"Фантастика 2025-66". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Заугольная Оксана - Страница 2008

— Чего застрял? — спросил Олаф.

— А, извини. Я после первого рейса притормаживаю слегка.

— Ну, значит, тем более — пора бы гульнуть.

— Но без фанатизма.

Мы наконец спустились по лестнице и углубились в город. Искомое заведение обнаружилось через пару кварталов. Там оказалось опрятнее, чем я подсознательно ожидал. Оконные стёкла были отмыты, пол выскоблен. С потолка свисали светильники на цепях. Массивные лавки выдержали бы, наверное, и медведей.

Олаф махнул трактирщику и направился в угол. Было немноголюдно — обед закончился, до ужина далеко. К нам направилась статная подавальщица с выдающейся грудью и толстенными косами.

— Принеси-ка нам по кружечке тёмного, — сказал Олаф. — А там посмотрим.

Ждать не пришлось — она сгрузила на стол две здоровенные кружки с элем. Тот был густой и плотный, с горчинкой.

— Ну, Тимофей, рассказывай, как там в рейсе. Опасно было? Только не ври. Мне надо понять, во что сестрёнка ввязалась.

— Да в двух словах не ответить. С одной стороны, машина у нас крутая, защищает реально. С другой — непредсказуемо всё. Попадаются отморозки, у которых дурь — через край. Колдуны психованные… Не знаю, короче. Я бы девчонок в такие рейсы не брал, но проблема в том, что только они — нормальные штурманы…

— Это точно. Ещё подвох — если дар имеется, то это как зуд. Взять ту же сестрёнку — да, сейчас она может плюнуть, выйти за Роалда и сидеть с ним дома всю жизнь. Вполне вариант. Но мыслишка будет свербеть — не тем занимаюсь…

— Сильно свербеть?

— Вот в том-то и вопрос, — буркнул Олаф. — Не угадаешь заранее. Может, позудит и пройдёт, а может, всю жизнь отравит. Так что отговаривать — палка о двух концах, запрещать — тем более.

— Вот засада…

Кружка осушилась до дна как-то незаметно, у собеседника — тоже. Нам принесли по новой. Разговор крутился вокруг ямского приказа, но иногда соскакивал на другие темы.

— Верхом, значит, не катаешься, — сказал Олаф. — Фехтуешь?

— Нет. По вашим аристократским понятиям я, видать, полный лох.

— Чем вы там вообще занимаетесь, на вашей оси? Ну, кроме работы?

— Чувак, ты не представляешь. Задолбаюсь перечислять, даже если ты чисто спорт имеешь в виду. Лично я в баскетбол играл в последние годы, центровой был на факультете. А на футбол в Москве сто тысяч может прийти, если матч решающий…

— Сто тысяч зрителей? Брешешь.

— Да я тебе говорю. Погодь, у меня где-то был видос, снимал на трибуне…

Вытащив мобильник, я показал ему съёмку из Лужников, с верхних ярусов — человеческое пёстрое море, флаги и восторженный рёв, зелёный прямоугольник поля внизу, мельтешащие футболисты. Он оценил и стал выспрашивать правила. Я объяснял, а пиво опять кончалось.

Народу вокруг прибавилось. К нам подсела компашка — какой-то знакомый Олафа и сразу три девицы. Одна из них, в предельно коротком вязаном платье, прижималась ко мне горячим бедром, разглядывая московские фотки и ахая восхищённо, пока в телефоне не села батарейка.

— Облом, — подытожил я.

Мне вдруг стало душно, захотелось на свежий воздух. Я вылез из-за стола и вышел на улицу. Пронизывающий ветер слегка привёл меня в чувство.

Я со смешком подумал, что пьянки — тоже не мой конёк. Они не совмещались с учёбой и тренировками в Академии Космофлота, и я как-то не пристрастился.

Да и вообще, сейчас я приехал по просьбе Хильды, и было бы нечестно уйти в загул, пока она там колбасится, пытаясь найти решение.

Эти простые мысли как будто вправили мне мозги. Я сделал глубокий вдох — и память неожиданно подсказала, как недавние слова Олафа соотносятся с миром «змей».

Глава 3

Стоя возле трактира, я вспоминал.

Когда мы провалились в тот мир после флюидного шторма, архонт пригласил нас в гости, чтобы вручить послание. И пояснил при этом — четырнадцать лет назад, мол, синклит разослал инструкции, приказав высматривать гостей из-за Грани.

Четырнадцать лет назад.

Ровно две отсечки из объяснений Олафа. Дважды семь.

Логика говорила мне — да ну, брось. Ерунда ведь полная, ничего не значит.

Но интуиция, трепыхаясь, вопила — нет, это не случайное совпадение!

Я попытался прикинуть, что это может значить.

Новорождённый, к примеру, за это время мог превратиться в подростка, уже немного умеющего работать с флюидом…

А семилетний ребёнок мог стать совершеннолетним магом…

Ну, предположим. И что?

Абстрактно гадать не имело смысла. Но сделать зарубку в памяти следовало — на случай, если всплывёт ещё что-нибудь из этого контекста…

— А, вот ты где. Я уже подумал, что ты сбежал.

Из трактира выглянул Олаф. Я вяло махнул рукой:

— Не сбежал, не парься. Вышел проветриться. И вообще, сейчас квасить — как-то не в тему. Твои родители не поймут. Ну, и Хильда тоже.

Олаф поскрёб в затылке, поглядывая на родительский дом, возвышавшийся на скале. Пробурчал со вздохом:

— Согласен. Ладно, сейчас пойдём. Погоди минуту.

Он заглянул в трактир, чтобы расплатиться, и мы побрели по улице. Было всё так же пасмурно, а ветер усиливался. Путь по ступенькам вверх, по скальному склону, показался мне утомительно-долгим. Я продолжал прокручивать в голове новые детали, пытаясь встроить их в общую картину, но безуспешно.

Герцог задумчиво стоял у камина, глядя в огонь. Усмехнулся при виде нас:

— Вернулись так быстро? И даже вполне вменяемые, что удивительно.

— Ради исключения, — сказал Олаф, не моргнув глазом. — Не привыкай.

— Остряк. И давайте-ка побеседуем.

Сидя в глубоких креслах, мы с полчаса неспешно переговаривались. Я рассказывал об учёбе на хабе, о нашем рейсе. Углы не сглаживал, лишь вынес за скобки несколько пикантных моментов вроде стриптиза Хильды.

— Мне кажется, — сказал герцог, — ты хороший пилот. На такие вещи у меня нюх. Но ответь мне честно — ты всегда сможешь защитить мою дочь?

— Не хочется врать, — сказал я, — возможен ведь форс-мажор, который я просто не представляю заранее. Но если так сложится, то сделаю всё, что от меня зависит. Наизнанку вывернусь. Это пообещать могу.

Он молча кивнул. Воцарилась пауза, только ветер выл за окном, и тихо потрескивали поленья в камине.

К нам вышли дамы.

— Ну, что надумали? — спросил герцог.

— Ты ведь не ожидал, что мы принесём на блюде решение? — вздохнула его жена. — Роалд прав, не надо спешить. Этот дар, прорезавшийся у Хильды и Бьёрна, и так уже внёс сумятицу…

— Да, наши двойняшки заскучать не дают, — усмехнулся Олаф. — Взмутили воду в респектабельном фьорде.

Хильда укоризненно шлёпнула его по плечу, но тоже улыбнулась. Разговор с матерью пошёл ей на пользу, кажется.

— И вообще, — сказал Олаф, — хватит языками чесать. Я, например, ещё чего-нибудь съел бы. Нагулял аппетит.

— Проглот, — сказала сестра.

Когда ужин всё-таки состоялся, Хильда позвала:

— Пойдём, Тимофей. Покажу тебе твою комнату.

Она проводила меня на третий этаж. Гостевая спальня выглядела внушительно — громоздкая антикварная мебель, бархатные портьеры с кистями.

— Какие планы на завтра? — спросил я.

— Выспаться. А потом свяжусь с нашей местной базой. Хочется прояснить — а часто ли вообще ямщики на нашей оси, выдержав экзамен, отвергают контракт? Или хотя бы всерьёз колеблются? Может, я одна здесь такая дура за всю историю…

— Дурочка с переулочка.

— Сейчас пожалуюсь папе, что ты меня обижаешь.

— Я буду всё отрицать.

В эту ночь я спал беспокойно.

Подступило-таки похмелье — тяжесть в башке, отвратная сушь во рту. Я периодически просыпался, таращась в северные белёсые сумерки, которые растянулись с вечера до утра. Затем вновь проваливался в мутную дрёму.

Про змееглазвых мне ничего не снилось. Впрочем, я уже понял — требовался флюидный пинок, причём полновесный, чтобы получить такие картинки.

После завтрака Хильда позвонила на базу. И не как-нибудь, а магически.