"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 1519

— К вам же приходил вчера милиционер. Так? Лейтенант Трубецкой Антон Львович. За вашим братом приходил, между прочим, а вернулся без него.

Я посмотрел на неё, насколько мог, твёрдым взглядом, но вообще-то возле Алёны взгляд мой сам собой смягчался.

— Ну да… Был какой-то, сказал, что надо переговорить с Андреем. Прошел в комнату. Побеседовал и ушел.

— Как ушел? — я сдвинул фуражку на затылок и почесал лоб. — То есть, я не то хотел спросить… Он точно видел Андрея?

— Ну конечно, я же его в комнату и проводила. Он сказал, что проведет профилактическую беседу с ним, и все.

— Беседу?

— Ну да… А в чем дело. Александр Александрович? Или вы имя себе тоже придумали?.. В оперативных, так сказать, целях…

Она смотрел на меня хмуро и даже с некоторой претензией.

— Ничего, все в порядке, а имя мое настоящее, — проговорил я, а про себя подумал, что вторую жизнь уже это имя ношу.

И что за непонятки с Трубецким?

— Вы за Андреем? Он вчера говорил, что снова на профилактическую беседу пойдет с утра. Что-то часто с ним беседовать стали…

— Лучше беседа, чем потом баланда, — хмыкнул я и тут же попытался смягчить разговор. — Извините за прямоту, профдеформация, так сказать.

— Проф… Что?

Блин… Забыл, что слова такого еще нет, пришлось выкручиваться.

— Взгляд на некоторые вещи у меня немного искажен профессиональной деятельностью. Понимаете?

— То есть вы становитесь циничны?

Вот язвочка, своего не упустит.

— Алёна Сергеевна, — я посмотрел на наручные часы, — давайте психологические проблемы сотрудников обсудим в другой раз. За чашечкой кофе например, в кафе. А сейчас позовите, пожалуйста, Андрея.

— Вам надо, вы и зовите, — фыркнула она и, развернувшись, направилась вглубь квартиры. Потом оглянулась через плечо и проговорила: — Ну чего вы стоите, проходите уже.

Я скинул форменные туфли из неубиваемой черной кожи и прошел. Квартира — простенькая двушка, примерно чуть за сорок квадратов. Но для двоих — шикарные условия. Ремонт стандартно-плановый, то есть почти как от застройщика. Дешевые бумажные обои, побеленный потолок, крашенный в темно-кирпичный цвет пол. Мебель старенькая, но еще крепкая, очевидно, от родителей им осталась.

Зашел в комнату Серого. Кровать пружинная, стол, заставленный модельками самолетов, шкаф и казенного вида железный стул с потрескавшимся дерматином.

— Готов? — бросил я с порога, глядя как пацан застегивает на рубашке последнюю пуговку.

— Здрасьте, я все уже…

— Ого, рубашку нагладил?

— Это все сестра.

— А вчера в ГОВД ты на Гавроша был похож.

— На кого?

— На мальчика-оборванца. Это из литературы персонаж.

— А, ну так это для дела нужно было…

Я покачал головой. Для дела, тоже мне.

— Пошли, по дороге поговорим.

Мы вышли из квартиры. Алена закрыла за нами дверь, я попрощался с ней, она ответила тем же, но сухо. Ничего… Еще увидимся.

— Для какого же дела был маскарад? — спросил я уже в подъезде.

— Сан Саныч, а ты будто не знаешь?

— Знаю, но хочу услышать это от тебя.

— Кошельки в автобусе щипать. Там на замызганного парнишку никто и не додумает, что он могёт…

— А о чем с тобой вчера разговаривал лейтенант Трубецкой? Он, вроде как, тебя доставить в ГОВД должен был, а вернулся один.

— Этого я тебе не могу сказать, — зашмыгал носом парень.

— Это почему? — нахмурился я.

— Не могу и все!

Аж покраснел, так упрямился

— Так дело не пойдет… Ты пойми, я тебе зла не желаю.

— Ага… Тянешь меня в ментовку сознаваться.

— Так мы тебя еще сможем отмазать, то есть убедить инспекцию, прокуратуру и всех причастных, что ты сможешь встать на правильные рельсы. Будешь отпираться — пойдешь по кривой, она тебя в хорошую жизнь точно не выведет, уж я-то знаю. Поверь…

— Молодой вы, Сан Саныч, чтобы так рассуждать, — он меня называл то на «ты», то на «вы». — Так говорите, будто жизнь прожили.

— В милиции год за три идёт. Такого насмотришься, чего на воле, то есть на гражданке, сроду не увидишь. Рассказывай, что там у тебя за тайны с Трубецким.

— Если расскажу, он меня убьет.

— Кто?

— Ну этот ваш… Трубецкой.

— Почему?

Парень надулся и молчал.

— Слушай, обещаю, что разговор останется между нами. Слово… офицера.

И Серый стал рассказывать.

Глава 18

От первой же сказанной Серым фразы я здорово охренел.

— Лейтенант Трубецкой и есть организатор карманных краж, — выдал как на духу парень.

— Чего?.. — я даже остановился и пристально посмотрел в глаза пацану.

Антошенька, конечно, мерзопакостник тот еще, ну уж никак не мафиози местного пошиба. Уж я-то в людях маленько разбираюсь. Но по глазам пацана я понял, что он не врет. Тогда я кивнул ему, чтобы продолжал.

— Он нас, карманников, как это называется, курирует. Контролирует и ведет, в общем, — немного со скрипом продолжал Андрей.

— И много вас? В шайке-лейке?

— Нет, двое. Я и мой наставник — щипач по кличке Интеллигент.

— А настоящее имя у него есть?

Серый пожал плечами.

— Я его не знаю, честно. Он такой прикид имеет безобидный, в очках ходит и похож на учителя, так что прозвище ему очень подходит.

— И давно ты с ними?

— Полгода почти. Трубецкой приказал Интеллигенту меня обучить и подготовить. Мастерство щипача передать. Вроде как, у меня талант.

Что-то даже такое сродни гордости послышалось мне в его голосе. Я помотал головой.

— Талант — это когда во благо, а все остальное — в топку.

Парень снова пожал плечами:

— Мне было с ними интересно.

— Почему?

Он поразмыслил и честно ответил:

— Они обращались со мной как со взрослым. На равных. Я чувствовал себя как в кино. Тимур и его команда.

— Только ты не помогал, а воровал. Ну ладно, что уж теперь… Странно, — чесал я затылок, чуть фуражку не сбил с непривычки, — городок у нас маленький, много не нащипаешь, вмиг резонанс разнесется, что кошельки тырят. Трубецкой это должен понимать…

— А мы по многу и не промышляли, так, для тренировки пальчиков и для поддержания навыка. Меня учили.

— О как! Значит, Зарыбинск — это ваша тренировочная база, а потом что? Москва? Ленинград? Гагры?

— Нет, Трубецкой говорил, что в областной центр, в Угледарск поедем, — абсолютно серьёзно ответил паренек. — Там, не столица, конечно, но он сказал, что развернуться можно, а здесь пока навык оттачивать должны были.

Я пытался не показывать, насколько обалдевал чуть ли не от каждого его слова, но, кажется, у меня это плохо выходило. Во всяком случае, я собрался и уточнил:

— И что, он бы с вами поехал?

— Да, он сказал, что в этой дыре заколебался работать, что у него в главке кто-то там заседает из родственников. Что местечко ему готовит в Угледарске. Он собирается перевестись.

— Не знал, — задумчиво процедил я. — Скажи, какова конкретно роль Трубецкого?

— Он должен был нас прикрывать, сказал, что если заява какая поступит, то он замнет все, не даст ходу…

— А вот это уже интереснее… — проговорил я вслух, а про себя подумал, что это самое «заминание» — это вообще-то укрывательство преступления, и само по себе является должностным преступлением. Не знаю, откуда в голове такие знания уголовно-правовой специфики взялись, может, от предшественника (все же школу милиции он закончил), а может, я всегда это знал. Теперь я чувствовал, что мне уже сложнее становится разделять память Саныча и память Сашка.

И это меня не расстраивало. Наоборот, это гуд — личность мне нужна целая. Как говорил наш врач на зоне, когда ты один — это нормально, плохо — когда тебя двое.

— И часто он заминал ваши делишки?

— Пока приводов у нас не было… вот только вчера. Но Трубецкой сказал, что так надо. Мол, меня доставит, я посижу в дежурке и сбегу, а он все на дежурного спишет. Того толстого, на бегемота похожего.