"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Барчук Павел - Страница 1008

Впервые Бентлей повышает голос:

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Солдаты требуют найти того, кто это сделал с Эттвудом! Ты хотела самосуд?! Ты его получила! Стоило это того? Теперь по закону ты должна быть повешена!

Его переполняет злость и раздражение. Он не любит напрасные жертвы. Еще больше терпеть не может, когда кто-то идет против его слова. Он же пообещал, что разберется со всеми ее мучителями по прибытии в Лондон. Нечего порочить мундир. Но Моргану не удовлетворяют честные слова, искреннее сочувствие. О’Райли творит все, что ей вздумается.

Впору отвесить хлесткую пощечину в надежде, что она ее вразумит. Или бросить в карцер, но тогда не исключено недовольство, а ему нужно предотвратить любое негодование, в первую очередь со стороны пиратов.

– Стоило ли? Конечно, стоило. Я смотрела на то, как он корчится. И это доставило мне самое лучшее в мире удовольствие. Я изувечу еще двоих, чтобы навсегда в их памяти остался этот день, как остался в моей. Хочешь меня повесить? Пожалуйста. У тебя есть все основания. Я даже публично сознаюсь. Вот только подвергнешь ли ты себя подобному? Захочешь ли потратить еще лет пять на поиски Сферы и упасть в глазах короля из-за того, что не способен выполнить его приказ?

Моргана смотрит в его глаза. И Бентлей готов поклясться, что в них мелькает безумие, смешанное с решительностью и уверенностью в собственных словах. Нет, здесь не вразумит ни пощечина, ни приставленный ко лбу пистолет, ни даже петля на шее.

Он хочет схватить ее за руку, протащить по палубе и лично подтолкнуть к эшафоту. Однако Моргана не рассказала еще всего, что знает, не показала карты и маршруты. Бентлей поджимает губы. Можно избавиться от нее, перерыть всю каюту, изъять карты, все записи, изучать их. Однако она права. Кеннету нужно достичь цели в кратчайшие сроки. Ощущение беспомощности и безвыходности положения раздражает.

Дверь соседней каюты открывается, из нее выходит заспанный офицер. Он все слышал.

Нельзя рисковать.

Но правила, законы. Угроза миссии. Бунт. Его собственный провал.

Бентлей в ступоре. На мгновение, тянущееся подобно вечности.

Лорд вынимает из трости кинжал – изящное оружие, которое ему изготовили по индивидуальному заказу, резко вонзает бедолаге в горло, ровно под язык, чтобы тот не успел закричать. Безжалостно, не моргнув даже глазом Кеннет выдергивает лезвие, достает нагрудный платок и небрежным жестом вытирает кровь. Можно сказать, что они квиты. Когда-то она спасла его жизнь, убив своего человека, теперь он платит ей той же монетой. Обычная вежливость, если это можно так назвать.

После паузы лорд коротко, но серьезно выносит свой вердикт:

– К вечеру мне нужны двое из вашего экипажа, мисс О’Райли. Мне не важно, кто они. Либо повесят всех.

Бентлей вздыхает, отводя взгляд от девушки. Его глубоко расстраивает произошедшее. Две смерти. Два офицера. Они и так теряют людей от болезней. Но убийства никак не вписываются в его норму потери экипажа. Это недопустимые жертвы. И на благо кого? На благо пиратки, которая не заслуживает и доли оказанной ей чести. Бентлей дает ей шанс, а Моргана его не ценит.

Кеннет порывается уйти, но ладони О’Райли ложатся на его щеки, а потрескавшиеся губы впиваются голодным, порывистым поцелуем. Она отстраняется так же резко, как и прильнула. Проводит большим пальцем по нижней губе лорда. От нее пахнет алкоголем, вчерашним мылом и кровью. Перехватывая кисть, Кеннет небрежно отбрасывает ее в сторону. Разворачивается на каблуках и, переступив через труп, уходит.

Ему уже приходилось врать, и не один раз, без этого Кеннет не стал бы одним из главных акционеров Ост-Индской компании. А сейчас речь идет о более важных вещах.

Все, что касается его самого, зачастую важнее чего-либо еще.

Бентлею остается еще одна нерешенная проблема. Сам Эттвуд. Если он заговорит. Или хотя бы напишет, что произошло, это будет концом всех амбиций. Не желая больше смертей, мужчина проходит в кают-компанию, куда перенесли несчастного и где оставили в строгом одиночестве и покое.

Убийство одного и уродство другого. Это может выйти боком.

Он заходит в общее помещение, выглядящее достаточно необычно без толпы офицеров. Изувеченного Эттвуда уложили на небольшую тахту в самом углу комнаты. Перемотанная голова, отрезанный кончик языка, запекшаяся кровь на волосах. Если Моргана попыталась убить его ночью сразу же после их ужина, то Николас протянул на удивление долго. Не зря говорят – смерть забирает только лучших.

И может, в дальнейшем это бы послужило ему уроком: не прогуливать вахты, жить согласно распорядку и уставу, не издеваться над пленными и не забывать, что у него есть честь. В чем Кеннет сильно сомневается.

– Мне жаль, мистер Эттвуд, что с вами произошло подобное, – вкрадчиво начинает Бентлей, подходя ближе к тахте.

Эттвуд поднимает на него взгляд. Все еще испуганный. Зрачок мечется из стороны в сторону. Еще бы, Моргана явно застала его врасплох, выскользнула из тени, приставила нож к горлу, но не обошлась всего лишь убийством.

– Не переживайте, это я, ваш лорд. Пришел справиться о вашем здоровье. И лично посмотреть, что вас хорошо устроили.

Эттвуд успокаивается. Но это ложное чувство защищенности. И оно быстро улетучивается, когда Кеннет бесстрастно и равнодушно произносит:

– Но, мистер Эттвуд, к сожалению или к счастью, тут уж решайте сами, мне все известно про вас и ваши похождения. И я сейчас не о пропущенных вахтах. Неоправданная жестокость недопустима в нашей работе. Мы не головорезы, не убийцы и не палачи. Мы исполняем волю короны и Ост-Индской торговой компании. Вы исполняете мою волю. И когда пятнаете свой мундир – порочите мою честь, – Бентлей крепко хватает его за ворот.

Эттвуд точно не оправится от пережитого ужаса. Кеннет склоняется ниже, над самым ухом офицера:

– Если бы не самосуд Морганы, вас бы повесили по прибытии в Лондон. Я лично бы проследил за этим. Но, увы, мисс О’Райли выбрала для вас иную участь. Если бы вы жили, как мужчина, мистер Эттвуд, то не сдохли бы, как собака.

Бентлей резким движением выдергивает из-под Эттвуда подушку и накрывает ею голову ошарашенного офицера, наваливаясь всем весом.

Кеннет выходит из каюты, одетый в парадный мундир, голову украшает треуголка. Яркий признак – происходящее будет иметь некую официальность. Лорд хмур, но весьма спокоен, учитывая обстоятельства. Быть может, ранее он уже казнил невинных людей, но точно этого сказать нельзя.

Тем более никого из пиратов язык не повернется назвать невинными. За их плечами точно есть убийства. И может, у Бентлея нет доказательств, но они и не нужны. В любом случае, правильно избавиться от головорезов. Кеннет бы не отказался избавиться от них всех, истребить полностью пиратство, чтобы воды стали безопасными и принадлежали только Компании.

– Джентльмены, сегодня произошло ужасающее событие. Погибли двое преданных его величеству офицеров. Николас Эттвуд не смог пережить увечий, задохнулся во сне. Лейтенант Бардок умер от ножа. Сомнений нет – это сделали пираты, которых мы пощадили. Но их капитан… капитан О’Райли уже служит короне в качестве капера. Сегодня она предоставила нам виновников. Они будут повешены в назидание оставшимся. Дабы эти дикари более не смели даже подумать о том, чтобы навредить кому-то из нас.

Как быстро скорбь и боль утраты утихомиривается сладкими речами. Вместо угрюмых лиц и недовольства Бентлей получает восторженные возгласы и аплодисменты от всех своих людей. Моргана предстает на вечернем сборе рядом с лордом кроваво-красным пятном. Она чужачка на этом празднике, пиршестве стервятников. Ей не нужно ничего говорить, кивая на своих людей. Моргана нарочито хмурится, словно действительно зла. Но в кровь Эттвуда они оба засунули руки по локоть.

Проходя на капитанский мостик, Кеннет бросает взгляд на двух пиратов в кандалах. Солдаты Компании ведут их под руки прямиком к эшафоту. Экипаж «Приговаривающего» смирно стоит, наблюдая за происходящим, о чем-то глухо переговариваясь между собой. Но как только ладони Бентлея касаются перил, голоса стихают.