"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1527

Ко мне подпорхнула Вдовина:

— Саша, ты лучше не зли Евгения Степановича… — скосила она взгляд на проверяющего. — Говорят, если он невзлюбил кого — не отцепится.

— Да за себя я не волнуюсь уже, главное — отстрелялся, а бег-прыг и прочий дрыг уж сдам как-нибудь. Почему бы не позлить подпола? Глядишь, на меня переключится, может, до других не так доскребаться будет. И кстати, спасибо тебе за дырку. В мишени. Хоть и не пригодилась. А ты-то сама где так стрелять научилась?

Я отвесил ей удивлённый, почти восхищённый взгляд. Мне не сложно, ей приятно.

— Первый разряд по пулевой, — улыбнулась Вдовина. — Я еще и крючком вяжу.

— Ого! Комсорг, спортсменка, еще и вяжешь, куда только мужики смотрят?

— Ой, и не говори… — хитро улыбалась женщина. — Работаю в мужском коллективе, а все одна да одна. Как в попе дырочка.

Тут был намек или даже вызов, чтобы я сказал, мол, не одна уже, у тебя теперь целый проводник служебной собаки есть, но наши шуры-муры не могли перерасти в серьезные отношения. И она это прекрасно понимала. Не потому, что она старше меня минимум лет на десять, если нынешнего, а потому, что у меня никак из головы Алена не выходит. Да и Вдовина — не ангелочек.

Поэтому я сказал другое:

— А как же Антон Львович? Мне, казалось, он неровно к тебе дышит. И парень видный. Как сортир на пригорке.

— Все-то ты заметишь, Саша… — не стала отрицать кадровичка, а потом как-то с вызовом добавила: — Может, и присмотрюсь к его ухаживаниям… Сортир, знаешь ли, в хозяйстве тоже нужен.

Следующим этапом контрольного среза была сдача нормативов по физподготовке. Своего стадиона у ГОВД не было, поэтому мы пришли на школьный, благо, летние каникулы сейчас, и, кроме пары алкашей, дегустирующих пиво из трехлитровой банки, расположившись на вкопанных колесах, никого не было.

Алкаши, завидев Купера в форме (остальные уже были в трико и футболках), побросали бычки и, схватив банку и горбатого окуня, мигом дали по газам.

Нужно было сдавать бег — два километра. Это пять кругов по четыреста метров. Женщинам свой норматив — один километр.

Для серьезности дела подпол даже достал откуда-то потертый стартовый пистолет и блестящий секундомер. Сначала, конечно, бежали мужчины. Выстроились мы небольшим стадом на линии старта, отсыпанной белой крошкой.

— На старт! Внимание! — поднял руку с пистолетом Рыбий Глаз. — Бах!

Прогремел выстрел, и стадо двинулось. Среди нас были и поджарые сотрудники, пригарцовывавшие на месте, аки молодые барашки. Те сразу рванули вперед, забирая уже на вираж. Остальные рвать когти не слишком торопились. Солнышко печет, а впереди два километра изнуряющей гонки. Не знаю, какой тут норматив по времени, даже не интересовался, все одно рассчитать не смогу, ведь ни разу в своей прошлой жизни на время я не бегал. Да и вообще не бегал, все больше сидел. Но осилить надо.

Зато сейчас внутренняя чуйка подсказывала мне темп, мне не нужно было оглядываться на сослуживцев — ведь по утрам я именно такую дистанцию и нарезал. Следовательно, можно поддать газку. Я смотрел почти исключительно только на дорожку, припустил и выбился в середняки. Оставив в хвосте следователя Голенищева, инспектора дорнадзора Казаряна и, конечно же, Баночкина. Тот вообще начал задыхаться и паровозом сопеть еще на первом круге.

Антошенька бежал позади меня, но впереди аутсайдеров. Видно было, что не утруждается и не насилует себя любимого. Оно и понятно, для его забега секундомер особое время покажет.

Я сделал третий круг и догнал Баночкина. Тот уже еле ноги передвигал, только ручьи пота успевал смахивать со лба и топотил раненым носорогом.

Я пристроился рядом и прошипел:

— Держись, Миха, еще три круга осталось.

— Ни-и магу-у! — только и выдохнул он. — Ща сдохну!

Ему явно не добежать до конца дистанции, не говоря уже о том, чтобы уложиться в норматив, какой бы он там ни был. Надо спасать старлея.

— Я тебя щас толкну, а ты падай и кричи: «нога, нога». Понял?

— Чего?

— Возьмешь в травмпункте справку, потом пересдашь физо уже в ГОВД. А не проверяющему. Это легче.

— Чего?

— Твою дивизию! Кричи, сказал!

Мы как раз пробегали мимо Купера. Я пошел на обгон Баночкина и, сделав вид, что не рассчитал дистанцию, бортанул его, подставив еще для верности подножку. Тот завалился картинно. Кажется, даже не притворялся, а получилось всё как по маслу в реальности.

— Нога! Нога! — с криками катался он по дорожке, а к нему уже спешила следователь, та, что с противозачаточной внешностью. И кто-то еще из женщин, в том числе кадровичка (сотрудницы ещё были свеженькие, ожидали очередь на свой отдельный женский забег).

Я притормозил на секунду, чтобы не выглядеть совсем отморозком, похлопал по плечу Баночкина. Не пришиб ведь? Но тот мне подмигнул и пошел дальше кататься, а я побежал.

Полетел, как Форест Гамп. Даже быстрее… Выложился на финал по полной. Чего уж теперь силы беречь. На финиш я прибежал в пятерке лучших. Сам не ожидал. Неплохо для начала. Норматив я всё ещё не знал, но понял, что сдал. Потому что те, кто пришел после меня, сверились с временем и просияли. Сдали, значит.

А я выжат, как лимон после текилы. Но оказалось, что зачеты еще не закончились, и зря я выносливость всю свою на пьедестал беговой победы пожертвовал. Кто же знал, что еще одно упражнение будет — подтягивание на перекладине мужчинам, женщинам же — отжимания в упоре лежа.

Хромающего Баночкина уволокли на скамью. Его страдальческое лицо улыбалось лишь глазами. Возле него хлопотала сдедачка.

А я развалился на травке в теньке, переводя дух. Все же тренировок провел я пока не так много, и тело еще не привыкло к должным нагрузкам. Нужно восстановиться перед подтягиванием.

— Александр, — на до мной навис криминалист Загоруйко. — Вы почему лежите?

— Валентин, называй меня на «ты», а то я чувствую себя на шестьдесят.

— Хорошо. Попробую. Но лежать нельзя, — авторитетно нацепил он очки (бегал-то без них) и задвинул оправу повыше на прямую, как погон старшины, переносицу.

— Это еще почему? Мне силы восстановить нужно.

— Вставайте и пройдитесь, так вы быстрее восстановитесь. И простите, я воспитан так, что не могу называть малознакомых людей на «ты». Вставайте…

— Уверен? — скосил я усталый взгляд на очкарика. — Что лучше пройтись?

Так-то он заумный и фигни не скажет.

— Конечно, — кивнул тот и стал дальше задвигать: — Во время интенсивного бега сердце активно качает кровь, чтобы обеспечить мышцы кислородом. При резкой остановке может возникнуть гравитационный шок — остро развивающееся патологическое состояние, когда в результате перераспределения крови и действия гравитации основной объем крови сосредотачивается в нижней части тела и…

— Ой, все, все! Встаю, встаю… Спасибо, что просветил.

Минут через пятнадцать-двадцать мужская часть сдающих сгрудилась возле турников. Перекладины на столбиках выстроились в ряд, будто матрешки — от малого до велика.

Сдавали норматив на среднем турнике. Самый большой был, наверное, для великанов. Такие уж высокие турники было принято монтировать на советских стадионах. Но ни разу я не видел, чтобы до них кто-то доставал.

Оказалось, что у меня первая возрастная группа. Это не есть гуд, ведь для молодёжи порог сдачи выше, а это, значит на «зачтено» придётся попотеть — я должен подтянуться целых двенадцать раз.

Спортивные пассатижи! Я пока максимум подтягивался десять раз — так ведь перед этим я обычно не рвал грудью финишных ленточек на двухкилометровке. Десять — это, вроде, немного, но учитывая, что поначалу вообще четыре раза было, то вполне себе. Я до этого вполне собой гордился. Но, оказывается, все одно усилий не достаточно.

И вот я уже ловлю на себе ухмылку Трубецкого. Чует шакал, что я вымотался. Поглядывает то на Купера, то на меня. Антоша, падла, даже не вспотел, но все равно сдал бег. Что же вас связывает с проверяющим? Надо бы справки навести…