и спать, разве что быть на связи. Ночевали на работе следаки и оперативники, потому что для них всегда находились даже ночью дела, а вот кинолог и криминалист — те далеко не на каждое преступление выезжали. Обслуживали только те, где действительно могли пригодиться их специальные знания. Оно и понятно, оперативников и следаков — хоть жуй, а эксперт и кинолог, в лучшем случае, по одному на отдел. А то и вовсе нет таких должностей в штате, и случись что — надо вызывать помощь из области или соседнего района.

— Ну чего там приключилось? — оживил я сонное царство. — Знает кто-нибудь?

— Потерпевший Макар Ефимович, — начал будто зачитывать сухую сводку Загоруйко. — Убит у себя на квартире. Другой информации нет.

Валя до сих пор считал меня внедренным агентом и относился ко мне с особым уважением. Хотя, если бы он считал меня простым кинологом, то, скорее всего, так же был бы вежлив и учтив. Я не стал развенчивать свою легенду, памятуя, как он мне пригодился, когда я искал Кукловода. Когда отдавал приказы и распоряжения эксперту чуть ли не на правах начальника ГОВД. Удобно и эффективно иметь своего прикормленного криминалиста. А вдруг он еще пригодится, вдруг снова в бега ударюсь? Тьфу-тьфу…

— Макар Ефимович — это который Ларионов? — хмыкнул я, еще не понимая, почему его все знают, а я нет.

Кто же он такой? Но спрашивать об этом пока не стал, всё-таки это может выглядеть странно. Ведь в какой-то степени я и есть агент, только из другого времени, и не чаю узнать, кто меня внедрил. Будем надеяться, что дотошный и скрупулезный Валентин сейчас выложит кусок его биографии. Но Загоруйко лишь кивнул.

— Он самый… Человек-эпоха… Я, можно сказать, вырос на его трудах.

Яснее не стало, но ничего, на месте разберемся. УАЗик покачивался и полз по двору, выруливая на асфальт. Мы заехали в ГОВД, и я взял Мухтара.

— Р-работа, Р-абота! — проговорил я, когда подошел к вольеру.

Думал разбудить его этим, сюрприз устроить, так сказать, но тот уже выскочил из будки, лишь только услышал мои шаги. Заблаговременно узнал по походке и радостно залаял. Бросился на сетку и даванул на нее лапами. А потом еще. Такой финт он всегда проделывал, показывая, как рад меня видеть. Я прицепил поводок и ошейник и отвел его в кандей бобика.

Когда добрались до места происшествия, там уже сгрудились машины, милицейские и без окраса. «Волга» канареечного цвета, очевидно, привезла ответственного от руководства из главка. Черная «Волга» — доставила прокурора и следователя прокуратуры. Еще какие-то машины были, принадлежность которых я не определил. Похоже, что убили как минимум директора мясокомбината или председателя горисполкома. Типун мне на язык, пускай Эрик Робертович живет и здравствует…

Мы остановились, и к нашему УАЗику подскочил Кулебякин. Он был в форме, но милицейский галстук нацепил на скорую руку, задом наперед.

— Ну что так долго? Ядрёна сивуха! — изображая кипучую деятельность перед высокими «гостями», Петр Петрович махал руками, показывая, что личный состав у него «вот где сидит!» со своими опозданиями.

— Пробки, — пожал я плечами.

— Какие пробки? Вышибло? — опешил шеф.

Такого слова в Зарыбинске не знали, я позволил себе лишнего с недосыпу. Ну а чего он на нас руками машет?

— Давайте быстрей шуруйте в квартиру, — Кулебякин ткнул на нужный подъезд, возле которого стояла скорая, а потом тихо добавил: — пока эти прокуроры и ответственные следы там не затоптали.

А потом взял меня за локоток и тихо проговорил:

— Ту уж постарайся, Саныч, след возьми как надо, знаю, что на больничном, но дело громкое. Сам знаешь, что Ларионов — это не хухры-мухры. Всем мало не покажется, если по горячим не раскроем. Не посрами службу, ага?

— Все сделаем, Петр Петрович, если там только следы не затоптали.

— А вы вот долго добираетесь! — снова взмахнул руками начальник и ускакал куда-то мячиком в погонах.