Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1577

О том, как прошёл банкет, Юстина узнала на следующий день лишь вечером, когда вернулась после успешно сданного (к собственному удивлению) экзамена. Не успела племянница переступить порог, как тётка принялась хвастаться своими светскими успехами.

Кароль Вольский имел все основания быть довольным банкетом. Его жена произвела форменный фурор. Не только из-за сапфиров. Норковые накидки были и у других дам, но ни одна не могла похвастаться голубыми норками столь высокого класса. Однако не это оказалось главным. Главной стала сама Марина, причём благодаря Иоле, о чем, разумеется, Марина и понятия не имела.

Пресловутые пять с половиной килограммов, даже при общем солидном весе, были очень заметны. Иола видела Марину в том же платье всего две недели назад, и разница сразу бросилась ей в глаза. Результат ошеломил переводчицу до такой степени, что она не удержалась — поделилась своими наблюдениями со знакомой женой голландского дипломата. Через минуту все жены обступили Марину с расспросами и просьбами поделиться своими секретами. Марина не стала темнить, делилась охотно, а ещё охотнее сообщила рецепт отвратительного супа. Пусть и другие помучаются. И в результате она оказалась в центре внимания, к ней подлизывались, ею восхищались, тем более что зверская диета не сказалась на её красоте, как любезно выражались европейские бизнесменши, втайне мечтая о подобных успехах.

Вдохновлённая триумфом, Марина и французский вспомнила, во всяком случае, обходилась без помощи этой выдры переводчицы, хотя грамматика сильно хромала; однако фразы типа «твоя моя понимай» мало кого смутили, поскольку числительные и названия овощей по-французски Марина помнила отлично.

Кароль поначалу с недоверием наблюдал за светскими успехами супруги, ожидая каких-то нежелательных сюрпризов. Но после того как бизнесмены один за другим, под натиском своих жён, выразили желание установить более тесные деловые контакты с месье Вольским, успокоился. И в глубине души твёрдо решил — никаких разводов! Что бы жена ни выкинула, все оборачивалось пользой его бизнесу, так о чем ещё мечтать? Вон, молодая и красивая Иола совсем поблекла в сиянии его непредсказуемой супруги.

Вольский вернулся домой ещё позже Юстины, жена в полном упоении продолжала бесконечный рассказ о своём триумфе, причём упоение объяснялось не только светскими достижениями, но и отличным ужином, которым бедняжка наконец насладилась. И опять вмешалась вредная племянница, подпортив имениннице приподнятое настроение. Она просто задала вопрос:

— А от велюр-шифона тётя уже отказалась?

Марина сникла.

— При чем здесь велюр? — растерянно пролепетала она. — И кто сказал, что отказалась? Только теперь мне понадобятся шиншиллы, не покажусь же я опять в тех же норках!

— Тётя, дорогая, я не о мехах, а о платьях! А вместо шиншилловой накидки можно накинуть и боа из перьев воронов. Они тоже с голубым отливом.

Инстинкт подсказал толстухе верный ход — свернуть с неприятной диетической темы на перья ворона.

— Я как-то над этим не думала… Перья ворона… Прекрасная идея! Если боа, то должно быть в несколько рядов, а можно из таких перьев и накидку сделать. Откуда они берутся, эти перья?

— Из воронов, — пробурчал тихонько Кароль, прислушиваясь к разговору и с наслаждением вдыхая прежние головокружительные ароматы.

— Их пришлось бы вам собирать в дебрях и пущах, — отвечала Юстина. — Вороны у нас занесены в Красную книгу. Уж охота на них точно запрещена. И хватит о перьях, я спросила о платье. Вы уже поставили на нем крест?

— С чего это я поставлю крест на любимом платье?

— А с того, что надо продолжать диету, иначе тётя в него не влезет. Нет, я говорю не о супчике, он своё сделал, но если человек худеет, то должен обходиться без ужина.

— Да ты спятила! Что же мне, теперь всегда ложиться голодной?

— Не совсем голодной, но все же. Хотя бы не наедаться досыта перед сном. И я тут ни при чем, это мать-природа так распорядилась.

— Да, а сама ужинаешь…

— Я мало ем. Попробуйте на ужин есть столько же, через месяц платье будет свободно. Ну, в крайнем случае, через два месяца.

Нет, Юстина все же не до конца знала свою тётку, иначе воздержалась бы от такого легкомысленного предложения. А теперь Марина весь ужин глядела племяннице в зубы, пыталась уговорить её съесть малость того и другого, с отвращением накладывала себе салат и чуть не плакала, когда Юстинка отказывалась от добавки чего-то особенно заманчивого.

Позабытый-позаброшенный и предоставленный самому себе, супруг не обижался, первый раз догадавшись, что дома тоже можно превосходно развлечься.

Марина же с изумлением вдруг обнаружила, что вовсе не голодна. Вдруг перестала страдать от голода, наоборот, испытывает приятное чувство сытости. Ну, может, не такое, как раньше, когда наедалась до блаженного ощущения — вот-вот лопнет, но смотреть, как муж уминает греночки с пастой из сыра и куски торта, уже могла спокойно.

И опять вспомнился банкет. Все бабы так и вцепились в неё, ни на шаг не отходили, никак не могли поверить, что она за неделю сбросила пять с половиной кило. И даже эта паршивка Иола с завистью на неё косилась, причём как-то задумчиво, размышляла, должно быть. Поняла — где ей тягаться с Мариной, кишка тонка.

— Можешь сказать, почему ты раньше не приступила к этой лечебной диете? — внезапно подал голос Кароль, обращаясь к Юстине.

Что ему ответить? Не скажешь же — потому, что тётка собралась тебя укокошить. Опять же, каждое её объяснение может вызвать нежелательную реакцию. Да и не хотелось откровенно говорить с этим дундуком. Все равно не поймёт. Решила отделаться шуткой.

— Потому, что заметила, как тётя стенает, только теперь заметила. Прямо в глаза бросается.

— Я стенаю? — смертельно обиделась Марина, безжалостно вырванная из воспоминаний о своём банкетном триумфе.

— Полагаю, такое должно уж скорее в уши бросаться, — предположил Кароль.

— И платья на неё перестали налезать. И вообще я стала взрослой, а раньше не осмеливалась и словечка пикнуть.

— Понятно. А теперь навёрстываешь упущенное.

Юстина глянула прямо в глаза дяде:

— Вот именно. И, как сами изволили заметить, немного в том переусердствовала. Однако уже утихомирилась, так что теперь не опасна.

— И зря. Возможно, и пригодилась бы кому ещё.

Потрясённая Юстина поняла, что таким окольным путём дядя выражает своё желание подключиться к диетическому курсу. Уж он-то, ясное дело, не позволит кормить его одним капустным супчиком, но на относительно мягкие формы диеты готов пойти, теперь остаётся лишь склонить тётку к более рациональному питанию. Возможно, для этого достаточно махать перед её носом шифоном-велюром.

Не зная о наполеоновских планах племянницы, оскорблённая в своих лучших чувствах, Марина демонстративно встала из-за стола. В последний момент спохватилась, сжала зубы и не застонала!

— Прогресс просто поразительный, — сообщила Юстина Конраду, когда тот отвозил её домой после очередного успешно сданного экзамена. — Я говорю о питании. На тётку накатило вдохновение, а в таких, случаях она даже не талант кулинарный, а просто гений. Дядя и не замечает разницы. У него характер железный, он сам себя ограничивает в еде, две трети от прежних порций берет, не больше. Уж не знаю, какие из этого выводы, потому что других изменений не наблюдается.

— Одно наблюдается, — внёс коррективы Конрад. — С нашим агентством пани Вольская покончила. Так что вывод можно сделать: отказалась от преступного умысла. А у меня появилось больше времени для тебя.

— Кроме меня, у тебя вроде бы диплом ещё был.

— Так я уже защитил его, теперь вот осталось выдержать ещё и твои экзамены.

— И что потом? — притворно удивилась Юстина.

— А потом, я надеюсь, и у тебя будет больше времени для меня.

Огромным усилием воли Юстинке удалось не покраснеть. Разумеется, она понемногу свыкалась с мыслью, что Конрад встречается с нею не только ради информации о своём подопечном, но девушка боялась давать волю надеждам.