Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1526

Вечером того же дня в кабинет Кароля через приотворённую дверь проскользнул Пуфик. Как все представители кошачьих, Пуф был ярко выраженной индивидуальностью со своими пристрастиями. Его пристрастием была бумага.

Пуфик вскочил на кресло у письменного стола, с него — на стол. На столе почти ничего не было. Правда, стояли два телефонных аппарата, совсем неинтересные, и лежала папка для корреспонденции, к сожалению, закрытая. Зато рядом с ней на полированной поверхности стола белел лист бумаги для принтера с какой-то короткой записью посередине. Компьютер со всеми приспособлениями располагался на особой приставке, рядом со столом.

Кот, ясное дело, не мог прочесть, что написано на бумаге, но обнюхал её с величайшим наслаждением. Затем попытался ухватить зубами и не смог — бумага скользила по гладкой поверхности, не даваясь в зубы. Тогда кот принялся легонько подталкивать её лапой и толкал до тех пор, пока листок не упал на пол.

Спрыгнув вслед за бумажкой, Пуфик хищно набросился на несчастную и принялся мять её лапами, рвать когтями, грызть зубами. На мягком ковре у листа бумаги не было никаких шансов на спасение, кот схватил измятый ком и с торжеством потащил его в своё логово, на большую плоскую подушку в углу за камином. Там опять потоптал и помял бумагу, даже попытался отодрать от неё кусочки, урча от наслаждения, в упоении вслушиваясь в негромкий шелест и треск поверженного противника.

И Марина, и Юстинка были дома, но ничего не слышали.

На этот раз Каролю Вольскому в клубе попались отличные партнёры, и он играл в бридж до трех часов ночи, наслаждаясь не меньше, чем в это время наслаждался дома его кот. Из клуба Вольский ушёл, будучи в большом выигрыше.

На улице, как и на платной стоянке у клуба, не происходило ничего особенного.

А Марина пережила один из самых неприятных вечеров в своей жизни.

Ещё по дороге домой она припомнила несколько вопросов, которые следовало бы задать детективу. А также несколько указаний и поручений, которыми его следовало осчастливить. Она решила сразу же по возвращении позвонить парню и все выложить, и плевать на то, что у него закончилось дежурство и он не обязан в свободное время заниматься сыском. Бросив машину на стоянке у дома, Марина поспешила к себе. И тут началась трагедия.

Где же она записала номер сотового телефона своего платного детектива, холера? Помнила, что записывала на каком-то листке. Помнила, что это происходило в кабинете Кароля, наверняка за его письменным столом, ведь там стоит телефон, единственный не подслушивавшийся.

Сбросив лёгкое пальто на кресло в гостиной, хозяйка дома заперлась в кабинете и попыталась восстановить очерёдность своих действий. Так, вот отсюда, по этому телефону, она позвонила шефу агентства. Разговаривала с ним, записала номер сотового агента. А что было потом? На столе никакой записки не валялось — значит, машинально сунула листок в свою сумку. Наверняка предварительно сложив в несколько раз. Не скомкала же шариком? А может, опять же машинально, сунула в ящик стола?

Не думая о том, как взбеленится Кароль, если застанет её роющейся в его письменном столе, Марина лихорадочно копалась во всех ящиках подряд. Один оказался запертым. Она попыталась отпереть его с помощью пилочки для ногтей, булавки для волос и маленьких маникюрных ножничек. При этом вся взмокла и проклинала болвана мужа, который надумал что-то прятать от неё. В данный момент её не интересовали мужнины секреты, для неё главное — отыскать свою бумажку. Не сразу до женщины дошла простая мысль, что, раз ящик заперт, сунуть в него записку она не могла.

Бумажки с телефоном нигде не было. У Марины опустились руки, и она застыла в полном отчаянии. Привёл её в себя шум проезжавшей по улице машины. Затолкав барахло, вытряхнутое прямо на стол, обратно в сумку, Марина бросилась в гостиную, где лихорадочно принялась шарить в карманах пальто. При этом обнаружилась купюра в сто злотых, свёрнутая малюсеньким квадратиком. Вспомнила, что эти сто злотых она пообещала дать святому Антонию, если поможет ей найти… что найти? Ага, чековую книжку. Книжку нашла, а отблагодарить святого забыла, так чего же удивляться, что теперь не может найти проклятой бумажки?

Немного отлегло от сердца после того, как искренне, от всей души и со слезами на глазах посулила доброму святому целых пятьсот злотых, если поможет ей теперь найти пропажу. Преисполнившись надеждой, она повесила на место пальто и отправилась проверять гостевые спальни наверху, где раньше прятала запретную «Газету выборчу». Ведь могла же автоматически, не отдавая себе в том отчёта, спрятать в привычном месте и бумажку с телефоном.

К сожалению, бумажки нигде не было. Хуже того, бедная женщина вдруг сообразила, что нигде нет и обрывка газеты с выдранным из неё объявлением детективного агентства. Точно, ни в сумке, ни на столе, ни здесь, в комнатах для гостей, она его не видела, а ведь был же, был, она звонила в агентство и говорила с шефом до того, как он дал ей номер сотового дежурного агента!

В панике бросилась Марина наверх и ещё раз устроила обыск — с тем же нулевым результатом, после чего свалилась в кресло перед камином и залилась слезами. Она рыдала страстно, неудержимо, ещё не понимая разумом всей глубины обрушившегося на неё несчастья, но инстинктивно догадываясь о его масштабах. Ещё бы, ведь не только потеряла такие нужные ей телефоны, их к тому же мог случайно найти муж!

Пуфик из-за камина поглядывал на плачущую хозяйку загадочными зелёными глазами.

Хелена в своей комнате за кухней смотрела телевизор и ничего не слышала.

А вот Юстинка спустилась вниз — ей хотелось чаю. У её ног с требовательным мяуканьем вертелась Пуська.

Уже издали девушка услышала рыдания тётки и слегка встревожилась. Правда, ревела тётка частенько, но делала это обычно на людях — плакала для кого-то, преимущественно для мужа. А эти горькие рыдания в одиночестве выглядели странно. Может, пьяна? Да нет, она никогда до такой степени не упивалась. И вообще, её ведь не была дома, куда-то уезжала… Что случилось? Не дай бог, украли документы или машину.

Споткнувшись о кошку, Юстинка бросилась к тётке:

— Тётя, что случилось?! Почему вы та плачете?

— У-у-ужас! — провыла Марина. — Я такая несчастная!

— Да что произошло? Машину угнали?

— Потеряла-а-а…

— Что? Документы? Деньги?

— В гробу я видела деньги-и-и…

Такого от тётки Юстине ещё не приходилось слышать. Надо срочно принимать меры. И в полной панике девушка кинулась на кухню в поисках успокоительного средства. Разбив стакан, опять споткнувшись о кошку, Юстина трясущимися руками попыталась налить холодный чай в кружку, но передумала и, отставив кружку, помчалась к бару в гостиной. Коньяк!

Девушка выхватила из бара бутылку и бокал, каким-то чудом перепрыгнула через Пуську, как назло не отходившую от неё ни на шаг, и благополучно приземлилась на колени у кресла с тёткой.

Та все ещё рыдала, но уже стало ясно — это последние судорожные всплески отчаяния. Марина послушно хватила полстакана коньяку и взглядом попросила ещё. Вскоре рыдания прекратились. Услышав шум и с трудом оторвавшись от телевизора, Хелена появилась на пороге гостиной. Её тоже испугал вид рыдающей Марины.

— Раз уж пани что-то потеряла, так скажите, что? Может, оно ещё и найдётся, — потребовала домработница.

Слова этой простой женщины отрезвили Марину получше коньяка. Нет, не может она сказать, что именно у неё пропало, и даже если кому из домашних попадутся утерянные телефоны, она станет отпираться, не её, мол. И опять обожгла мысль — а что, если их муж забрал? Хотя как он мог забрать, ведь она же говорила по телефону уже после его отъезда, вряд ли он тайком вернулся домой в её отсутствие специально для того, чтобы похитить её бумажонки.

Марина подозрительно глянула на племянницу:

— Ты, часом, не убирала…

— Чего я не убирала? — не поняла Юстина.