Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1572

— До сих пор никто во мне не замечал склонностей к хулиганству.

— Дядечка, вы даже представить не можете, каких глупостей наслушаешься в суде. И не дай бог оказаться перед судом невинному человеку, наверняка засудят. Если такое будет вам угрожать, уж лучше быстренько совершайте какое-нибудь преступление, лучше покрупнее. Скажем, бросайтесь дырявить покрышки у всех автомашин подряд.

— Зачем?

— Да затем, что судья испугается за свои и оправдает вас.

— Ты наверняка права, — согласился предприниматель Вольский. — Вот я, скажем, могу совершенно легально и в соответствии с законом обокрасть любое учреждение в нашей стране, да только мне не хочется. Что ж, приму к сведению твои советы. Хотя я, без сомнения, предпочёл бы оказаться перед судом, нежели в гробу.

С ужасом выслушала Марина разговор дяди с учёной племянницей. Значит, это правда! Супруг принял меры, и теперь угонщики ему нипочём.

В крайнем случае его засудят, а зачем ей осуждённый муж? Боже, столько трудов потрачено зря, столько денег брошено на ветер! А все для того, чтобы Кароль принял меры для защиты.

Кароль давно повесил зонтик на место и устроился в кресле с бутылкой вина, а Марина никак не могла прийти к однозначному выводу: открыл он или не открыл её убийственный замысел? На что намекал, упомянув гроб? И как теперь поднять вопрос об ассигнованиях на банкетный наряд?

Спасла капуста. Ну как она могла забыть столь веский аргумент?

— А капуста, если хочешь знать, вовсе и не молодая была! — торжествующе бросила Марина. — Старая она, ещё прошлогодняя, и видишь, какая получилась! Так что я уже немного сэкономила, но могу пока отказаться от сотового. А вот новое платье купить просто необходимо. К старой горжетке…

Кароль замер с пальцем на телевизионном пульте. Сопоставление стоимости капусты и Марининых туалетов явно превосходило его математическую выдержку. И опять положение спасла Юстина; она не дала возможности тётке продолжить претензии, а дяде — ответить этой идиотке, как та того заслуживает.

— Горжетку хорошо бы взять ту, из голубой норки, — протянула она мечтательно, — тётечка в ней давно не показывалась в свете. И очень подходит к чёрному. А вам, тётечка, придётся быть в чёрном. — И, срываясь с места, предложила:

— Не станем откладывать, пошли посмотрим, я с таким удовольствием одену вас! А дядя все равно не разбирается в дамских туалетах, как и все мужчины.

Психологическая атака увенчалась успехом. Кароль включил телевизор, с облегчением подумав, что спокойно посмотрит новости, Марина же, несколько ошарашенная, послушно двинулась за племянницей в свою гардеробную.

И только при виде голубой норки немного пришла в себя.

— «В чёрном, в чёрном», — проворчала она. — На похороны я иду, что ли? Может, мне ещё траурную вуаль прицепить?

— Никаких вуалей, лицо тётечке сделали отлично, — безжалостно возразила племянница. Теперь изображать энтузиазм не было необходимости. — Но ведь человек состоит не только из лица, хотя косметичка у вас просто кудесница. И повесьте на место это платье. Переливающийся шёлк, да ещё цвета электрик, демонстрирует фигуру в полном объёме… к сожалению. Так что или — или. Или тётя за неделю похудеет минимум на десять килограммов, или остаётся только матово-чёрное. А ещё лучше сбросить двадцать кило.

— За неделю? — не поверила свой ушам Марина.

— Вот именно, за неделю не выйдет, потому я и говорю о чёрном. А двух недель хватило бы, вот тётка моей подруги за шесть дней похудела на шесть с половиной кило, а старше вас… минутку… да, на пятнадцати лет. А вообще она худее тёти на… да, килограммов на сорок. Тот, кто знал её прежде, при встрече так и падал. И до сих пор держится! А разве вы, тётечка, хуже?

О нет, Марина не хуже. И не хочет быть хуже. С какой стати ей быть хуже?

— Ну ладно. Как она это сделала?

— Мне очень жаль, но на неё свалился невроз.

— Что свалилось?

— Сильное нервное расстройство, по семейным обстоятельствам. Так она неделю ничего в рот не брала, просто не могла есть. Пила только чай без сахара. И больше ничего. Сильно ослабела, так что этот способ не рекомендуется. Тётя бы выдержала и не ослабела, но требуется сильное нервное расстройство, без него не получится.

Тут девушка подумала, что вообще напрасно рассказывает тётке о данном прецеденте. Этот способ явно не для неё. В нервном расстройстве тётка обычно ест с удвоенной энергией. Пришлось срочно поискать более подходящий пример.

— А вот ещё одна, молодая и очень толстая, сбросила целых пять с половиной кг за неделю! Села на диету, супчик из капусты и лука на воде, допускается кое-какой фрукт и даже рыбки немножко, но не советую, лучше обойтись одним супчиком, в нем содержатся все необходимые человеку витамины и микроэлементы, а также прочие гадости. А успех гарантирован!

Словечко «успех» Марине понравилось. Она ещё не была в состоянии предвидеть все предстоящие ей муки, на которые добровольно обрекала себя, но эффект манил. Так хотелось добиться успеха и утереть нос всем завистницам, а главное, Каролю!

— Вот это чёрное матовое, — тряхнула она платьем на плечиках, — но, может, лучше другое чёрное, в серебристую крапинку, в котором я была, когда гости на бридж приходили?

— Что ж, чёрное в крапинку подойдёт, — процедила Юстина сквозь зубы. — Примерьте.

Уже тогда, на бридже, Марина натянула его на себя с превеликим трудом, а со времени последней пятницы прибавила не меньше килограмма, а то и кило с четвертью. Во всяком случае, молния никак не застёгивалась. И опять безжалостная племянница произнесла роковое «или-или».

— Или замок полетит, или тётя должна ещё хоть немного похудеть. И ещё советую как следует оглядеть себя в трельяже. Да не так, а сбоку.

Не помогло оптимистическое самомнение. В профиль Марина увидела сплошные выпуклости, туго обтянутые блестящей тканью. Какой ужас!

— Кароль прав. Вылитые автомобильные покрышки.

— Что? — не поняла племянница.

— Это Кароль так отзывается о моей фигуре, когда хочет меня уесть. Помоги мне стащить платье.

Остальные варианты примерялись уже в молчании, без комментариев. Когда все возможности оказались исчерпаны, из глаз Марины потоком хлынули слезы.

— Ну вот, сама видишь, надо обязательно купить что-то новое, побольше размером. Или сшить. Искусная портниха сумеет выбрать такой крой, что человек выглядит… не таким уж толстым.

— Так то человек, а тюлениха так тюленихой и останется. А платье какое красивое! Нет, не в крапинку, а вот это, с голубоватым оттенком. Как создано под голубую норку!

— Так ведь некогда вместе и покупались, — всхлипнула Марина.

— И что теперь вы с ним собираетесь делать? Отправите бедным афганским детям?

— Зачем детям в Афганистане шифон-велюр? — прорыдала тётка, одновременно доказывая, что ещё что-то соображает. — Уж им скорее пригодился бы мех, но не голубая норка, а овчина какая…

Жалея об отсутствии врождённого садизма, Юстинка наскребла в себе всю имеющуюся вредность и принялась излагать заранее продуманный план действий:

— Если учесть имеющийся у вас корсет, этот велюр-шифон уложится в пять сброшенных килограммов. Неделя страданий — и гром с ясного неба, тётя всех убьёт! А если обойтись без дотаций, дядя вас станет любить, как прежде, уверена. Мы с Хеленкой за вами присмотрим и поможем. Кроме супчика, очень помогает ежедневный моцион, женщина худеет с ног. Неплохо бы и танцевать по вечерам. Так что решайтесь, все в ваших руках.

Марине и решать не надо, она уже поняла — надо худеть, деваться некуда, но вот выдержит ли? Уже сейчас, от всех этих нервных передряг, в ней разыгрался жуткий аппетит. Надо бы перекусить, ну хоть шоколадку, хоть вафельку, хоть блюдечко желе со взбитыми сливками. Да ту же капустку со свиным шницельком…

Захотелось бросить раскиданный по полу гардероб… или нет, попросить Юстину опять все развесить, а самой смыться в кухню и подкрепиться украдкой.

Юстина без труда разгадала замыслы тётки.