Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1508

— Так чем же дело кончилось?

— Вот именно, — с каким-то мрачным торжеством произнесла девушка. — У нас даже получилась целая дискуссия. Хотя, что говорю, дискуссия — это когда сталкиваются разные мнения, а вся наша группа была единодушна. В полиции преступников сразу же отпустили, а кузена задержали на двадцать четыре часа.

— Не понимаю…

— Все в соответствии с нашими законами, — с горечью пояснила законница. — Они пострадали, на нем же ни единой царапины. Патруль подъехал в тот момент, когда как раз сломался его зонт.

— Так в чем же его обвинили? — не понимала Марина.

— В нарушении неприкосновенности…

— Какой ещё неприкосновенности?

— Как — какой? Телесной. И в нанесении тяжких телесных повреждений, безо всякой причины, ведь его машину не украли! Вот так. Не было у него права защищать своё имущество. Нет, вы представляете?!

— А на что у него было право? — хотела знать Марина.

— У него было полное право убеждать похитителей, просить их отвалить от его машины и слинять, пока он полицию не вызвал, мог ещё чем пригрозить, например вспомнить нужную статью УК. Мог обругать их даже нецензурно, словесное оскорбление у нас допускается, лишь бы не рукоприкладство.

— Так он и вызвал полицию.

— Нет, они сами приехали. И, к сожалению, составили протокол. О том, что увидели. А увидели они двух пострадавших субъектов и одного целёхонького, пусть и в пижаме…

— А это имеет значение?

— Ну как же, смягчающее вину обстоятельство. Нет, как-то по-другому называется, но все равно в пользу кузена. Ведь прокурор, получив идиотский полицейский протокол, обрадовался — преступник у него в руках. Но вот мы на нашей дискуссии в один голос решили — дудки! Трудно представить, что кузен среди ночи срывается с постели и мчится колотить случайных прохожих, да ещё в одиночку кидается на троих. Вооружившись дурацким зонтиком. Хорошо, что ему под руку какой тесак не подвернулся.

— Да уж, от тесака было бы больше пользы, — веско заметила Марина.

— Зато для обвиняемого было бы хуже. Вменили бы в вину умышленное нападение, и уже ничто не спасло бы беднягу от нескольких лет отсидки. С пустыми руками полиция и его бы отпустила, а тут протокол, а раз есть бумажка, делу дадут ход. Ну, я уже говорила, как обрадовался прокурор, руки потирал и прикидывал, сколько лет запросить для преступника…

— Ну что ты плетёшь, какого преступника? Преступник, раз не позволил украсть свою машину?

— Так из-за этого и дискуссия у нас возникла, все сошлись на том, что законодательство у нас поставлено с ног на голову. Ни за что ни про что могут засудить, как пить дать. Ну, может, учитывая смягчающие обстоятельства… И как это у вас всегда получается так вкусно, что пальчики оближешь? А на сладкое что будет?

— Поставь чайник. — Марина с трудом поднялась со стула. — Я займусь десертом. Надо немного подогреть.

К прерванному рассказу Юстина вернулась лишь после того, как поставила на стол две чашки со свежезаваренным чаем, а Марина принесла вынутые из холодильника сырник и взбитые сливки к нему. Подогревать же она поставила сковороду с жарким и макароны, все только на пару, потому что муж боялся микроволновой печки.

— Это для дяди? — поинтересовалась Юстина. — Опоздает на обед?

Марина удержалась от язвительного замечания, даже плечами не пожала. За последние полчаса в её сознании свершились важные перемены. Ещё не до конца осознав новую концепцию убийства, она интуитивно поняла, что теперь ей следует скрывать своё истинное отношение к супругу. Чтобы не попасть под подозрение, она должна всегда и перед всеми демонстрировать свою пламенную любовь к мужу, проявлять заботу о нем и всячески доказывать, что именно в этом и состоит смысл её жизни.

— Видимо, дела помешали, — сдержанно ответила Марина. — Возможно, пришлось с кем-нибудь из партнёров пойти в ресторан, хотя он этого не выносит. Ну ничего, и на ужин сгодится, как считаешь?

— Ещё как сгодится! — горячо заверила Юстина.

Марина поторопилась перевести разговор на юридическую тему:

— Так чем кончилась история с тем бедным кузеном? Его так и держат в тюрьме? В ночной пижаме?

— Не в тюрьме его держат, а в камере предварительного заключения, — отвечала Юстина, отправляя в рот большущий кусок сырника. — Вернее, уже не держат, отпустили.

— Почему?

— Прокурор не смог возбудить дело.

— Почему?

— Потому что у него не оказалось пострадавших. Обратите внимание, тётушка, на тот факт, — тут Юстина для пущего эффекта даже подняла вверх вилку, — обратите внимание на то, что у обвинения нет протокола медицинского осмотра пострадавших. У прокурора есть лишь человек в пижаме, который со сломанным зонтиком для собственного удовольствия бегал по улицам. Может, просто дышал свежим воздухом.

— А разгуливание по городским улицам в пижаме не преследуется законом? — подозрительно поинтересовалась Марина.

— Нет, тем более что теперешняя мода дозволяет носить абсолютно любую одежду. Наказуемо лишь нарушение личной неприкосновенности.

— Так этот самый кузен вроде бы именно её и нарушил? — не очень уверенно возразила тётка.

— А вот и нет! — радостно воскликнула племянница. — Чью, спрашивается, неприкосновенность? Жертв ведь не было.

— Теперь я уже вообще ничего не понимаю, — призналась Марина.

— Так вот, слушайте меня внимательно, тётушка. Именно потому полиция так быстро и отпустила негодяев. Уже в комендатуре полицейские разобрались в истинной сути происшедшего, а они прекрасно знали, что преступникам прокуратура ничего плохого не сделает, вот и поспешили их отпустить, чтобы те не додумались вызвать врача и потребовать медицинского освидетельствования. Пострадавшие в один голос заявили, что они к этому пану в пижаме никаких претензий не имеют, и вообще, будучи в подвыпившем состоянии, не очень хорошо помнят, что происходило. Может, там и была на улице какая драка, так это не они дрались. Полиция уничтожила составленный в спешке протокол, на всякий случай потребовала документы и записала данные, а потом отпустила угонщиков. Доказать их вину все равно нельзя, они же наверняка не подадут в суд на кузена.

Закончив рассказ, Юстина сосредоточилась на десерте, а Марина напряжённо размышляла. Проглотив последний кусок, девушка неожиданно добавила:

— И все равно все наши считают, что кузену просто невероятно повезло. Не иначе как судьба его хранила.

— Ты о чем?

— Так ведь трое негодяев его запросто могли убить или сделать калекой на всю жизнь. Их же трое было, причём здоровенных парней, а он безоружный. В принципе, каждый автомобилист прекрасно знает, что ни в коем случае нельзя вступать в драку с преступниками, защищая своё имущество, если ты один и без оружия. В таких случаях всегда пострадавшим оказывается владелец машины, с ним не цацкаются, ворюги же, как правило, выходят сухими из воды. И ещё они могут мстить.

— Ты сказала «мстить»? — с непонятной радостью подхватила Марина. — Как именно мстить?

— Обыкновенно. Подстерегут где-нибудь и отделают за милую душу.

— И даже убить могут?

— А почему бы и не убить?

— Но ведь может вмешаться правосудие… прокурор…

Девушка саркастически усмехнулась:

— Какой там прокурор? Кто избил? Ищи ветра в поле. Прокурор сам боится…

Марина замолчала и больше не слушала рассуждений племянницы, густо пересыпанных юридическими терминами и колкими замечаниями в адрес современного законодательства. Перед несчастной женщиной вдруг открылись сверкающие перспективы, правда ещё несколько туманные и запутанные, но все же наметилась возможность избавиться от опостылевшего супруга.

«Пострадавшим всегда оказывается владелец машины» — так сказала племянница…

Юстинка встала из-за стола, собрала грязные тарелки, отнесла на кухню и принялась складывать в посудомоечную машину. Марина поплелась следом.

— А такие случаи уже были? — как можно небрежнее спросила она.

— Какие случаи? — не поняла Юстинка.