"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Барчук Павел - Страница 1130

Сложив руки за спиной и сцепив пальцы в замок, Бентлей отходит в сторону.

– Арестовали за содействие пиратам. Вероятно, припишут ещё помилование капитана О'Райли и предательство Короны, – он хмыкает, – так, по мелочи. А ты как умудрился попасться спустя… – Кеннет прикидывает, сколько времени он уже пробыл здесь, – четыре дня?

В душе, конечно, Кеннет рад. Признаться, приятно встретить знакомых и побеседовать с ними, особенно зная, какой по итогу могут вынести приговор. Никакого помилования, лишь смертная казнь. И не на красном от крови дворе Ньюгейта, а на площади перед зданием суда. Да знать об этом будет весь Лондон. Огромная толпа соберётся, чтобы посмотреть на то, как его голова покатится по мостовой, пока все будут реветь и буйствовать, потому что зрелищность гильотины – новой французской игрушки – значительно выше зрелищности повешения или забивания камнями.

– Два брига патрулировали окрестности. Вот нас и захватили… Колман сидит где-то внизу. Он здорово всем навешал. Это надо было видеть, – Корморэнт тихо смеётся, – вывернул руку мундиру, да так, что аж кость вылезла! И вообще, я тут уже не первый день, но меня за драку аж вон куда утащили! Мы из-за вас сразу же и попались, кстати.

Это было ожидаемо. Войти в порт столицы на украденном корабле – величайшая глупость и самоубийство. Но Бентлей не думал тогда даже никого предупреждать. В любом случае береговой патруль сделал бы своё дело.

Кеннет выдыхает. Он бегает глазами по стене камеры. По одной стороне влага – видимо, крыша давно протекает. Бентлей старается не думать, что это может быть не вода, а что-то другое, ведь если он правильно помнит – они заперты не на последнем этаже. Затхлый запах сырости, грязи и гниющей под ногами соломы, впрочем, подтверждает не самые приятные догадки. Лорд усаживается на край койки. Устало он потирает переносицу.

– Что ж, теперь мы разделим участь друг друга. Но мне даже как-то легче.

– Эй! Эй, послушай, – Джеффри машет руками и подходит к решётке, разделяющей их. – Я тут не проповедник тебе. Хочешь исповедоваться, так позови священника. Тоже мне! Я ещё помирать не собираюсь.

Но Кеннет не слушает. Поток его мыслей сильнее способности держать язык за зубами.

– Я чудовищно устал. Мне кажется, будто у меня не осталось сил. А может, у меня их и никогда не было. – Лорд облизывает пересохшие губы. Его уже несколько часов мучает жажда, но он не может пить воду с гнилым привкусом. – Глупо было надеяться, что в мире всё осталось, как прежде. Но мне казалось, что есть вещи, которые будут стоять вечно: мой дом, Компания, контора.

Бентлей опускает взгляд на руки. Они грязные от прикосновения к лавке. Надежда блеснула, как солнечный зайчик, отскочивший от хрустальной чернильницы на столе отца. Мир изменился. Жизнь самого Бентлея изменилась.

– Лучше бы я остался гнить на дне вместе с «Приговаривающим».

Сгнить, как и все несчастные, оставшиеся на борту, или умереть от полученных ран и ожогов, как те немногие, кто попытался и смог спастись с пылающего судна. Он чувствует, словно в ладони его находится клинок и вот-вот он проткнёт шпагой её вздымающуюся грудь, к которой ещё когда-то прикасался губами, на которой лежала его голова в редкие моменты, когда ему казалось, что всё можно изменить и наглая пиратка вдруг сможет стать его женой. Теперь же у Морганы нет даже могилы, на которую Бентлей мог бы прийти и попросить прощения, после чего отправиться на плаху.

Кеннет потирает костяшки, перебирается пальцами на фаланги и заламывает их. Но слабое ощущение боли не сравнимо с тем, что происходит в его душе.

– Что же…

– Всё сказал? – Пират облокачивается плечом на решётку.

Лорд поднимает взгляд на Джеффри. В пирате нет ни толики человеческого сочувствия и сопереживания. Может, Бентлей и не заслужил понимания, но и смеха в лицо тем более. Кеннет поправляет на себе камзол, отряхивает незримую глазу пыль с расшитой чёрной ткани.

– Спасибо, что выслушал, – сухо отзывается Бентлей, возвращая себе былую строгость. Как бы сложно ему ни было и сколько мыслей бы ни было в его голове, нужно сохранить лицо.

– Слушай, – Корморэнт ковыряется ногтем мизинца в зубах. – Я вижу, что ты готов сдохнуть. Пожалуйста. Это, разумеется, не моё дело, хотя кэп старалась спасти твою шкуру. Но прежде чем ты пройдёшь на виселицу и наденешь на себя петлю, может, подсобишь?

Джеффри хлопает себя по карманам и вынимает из одного кожаную записную книжку. Для хорошо охраняемой тюрьмы даже странно, что никто не постарался отобрать у пирата вещи.

– Раз уж вы решили сдохнуть, я займусь возвращением капитана О'Райли к жизни один. Только отпишите денег, мне они очень сильно пригодятся. А в могилу вы их с собой всё равно не заберёте.

– О чём ты? – Бентлей поднимается с лавки. Он хмурится, недоверчиво глядя на пирата. Частью какого невразумительного плана решил стать Корморэнт?

– Узнали с Колманом, что кэп не умерла. Ну, умерла, но не полностью, – усмехается Джеффри. – Скажем, я нашёл её записи. Не всё, часть осталась на «Последней фантазии». Кэп копалась во всём этом загадочном дерьме. Я успел уже кое-что пролистать и даже строил дальнейший маршрут! Но твои английские друзья крепко схватили нас за задницу.

Сквозь решётку пират протягивает руку с книжкой, и Бентлей подходит, чтобы забрать её себе. Кожаная тетрадь напоминает кипсек. Но вряд ли в него записывали стихи или красивые пожелания владелице, рисуя на полях цветы и виньетки. Бентлей обводит витиеватое тиснение на обложке, развязывает тонкий шнурок из крепкой кожи. На душе становится теплее, как только он видит выведенные на первой странице буквы. Под именем – плохо отпечатанный герб. Моргана писала в спешке, отчего округлые буквы стали острыми саблями и грозятся вот-вот проткнуть потёртую и пожелтевшую бумагу.

Дыхание перехватывает. Книжка – это дневник капитана О'Райли. Знакомые буквы, однако, складываются в незнакомые слова. Первые несколько фраз написаны на английском, но как бы лорд ни силился, дальше он не может разобрать ни одного предложения.

– В дневнике написано, как воскресить человека?

Джеффри кивает, самодовольно улыбаясь, будто заслуга в сборе бесценной информации исключительно его.

Однако вопрос, как возможно, чтобы человек мог умереть лишь частично, Бентлей не задаёт. Он видел магию и видел смерть. И теперь его, кажется, вовсе не удивить. Судьба благосклонно дарует Бентлею надежду и отводит в сторону взгляд, чтобы не видеть, как он преодолевает преграды.

– И что она там написала? Как вернуть к жизни мёртвого?

– Да говорю же, что я не читал! А Колман не до конца мне перевёл.

Кеннет завязывает на дневнике шнурки, откладывает его в сторону.

– Надо выбираться отсюда.

Джеффри скрещивает руки на груди, саркастично хмыкая:

– И кто нас вытащит? Судя по вашему положению, власти сейчас у вас не больше, чем у корабельной крысы. А в Лондоне не так-то просто выпросить каперскую грамоту. Которую вашими усилиями, сэр, приходится обновлять теперь почти ежегодно. А уж помилование, наверное, стоит целое состояние.

В коридоре раздаются шаркающие шаги. И вскоре у камеры вновь оказывается несколько солдат: расхлябанных и неорганизованных.

– Что, обед?

Джеффри одной лишь фразой выводит из себя одного из солдат, самого крупного, с багровым кривым носом. Он вваливается в камеру Джеффри, чтобы с размаху съездить по лицу пирата. Но, кажется, Корморэнту всё равно. Никакой кулак не сотрёт с его лица ухмылку. Джеффри ехидно смеётся.

– Пора, лорд Кеннет, – обращается к Бентлею другой солдат, отпирая его камеру.

Кивнув, лорд направляется на выход, напоследок обращаясь к Джеффри, вытирающему кровь с губы:

– Я что-нибудь придумаю.

Глава 7. Помощь от прошлого

Валерии нужно совершить что-нибудь из ряда вон выходящее, чтобы остановить неожиданный арест лорда Кеннета. Вот только что может сделать одинокая испанка в английской столице? Как бы хорошо она ни знала французский, как бы идеально ни говорила по-английски, её акцент, манера держаться и опускать взгляд выдадут в ней наивную, беспомощную овечку, которая не в силах никому противостоять. Её доля – не более чем наблюдать со стороны, как мужчины вершат историю. Не вмешиваться, говорить вполголоса и улыбаться каждый раз, когда к ней обращаются. Но в этот раз да Косте нужно что-то сделать, чтобы не оказаться за бортом в безвыходном положении.