"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1537

Интересная карточка и очень нужная. Дефицит продуктов питания еще не захлестнул страну повально, но на периферии, конечно, чувствуется. Снабжение небольших городов осуществлялось по остаточному принципу, и «пропуск» в мир гастрономии от Миля мне очень даже пригодится.

Я не стал отмораживаться и тепло поблагодарил директора магазина. Мы снова пожали руки, и он, протерев очки галстуком, стал прощаться.

— До свидания, товарищи, жду вас у себя в «Гастрономе».

Когда он ушел, Кулебякин вытащил из-под стола огромный пакет, склеенный из оберточной коричневатой бумаги, доверху набитый чем-то съестным. Сверху я разглядел лишь пару сортов колбасы, сыр, копченые рыбьи хвосты, какие-то консервы, даже, вроде, икра присутствовала.

— Вот, Морозов, твоя премия за телевизор!

Я тихонько присвистнул, как полагалось бы человеку, который всего этого даже и в глаза никогда не видел.

— Не знал, что премии в МВД продуктами дают.

— Бери, не ерепенься, ядрён пистон! Заслужил. Это тебе от Матвея Исааковича.

— Мне одному много… у меня и холодильника-то нет. Давайте поделим.

— Матвей Исаакович уже поделил, — хитро погладил ус начальник и кивнул в пространство под столом.

Я заглянул туда, там стоял точно такой же пакет, надо думать, с аналогичным содержимым.

— Взятка? — хмыкнул я.

— Да какая взятка, Морозов? Сам видел, какой товарищ Миль великодушный. Разве можно считать взяткой, когда даришь от души?

— И все же, я должен доложить об этом вышестоящему руководству.

Лицо Кулебякина вытянулось, он хотел что-то крикнуть и топнуть, но моя серьезная физия уже растянулась в еле сдерживаемой улыбке.

— Да шучу я, Петр Петрович, спасибо и вам, и товарищу Милю.

В СССР принято было благодарить «продуктовыми корзинами», и взяткой и вправду будто бы это не считалось. Я подхватил пакет и пошел на выход.

— Ты это… Сильно не свети пакетом… — кинул мне вдогонку шеф.

Светить я не собирался, а сразу направился в кадры. Поставил добычу на стол перед изумленной кадровичкой.

— Есть пакет или мешок?

— Только коробка, — пробормотала женщина.

— Сойдет, неси. Продовольственный паёк получил, отсыплю тебе.

Та подняла бровь.

— Так нам пайки давно не дают…

Ну вот, не меня одного тут уговаривать надо.

— Может, и не дают. Пока. А мне дали, неси коробку.

— Хи-хи! Спасибо! — Вдовина чмокнула меня в щеку. — Кормилец ты мой…

— Ну так. Ты же сказала, что ромашки не любишь… вот…

Женщина порылась в шкафу. Выудила оттуда какую-то коробейку, и я поделился с ней половиной дефицитного товара.

Остальное унес к себе в кабинет. Вечером надо в общагу унести и набиться кому-нибудь в холодильник. Теперь голова не болела о пропитании, по крайней мере, минимум на неделю вопрос точно закрыт. А там и зарплата. хотя нет… В чужом холодильнике деликатесы и суток могут не протянуть, это же общага. Придумал! Отнесу их коменде. Уж с ней-то я договорюсь, а на ее холодильник никто не посмеет покуситься.

Утром встал пораньше. Побрился, помылся, но пробежку пропустил, всё-таки нужно загодя успеть на аттестацию в Угледарск.

— Ха! Мороз! Ты как на парад собрался! — зашел в комнату с неизменной сковородкой в руках Нурлан. Только в этот раз в сковороде шкворчала не яичница, а жареная колбаса из магазина Миля.

Я надел белую форменную рубашку, китель и смотрелся — а что, действительно празднично. Почему-то на аттестацию в милиции принято ходить как на праздник.

— Садись, порубаем-на, — расстелив газету «Правду», Нурик поставил сковородку на стол.

Я скинул китель, чтобы не замарать, и сел завтракать. Глаз машинально уцепился за строки в газете. Сколько всего я в последнее время перечитал — почти как за всю свою прошлую жизнь. Законы, кодексы, книги по служебному собаководству… Всякие газетки и журналы тоже штудировал, чтобы быть в курсе эпохи и общественно-политического ракурса в этом старом-новом семьдесят восьмом.

«В первый рейс в низовья Волги вышел 400-местный речной лайнер „Клим Ворошилов“ — мои глаза бежали по строчкам газетной статьи. — „Принял первых посетителей 15-этажный туристский комплекс 'Карелия“ в живописном месте в Петрозаводске».

— Мороз, ты чего молчишь, как рыба об лёд? А?

— Задумался… Сколько до города пилить?

— Минут за двадцать-тридцать домчим. Там только покажи, куда дальше ехать.

Так уж вышло, что именно Нурика я попросил отвезти меня в Угледарск. У него был выходной, и его бортовой ГАЗик с работы частенько ночевал на улице, перед общагой. Ахметов, сколько мог, то и дело на нем калымил. Возил по городу крупногабарит, подряжаясь к квартирным переездам, к покупкам пианин и прочим важным событиям в жизни горожан, когда без грузовика никак. За таксистские услуги Ахметов даже с меня хотел денег взять «по-братски», но я ему лавочку эту сразу прикрыл, сказав, что тогда он будет скидываться на продукты для завтрака. Учитывая, что теперь на завтрак мы вкушали не яйца, а исключительно дефицит из «Гастронома», Нурик охотно согласился свозить меня, как он выразился, «за так», тем более бензин у него все равно халявный — честно стыренный с работы.

До города действительно доехали быстро, шоссе полупустое, а пробок даже в областном центре пока нет. Город молодой, и улицы в нем заложили широкие — будто на вырост. Что вправо, что влево — стандартные высотные застройки, с магазинами на первых этажах. Названия всем понятны, заодно и сразу ясно, что в них продается.

Мелькали вывески «Мясо-рыба», «Соки-воды», «Радиодетали» и прочая «Букинистика». В памяти всплыли детские стишки какого-то советского поэта о названиях советских магазинов:

Ты идёшь по тротуару.

Ты глядишь по сторонам.

Ты читаешь «Хозтовары» —

Утюги и мыло там.

Ты идёшь по тротуару.

Ты читаешь, как стихи:

«Канцелярские товары», «Ноты», «Галстуки», «Духи».

Здание УВД Угледарского облисполкома находилось в центре, по улице Карла Маркса. Нурик загнал грузовик в тень кленов и пожелал мне удачи по-своему:

— Ну давай, Мороз, как говорится, ни Винни-Пуха, ни Пятачка! Ха!

— Взаимно! — пожал я в ответ руку и вышел из машины, прихватив солидный портфель советского пошива из коричневой кожи «чебурашки». Его я одолжил у Кулебякина.

На проходной сидел сержантик, но, увидев посетителя в милицейской форме, даже ухом не повел и не спросил удостоверение. Форма сейчас — и есть удостоверение. Прямо как ещё в одном всенародно любимом мультике — усы, лапы и хвост вместо документов.

Поднялся в кадры, дорогу нашел быстро, спасибо рассказам Вдовиной. Там возле одного кабинета уже толпился народ. Все, как и я, в белых рубашках и кителях. И стар и млад. Лишь те, кто постарше и с висками седыми, немного формой отличались — на кителях они уже обросли наградными планками и всякими значками типа «Отличник милиции» и «Заслуженный работник МВД».

Народу — человек десять сотрудников. Не у одного у меня, значит, сегодня аттестация. Но и бывалые, и новички все как один волновались. Теребили усы, перебирали пальцами, поджимали губы.

— Морозов здесь? — из нужного нам всем кабинета высунулась женщина в погонах капитана.

— Я.

— Заходите.

О-па… Меня первым вызвали, к чему такая честь? А я хотел еще в коридоре постоять, освоиться, поспрашивать отстрелявшихся этак по-студенчески: «ну как, чего спрашивают?», а тут — бац! И вызвали… Ничего, раньше отстреляюсь — раньше уволят. В конце концов, я же хотел свинтить из ментовки. Зачем сейчас держаться? Хотя нет, не уволят… переведут куда-нибудь, я же выпускник школы милиции.

А вот переводиться — это я точно не хочу. Кто Мухтара купать и выгуливать будет? Да и Серый к нему привык. С такими мыслями я переступил порог и вошел в просторный кабинет.

Помещение — не чета нашим Зарыбинским кабинетам. На полу ковровая дорожка, естественно, красная и молью не побитая. Люстра, шторы, мебель и портрет Брежнева — все большое и свежее.