Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1552

Дальше следовал ехидный вопрос, кто же будет лишён чести присутствовать за ужином, она или Юстинка, поскольку обе они недостойны занимать место рядом со свитой Кароля. Предполагалось также поинтересоваться, нет ли в числе приглашённых датского короля, поскольку Кароль только что вернулся из Дании. Кароль, естественно, тут же вцепился бы в короля, давно пребывающего в могиле, и не преминул бы подчеркнуть полнейший идиотизм жены, которая не знает даже того, что в Дании правит королева. Ну а потом, как всегда, разразился бы обычный скандал.

Положение спасла Пуська. Легко вспрыгнув на стол перед самым носом хозяина, кошка обнюхала его тарелку, изящно пройдясь пушистым хвостом по лицу Кароля.

— Тебя тоже интересуют желудочки? — спросил хозяин. — Или привлекли всякие там майораны? Смотри, тоже заболеешь. Осторожно, мясо горячее. Неужели бедные коты остались голодными?

Сорвавшись с места, Юстинка осторожно сняла кошку со стола.

— Кошек накормили, — заверила девушка дядю. — Просто они любят всякие необычные запахи, но от наших отечественных трав ещё ни одна кошка не пострадала.

Марина тем временем опомнилась. Ну вот, опять расшалились нервы, позволила себе вспылить. Все время забывает о любви к мужу. Надо спасать положение. И она сладким голосом пропела:

— Ну конечно, дорогой, я сделаю ужин, раз ты того желаешь. Горячий?

— Уж сама подумай, но чтобы он занял не больше часа.

— Прекрасно, дорогой, уж я придумаю. Вот только не знаю, на сколько персон.

У Юстины и руки опустились, а Кароль прошипел самым страшным своим шёпотом:

— Мне кажется, я чётко сказал. Ты что, оглохла?

— Нет. Но, насколько мне известно, за двумя столиками играют восемь человек. Кто девятый? Выходит, я… и Юстинка…

— Тётя, я все равно в следующую пятницу собиралась на именины к подруге, — поспешила отмежеваться Юстина.

— Тебе хочется знать, как будет с тобой, — насмешливо, но без особого шипения сказал Кароль. — Так вот, из будущих моих гостей по-польски говорят лишь двое — я и переводчица. Остальные — кто по-датски, кто по-шведски, кто по-немецки, кто по-английски. На каком языке ты собираешься с ними общаться?

Буря, разразившаяся в сердце Марины, чуть было опять не испортила с таким трудом налаженное согласие. Переводчица! Та самая Иола, о которой её предостерегла Кристина! Вот до чего дошло! Переводчицу за стол, а её, законную супругу, хозяйку дома — вон?!

Сделав над собой сверхчеловеческое усилие, Марина проглотила ком в горле и почти спокойно произнесла:

— Очень хорошо. Оно даже проще, просто обслуживаешь гостей, а не сидишь ещё за столом, выполняя обязанности хозяйки. Мы с Хеленкой перекусим где-нибудь в уголке.

Каролю удалось скрыть удивление — он почти не сомневался, что его желание вызовет очередной скандал. Он был очень заинтересован в такой деловой встрече в домашних условиях. Даже подумывал — не устроить ли её у Иолы. Но, во-первых, хотелось, чтобы собрались все же в его доме, а во-вторых, не сомневался — в кулинарном отношении Иоле не сравниться с Мариной. А его новые датские партнёры были не только заядлыми бриджистами, но и поесть не дураки, уж об этом он разузнал.

— Прошу тебя на этот раз особенно постараться, — почти спокойно произнёс Кароль. — Буду тебе чрезвычайно признателен.

Марина оживилась:

— Да, будь мне признателен. Я тут такую чудесную накидку из чёрной норки видела в «Панораме»!

Больше Кароль не произнёс ни слова до самого конца ужина.

Разумеется, Марина не выдержала. Когда Кароль закрылся у себя в кабинете, она пришла в комнату племянницы и принялась изливать ей душу. На этот раз злыдня переводчица!

— Вот как ты думаешь, почему бы ему не завести переводчика, а не бабу? Таскается за ним всюду, как пыль за войском, то есть сама я не видела этой пыли, но так говорят. Откуда мне знать, что она с ним и в Данию не ездила? Вполне возможно, мог и отдельный самолёт для неё нанять. Говорят — молодая и красивая, глазки ему строит, во всем угождает, наверняка пытается его охмурить. А этот жирный кре… а мой легковерный муж, как любой мужик, тут же и спёкся. Ну вот скажи, что мне, бедной, делать? Бросит он меня из-за неё, а мне без него жизнь не мила! И ещё я должна ей прислуживать! Боже, какая же я несчастная!

Юстина наконец решилась высказать своё мнение.

— Я бы могла сказать, чего тётя НЕ должна делать, — решительно заявила девушка, подчёркивая «не».

До тёти не дошло.

— Датского я не знаю, — продолжала она причитать, — но ведь и он не говорит по-датски. Голову мне морочит… Хорошо, пусть я стану кухаркой, но этой девки в доме не вынесу! То есть… я хотела сказать — все вынесу, лишь бы он меня любил, потому как сама люблю его больше жизни. И не знаю, что мне делать.

— НЕ делать!!!

— Ты что кричишь? — удивилась Марина.

— Раз тётя спрашивает…

— Ясное дело, спрашиваю, кого же мне ещё спросить, я уже голову теряю, а нервы стали совсем… Так что ты советуешь? Что следует мне делать?

— Я как раз хочу сказать, чего не следует делать, ведь это же само в глаза бросается.

— Что в глаза бросается?

Юстинка попыталась проявить максимум тактичности, чтобы добиться хоть какого-то результата.

— Мне кажется, тётечке не следует показывать своё недовольство.

— Что же мне, радоваться? Если он меня так… так… трактует.

— А мне кажется, что дядя стал относиться к вам лучше, — возразила племянница. — Не всегда, правда, это проявляется, — честно добавила она. — И все же вы совсем не замечаете хорошего к вам отношения, сразу начинаете плакаться и какие-то претензии высказывать, он и прячется со своими лучшими намерениями, как улитка в раковину.

— Ты о какой улитке?

— Я не об улитке, я о дяде. Вы сами не даёте ему стать лучше, сразу что-нибудь неприятное для него скажете.

— Так, по-твоему, я во всем виновата? — вскинулась Марина. — А я ещё на сочувствие надеялась…

— Да нет же, вы не виноваты! Чтобы выдержать дядюшку, нужны железные нервы, это факт. Но… ладно уж, скажу. Я заметила: чем терпимее тётя относится к нему, тем он делается… покладистее, что ли. Чем вы больше сдерживаете себя, тем лучше. А вы как раз не сдерживаете, причём в самые неподходящие моменты…

— Это в какие такие неподходящие? — перебила её тётка. — Да ты что себе позволяешь!

— Да вы только послушайте, тётечка, — попыталась втолковать тётке племянница, — неподходящими я называю такие моменты, когда дядя в хорошем настроении и говорит нормальным голосом, а тут вы обязательно или какое ехидство отпустите, или с претензией выступите. И напрасно! У него сразу портится настроение, и он становится просто ужасным.

— Вот видишь, ужасным, а ты говоришь… Да разве он когда бывает в хорошем настроении?

— Редко, — признала Юстина. — Но в последнее время чаще. И уже два раза тётечка так ему испортила настроение, что просто плакать хочется! Я сама слышала.

— А сколько раз он мне портил настроение, ты не слышала?!

— Знаю, миллион раз. Но если вы его так любите…

Марина спохватилась. Ну конечно, как же она об этом забыла? Юстинка будет коронным свидетелем в случае чего, надо же её убедить, что она, Марина, любит мужа больше жизни.

— Ну да, — жалобно произнесла она, — в этом все и дело. Ты права, дитя моё, не обращай внимания, у меня иногда вырывается в отчаянии не то, что я хочу сказать. Но я должна терпеть, и я вытерплю! Только вот с переводчицей… прямо и не знаю… Если такое впустить в дом… что мне тогда делать?

— Быть внимательной и заботливой хозяйкой, — посоветовала племянница. — Притвориться, что вы, тётечка, очень рады познакомиться с такой милой особой, о которой слышали много хорошего. И выглядеть чудесно, а уж вы это умеете. Ну и разумеется, такую еду им приготовить, что у всех глаза на лоб полезут. А больше ничего.

Марине идея понравилась. Что ж, она приготовит им пиршество богов, это ей раз плюнуть. А для Кароля такое — бальзам на раны. Пусть и он, и все они видят, как она заботится о нем, как ему угождает. Столько свидетелей! И даже этой выдре придётся давать показания в её пользу.