Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1648

Если учесть, что территория, которой я располагаю, с гулькин нос, кошачьи домики сейчас стоят один на другом, образуя роскошные двухэтажные апартаменты. В последнее время я стала замечать, что на вторых этажах как-то очень тесно, а на первом не видать ни хвостика, ни сверкающих глазок. Ну и ладно, в конце концов, это их кошачье дело, не моей бабки бигуди. Только в начале лета выяснилось, в чем дело — на нижних этажах поселились ежи и основательно их загадили. Теперь нижний домик застрахован от непрошеных квартирантов прибитой к порогу доской. Еж через такое не перелезет, а кошки ее даже не замечают.

Мне нужно было с самого начала заняться обогащением плодородной садовой земли. Увы, в страшной суете переезда я не сделала самого важного: не сняла и не вывезла верхний слой утоптанной на стройке глины, заменив ее слоем чернозема.

Есть способ, которым блистательно пользовалась Алиция, превратившая у себя в саду землю просто в черное масло. Ее опыт я сначала применила на семейной делянке в Окенче, а потом уже и в этом доме. Пан Рышард сколотил мне деревянный ящик и приволок довоенный котел для кипячения белья.

В котел в равных долях закладываются крапива, хвощ и ромашка. Их нужно как следует утрамбовать, залить водой, закрыть крышкой и оставить недель на шесть как минимум. Далее следует вылить забродившее месиво в ящик с садовой землей, размешать и снова дать постоять месяца три. Затем снова перемешать с садовой землей и рассыпать по саду, на сколько хватит.

Постепенно обогащенный слой становится всё толще и наконец превращается в то самое желанное «черное масло». Питательные вещества по закону всемирного тяготения стекают вниз и питают корни растений.

Я решила еще поработать над рецептурой. Проявить, так сказать, фантазию. Для начала я добавила в состав сухой коровий навоз. Я купила пару мешков навоза и садовую землю и рассыпала ее в саду. Сначала толстый слой земли, а потом тоненький слой порошка коровьего навоза.

После моих трудовых усилий ночью разразился ливень. Рано утром, сосед, высунувшийся из-за живой изгороди, обратился ко мне:

— Проше пани, скажите, у вас случайно скотина не сдохла? Запах просто ужасный…

— Нет, это навоз, коровий. Натуральное и полезное удобрение. Просто из-за дождя запах усилился. Мы сегодня примем меры.

— A-а, ну ладно, тогда все в порядке…

Коровий навоз засыпали землей, и с той поры он проявлял исключительно полезные свойства, а не запах.

Я продолжила сельскохозяйственные эксперименты и приготовила в котле еще одну порцию компоста. Я предусмотрительно предупредила пана Рышарда, чтобы он отследил момент, когда у кого-нибудь из его работников будет сильный насморк. Я попросила прислать заболевшего ко мне, чтобы он помог перелить пахучее сокровище и перемешать с землей. Работники у пана Рышарда были молодые и здоровые, насморк к ним не цеплялся. Он прислал двоих, и только с началом работ парни поняли, что их ждет.

— Мать честная! — ахнули они, скривившись, но компост перелили и перемешали.

Ящик для компоста находился уже с другой стороны моего дома, возле помойки. Ошеломленный сосед с другой стороны очень вежливо, но напряженно поинтересовался — не от моего ли участка идет этот необыкновенный аромат и долго ли он продержится? Я не только успокоила соседа, но и завербовала, теперь он тоже готовит компост.

Горести продолжали тянуться, как жевательная резинка.

На меня сильно обиделась Тереса, что я не согласилась стать ее компаньонкой, а вскоре здоровье у нее стало стремительно ухудшаться.

После возвращения из Канады и похорон моей матери она поселилась в Урсинове. Я старалась как можно скорее приспособить ее к реалиям новой жизни.

К тому, что я постоянно рядом, Тереса привыкла чуть ли не с момента моего рождения. Визиты к родне, празднование Рождества у родственников, которых она не видела долгие годы, посещения кладбищ, поездки на отдых и тому подобное… Я рада была ей помогать, но, к сожалению, с каждым годом не становилась моложе.

Был такой случай. Тереса решила съездить на кладбище. День был воскресный, середина октября, теплынь и солнышко. Я сидела за компьютером и упорно работала. Вдохновение выстреливало гейзером, я просто-таки не успевала записывать. В самый разгар позвонила Тереса и настойчиво намекнула, что, раз такая замечательная погода, надо ехать на кладбище. Она добавила, что через две недели, в начале ноября, на погосте будет форменная толчея, а сейчас можно спокойно привести могилу в порядок.

Я запротестовала. И речи быть не может, у меня самый разгар работы, я на пике вдохновения, и мне сейчас не до поездок! Тересу к тому времени я уже немного выдрессировала, потому что раньше она не терпела возражений, а просто приказывала, теперь же смирилась и особо не упорствовала.

Но рабочий настрой Тереса мне сбила. Текст у меня застопорился и захромал. Может, семья с того света вмешалась, то ли обиженная муза решила показать мне то, что у нее пониже спины. После нескольких попыток вернуть прежний настрой стало понятно, что я уже работать не могу. Я позвонила Тересе и крайне неохотно объявила, что поеду с ней на кладбище, так и быть.

Я заехала за ней в Урсинов, и мы двинулись на Брудно. Но дальше было так. Я остановила машину у кладбищенских ворот, но Тереса наотрез отказалась выходить, потому что народу было столько, что яблоку негде было упасть.

О том, чтобы нормально припарковаться, нечего было и думать, я десять минут ждала в плотной пробке, чтобы проехать дальше.

Так мы и не побывали на кладбище.

Домой я доставила Тересу только через час. Милейшая прогулка. Вот так и бывает, если я что-то делаю вопреки своему желанию или исключительно по доброте душевной и из чувства долга. Надо уяснить себе — раз моя душа протестует, лучше и не начинать. К сожалению, у меня это плохо получается.

После экскурсии к кладбищенским воротам Тереса взяла некоторую паузу и уже не цеплялась ко мне с просьбами так часто.

К ней стали цепляться различные хвори, с учетом ее возраста — просто мелочи, но на них уже было нельзя не обращать внимания. Появилось мерцание предсердий, Тересу забрали в больницу, где ей совсем не понравилось, приступ быстро купировали, и она немедленно решила возвращаться домой.

Приближалась Пасха. Наш семейный врач, который уже долгие годы берег здоровье болезненных членов нашей семьи, планировал на праздник поехать к семье и заклинал меня всеми святыми, чтобы я задержала Тересу в больнице. Я обещала, что постараюсь, доктор спокойно уехал, а Тереса немедленно проявила неуживчивый характер своих предков по женской линии.

В Страстную пятницу она позвонила и заявила, что выписалась. Тереса потребовала, чтобы я приехала в больницу, взяла у нее ключ от дома, поехала к ней, прихватила ее одежду и привезла в больницу. Ну а потом отвезла ее домой. Она сообщила, что уже стоит возле больничного лифта и ждет меня. Пришлось поторопиться.

Остро встала проблема сиделки. Может быть, если бы состояние моего здоровья было хоть немножко получше, я бы с Тересой малость пожила, хотя не могу сказать, что смогла бы за ней ухаживать, так как сама мысль о медицине мне неприятна. Увы, это был период, когда состояние моего здоровья мало чем отличалось от ее собственного, и я начала вызванивать наших знакомых сиделок. Одну я сразу поймала, и надо сразу отметить, что это была замечательная опытная сиделка, милая и доброжелательная, много раз помогавшая нашей семье. Она оказалась свободна на тот момент и приступила к своим обязанностям.

К сожалению, и на солнце есть пятна. Был недостаток и у сиделки. Эта женщина всегда лучше знала, что требуется ее больному. Пациент — существо капризное, раздражительное, упрямое, только голову морочит. Но у нашей сиделки не забалуешь. Пациент должен скушать и выпить именно то и столько, сколько она дала, принимать лекарство точно по часам и не плясать по квартире вприсядку, а тихонечко лежать в кроватке. Можно, конечно, развлекать пациента разговорами, но на этом точка, и пусть не выпендривается. Сиделка словно была создана для Тересы. Она ведь тоже лучше знала, что кому надо…