"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1646

— Я вел себя крайне осторожно, я даже свет не включал и телевизор, — подтвердил Пистонов, — приходил лишь ночью, когда никто не видит из соседей.

Говорил он слишком охотно и спокойно… Подозрительно, будто заговаривает мне зубы. Но со мной такой трюк не пройдет, я по-прежнему собран и держу его на мушке.

Я сказал ему многое и теперь рассчитывал узнать главное — для чего все это было. Теперь его очередь рассказывать, и я даже гадать не взялся бы, что услышу.

Но того, что произошло дальше, я никак не ожидал…

Друзья! Если нравиться книга, кому не сложно, напишите отзыв под первым томом! Вот ссылка на него, СПАСИБО: https://author.today/work/353762

Глава 24

Я хотел было сказать ему, чтобы рассказывал всё — теперь его черёд. Но задумался. Стоит ли?

Ведь я уже выведал достаточно, вот только не узнал пока его мотива. С другой стороны, я узнал самое главное — это все его рук дело, а мотив может и подождать — боьше не хочу оставлять его не «стреноженным». Надену на него наручники, доставлю в ГОВД и там вытрясу остальное. Ну или пристрелю, если будет артачиться. Что-то мне подсказывало, что тот не дастся живым, ведь ему нечего терять, и именно поэтому он был со мной так откровенен. Перед смертью каждому хочется высказаться. Что ж… Сейчас проверим.

— Мы закончили, — проговорил я, — надевай наручники.

На удивление, тот пререкаться не стал. Нагнулся и послушно поднял с пола браслеты. Повертел в руках, будто примеривался. Как вдруг надел на кисть оба кольца, наподобие кастета, и в то же мгновение кинулся на меня.

На что он рассчитывал? Что я не выстрелю? Хрен-то там! Я нажал на спуск. Метил сразу в грудь, а не по ногам. Сдохни, гад!

Это по приказам всяким нужно стараться нанести минимальный вред нападающему и палить по конечностям, чтобы его остановить, а не в сердце. Но я закон и раньше нарушал, а уж ведомственные приказы — да плюнуть и растереть. Не до них сейчас, и не к месту их указания.

Щелк! — сухой негромкий звук возвестил о том, что выстрела не произошло, хотя курок ударил по бойку. Твою мать! Осечка!

По закону подлости именно в такой момент! Я снова нажал на спуск. Усилием пальца взвел курок самовзводом и тут же его повторно спустил.

Бах! Выстрел в квартире прогремел оглушительно, но Пистонов уже был рядом и зашел чуть сбоку. Он нырнул в сторону и за миг, что дала ему осечка, сумел уйти с линии огня. Пуля прошла мимо, отрикошетив по стенам.

Пистон ударил. Я почувствовал в руке, державшей пистолет, сильнейшую боль, будто прижгло стальным прутом.

Это Пистонов припечатал мне сталью наручников по предплечью. Только бы руку не сломал! — мелькнула в голове тревожная мысль.

От боли пальцы всё-таки разжались, и ПМ выпал. А к моему лицу уже несся кулак Пистона с «кастетом». Если в висок, то хана! Снова мысль пронеслась за долю секунды, а я в это время, превозмогая боль в руке, успел-таки пригнуться. Кулак с импровизированным кастетом просвистел над головой, чиркнув по волосам.

Мое тело в позе «зю», бить несподручно, и, сориентировашись, я просто обхватил Пистона обеими руками, как деревце, и повалил на пол. Адская боль пронзила правое предплечье. Сломал-таки, гад!

Я теперь уже не пацан, каким попал сюда, я крупнее и сильнее. Но с одной рукой — считай калека. Пистон, хоть и лежал прижатый к полу, умудрился накинуть мне на шею удушающий, когда мы, барахтаясь, провернулись. Сдавил кадык, аж в глазах потемнело. Орудуя одной рукой, я не смог расцепить захват. Впору прощаться с жизнью, но нет — я сдаваться не привык. У меня нет руки, но есть зубы.

Я прижал подбородок максимально к груди. Вывернул голову и цапнул зубамируку противника — почище Мухтара. Пистон вскрикнул и рефлекторно отдернул руку, оставив вкус крови на моих зубах. А я ударил его головой. Лоб крепче челюсти, вот я и бил туда. Послышался хруст и новый крик противника. Он закрыл лицо руками, а я уже приподнялся и наносил удары здоровой рукой. Раз, два, три! Пистон свернулся в позу эмбриона, я примеривался, как его скрутить, когда он вдруг выстрелил ногой, как пружина. Отшвырнул меня ударом, так что я приложился затылком о шкаф. Из глаз искры, и голова поплыла. Чёрт! Только бы не потерять сознание!

Противник уже вскочил на ноги, морда перекошена и в крови, но он резво кинулся к пистолету. Еще секунда и он победит. В магазине семь патронов и вряд ли ещё будет осечка.

Я откатился на край паласа. Вот Кукловод уже схватил пистолет, и я вижу, как рука его, как в замедленной съемке, поднимается на меня, сросшись со смертельной чернотой дула. Прошли доли секунд, а казалось — вечность.

Я дернул за край паласа. Вцепился одной рукой в него почище бульдога. Вложил всю силу и хватку. Р-раз! И палас проскользнул по полу, сметая с себя Пистона. Тот завалился на спину, но тут же сгруппировался и ушел в сторону перекатом, а вот пистолет не удержал. Он попытался вскочить, но я уже был рядом. Со всего маху зарядил ему ногой в голову. Бам!

Удар точный и в яблочко. И свет у противника потух. Он как-то неуклюже раскинул руки, взбрыкнул и замер на полу в неестественной позе.

Убил? Висок проломил? Да и хрен с ним. Победа…

Ударил «контрольным» — носком по ребрам, сбивая ему дыхалку. Но он не дернулся, видимо, уже был без сознания.

Удостоверившись, что на мои удары он никак не реагирует, я всё же отошел. Рука опухала на глазах и адски болела. Адреналин спадал, и его обезболивающее действие заканчивалось.

Подняв пистолет, я сунул его за пояс. Затем подобрал наручники. С трудом одной рукой перевернул Пистона на живот и сцепил ему, помогая себе вторым локтем, руки за спиной. Готово! Теперь никуда не денется. Пускай загорает. Вроде, живой…

Подошел к телефону и набрал ноль-два:

— Аллё, Миха, это Саныч. Собирай группу на осмотр. Я поймал Кукловода. И скорую вызови, — я назвал адрес. — Да не мне скорую, я в порядке…

— Ну, привет, герой, — в больничную палату ко мне зашел генерал-майор в милицейской форме и еще двое незнакомых полковников. За ними толклись какие-то гражданские и люди с фотокамерами, очевидно, пресса.

Лишь только генерал и полковники прошли, целая делегация ввалилась ко мне. Удивительно, но в палате я лежал один среди пустующих коек. Других пациентов перед визитом высокого гостя уплотнили по соседним палатам, а кого-то, говорят, внаглую выписали раньше срока.

Рука моя в гипсе, перелом не сложный, но я лежал здесь не с нею, а с сотрясением. Все-таки приложился знатно о шкаф. Ничего, до свадьбы заживет, Кукловоду досталось гораздо больше. Ему до сих пор врачи челюсть собирают.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — я узнал его, это был начальник главка Громов Борис Ефимович, его фото я видел в Управлении, ещё когда проходил аттестационную комиссию.

Кажется, это было так давно, будто в прошлой жизни.

— Лежи, лежи, не вставай, — одобрительно закивал Громов.

Но я все же поднялся и сел на кровати, негоже гостей распластанной тушкой принимать. Немного кружилась голова, но это можно стерпеть. Еще и журналисты из области смотрят, глазеют, изучают. Вот бы объяснить им, что их вспышки пока бьют по глазам, но и тут придётся потерпеть. Мероприятие почти протокольное, официальное. Зашуршали карандашики по блокнотам: уже что-то строчили, но пока вопросов не задавали, в приоритете официальный гость, они это понимали.

— От лица управления внутренних дел Угледарского облисполкома, — генерал выпрямился и постарался втянуть начальственный живот, расправил плечи, сверкая звездами и отсвечивая широкими красными лампасами на форменных брюках, рисовался перед прессой, будто он тут пациент, а не я, — выражаю благодарность лейтенанту милиции Морозову Александру Александровичу. Товарищ Морозов, используя профессиональную смекалку и хватку, самолично задержал опасного преступника, на счету которого несколько особо тяжких преступлений.

Генерал широким жестом протянул мне руку для рукопожатия и чуть развернулся под объективы фотокамер, смотрел не на меня, а в кадр, а я должен был подстроиться и жать его лапу в красивом ракурсе. Красуется, что ж, по должности положено.