Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1391

— О ней я только слышала. Даже довольно много, от Бартоша. Она его разочаровала. Он ее взял под опеку, этакое милостивое божество, и хотел, чтобы она окончила медицинский: высокообразованный врач под боком — ценная собственность. А она ухватилась за курсы переплетчиков и закопалась в книжки, какая от нее польза… В наказание он не посвятил ее в эти свои священные тайны. Нет, только красотка Хелюся. Я надеюсь, что Возняк ее найдет. Гурский говорит, что он — парень смышленый и упорно хочет распутать это дело.

— Так пусть поторопится, — с досадой заметила Баська. — Потому что я с удовольствием помчалась бы к этому Феликсу, но не знаю, можно уже или нет. Что-то мне кажется, что лучше пока переждать.

— Разумеется. Слишком много людей вокруг толпится. А еще я тебя хочу предостеречь насчет этих двух баб, Паулины и Леокадии. Обе маниакально любопытные и всюду суют свои носы. Они готовы на голову встать, чтобы дознаться, в чем тут дело, почему Феликс что-то там про тебя знает и что это такое. Особенно Паулина.

— Если он и в самом деле что-нибудь знает, — буркнул Патрик за нашими спинами, возясь возле старинного буфета.

Он готовил кофе, чай и какие-то изысканные некрепкие напитки.

Баська оглянулась на него.

— Мне дай честного неразбавленного коньяка, потому как у меня что-то нервы сдают. Что им до этого Феликса? Или Феликсу до них? Из того, что я наблюдала в отделении, у меня получилось, что эти сестрички считают его своей собственностью, а он безоговорочно соглашается.

— Все правильно у тебя получилось, — похвалила я Баську. — Они знакомы дольше, чем я живу на свете, Феликс всегда был закоренелым обожателем Паулины, все думали, что они поженятся, хотя он старше ее на добрый десяток лет, но как-то у них не сложилось. Насколько я помню, у него была жена, а у нее — муж, причем это у них не совпадало по фазе. А у Паулины к Феликсу были претензии и из-за его жены, и из-за своего мужа, но жена Феликса умерла раньше…

— Как я понимаю, из вежливости? Чтобы прекратить ссоры и споры?

— Возможно. Говорят, она была кроткая.

— И тогда Феликс должен был жениться на Паулине, — угадал Патрик, ставя напитки на стол.

— Должен-то должен, только вот тогда она как раз снова была замужем. За вторым, с первым она развелась. Он хороший был человек, вежливый, но не до такой степени, чтобы взять и сразу помереть, он умер гораздо позже, еще на том достопамятном участке пахал как миленький, а с Феликсом они дружили. Да и Паулине это очень нравилось: и муж есть, и обожатель, и обоими можно помыкать. Помыкание у нее получалось просто безупречно.

— А когда ее муж умер, что?

— Тогда у Феликса начались его таинственные проблемы, и разозленная Паулина смертельно его обидела. Под влиянием Леокадии, эта ведьма ее подзуживала. Подробностей я не знаю, потому что меня не было, но Леокадия обожает интриги и живет с ними в полном симбиозе — они сами ее находят.

— А муж у нее был? — перебила меня страшно заинтригованная Баська.

— Был, а почему бы ему и не быть?

— Потому что интриганки редко выходят замуж. Им не хватает мужика, и его заменяют интриги.

Я покачала головой:

— О нет, это не про Леокадию. Мужики за ней бегали табунами, а она внимания на них не обращала, ее как-то секс никогда не привлекал. За Паулиной тоже бегали, в юности это была красивая женщина, привыкшая к обожанию. Мир должен жить для нее, а не она для мира. А Леокадия подзуживала и подначивала ее с сатанинской усмешечкой. Сейчас я все это четко понимаю, а раньше избегала их как огня, потому что мной они тоже пробовали помыкать, но у меня дурной характер, и я им такого удовольствия не доставила. Насчет Бартоша я вообще ни в чем не признавалась, в последнюю секунду бросила им его на растерзание. И то по недосмотру: хотела помочь Марленке. Она мечтала о клочке земли для своих опытов, вот я и хотела ей немного помочь.

Патрик обслужил нас всякими напитками, я пригубила коктейль, подсчитала, что больше, чем 0,2 промилле, я из него не всосу, поэтому выпью.

— Не знаю, может быть, нужно Возняку помочь, — сказала я неуверенно. — Но ему предстоит такой срез общества перекопать, что, если я ему еще и добавлю, у него запросто крыша поедет. Черт знает, кто из той стародавней компании еще жив, а кто помер.

— А кто у тебя еще в заначке? — полюбопытствовала Баська.

— У Хелюси Хавчик была подружка. Тоже здоровенная баба, рыжая и злобная, и тоже бегала за Бартошем. Шансов у нее не было никаких, она из слишком глубокой сточной канавы. Она помогала Хелюсе, надеялась, что и ей что-нибудь перепадет, а имечко у нее было что надо: Идалия Красная.

— Господи помилуй, откуда у тебя такие знакомства?!

— Из телефона. Я же тебе говорила, что весь этот отвергнутый гарем мне звонил, когда Бартош пропал у них из виду. Да и раньше тоже, вот и пришлось в конце концов урезать им доступ ко мне.

— А ты эту Идалию видела?

— Никогда в жизни. А если даже случайно и видела, то ничего об этом не знаю. Бартош говорил, что она рыжая и здоровенная, а что она за ним бегала, так это я сама догадалась. По телефону она меня упрекала, что порчу такую неземную любовь, — Хелюся и Бартош словно Ромео и Джульетта, а я засела между ними, как заноза в заднице.

— И ее правда так: зовут?

— А холера ее знает, она так представилась. Бартош подтвердил, что да, ее так зовут, но сказал это нехотя. Может, соврал. Он не хотел о ней разговаривать, потому что я не скрывала своих претензий, что он раздает мой номер телефона направо и налево. Тогда я думала, что он всего-навсего дурак, хотя паранойя уже брезжила на горизонте.

— По-моему, тебе нужно обо всем рассказать комиссару, — предложил Патрик. — Он как-нибудь твои новости переживет, а они могут ему помочь. А почему, собственно говоря, ты не рассказала ему все это сразу?

— Потому что я эту Идалию вот только что вспомнила. У меня все силы ушли на то, чтобы осознать факт смерти Бартоша, ни на что больше не хватило. Может, ты и прав, скажу…

Отправив свою команду с поручениями на все четыре стороны, комиссар довольно быстро получил первые результаты. Одновременно пришли желанные новости о пани Хавчик и о Зельмусе. Эти сведения едва не стоили ему последних остатков душевного равновесия.

Пани Хавчик в настоящее время жила на Вежбне, на улице Пулавской, в элегантной трехкомнатной квартире с кухней. Скончавшийся супруг успел перед смертью выкупить квартиру, а вдова ее унаследовала, тем более что имущество по брачному договору у них и так было общее.

Вести о разыскиваемой даме пришли быстро, но результат оказался мизерным, поскольку пани Хавчик дома не было. Ни днем, ни ночью. Ясное дело, что расспросили всех соседей — исключительно бесполезных, ибо они ничего не знали по самой простой причине. Так неудачно сложилось, что соседи с последних этажей за минувший год все массово удалились: кто в лучший мир, кто в дома престарелых, кто к родственникам, чему по причине их весьма преклонного возраста никто не удивился.

На их место въехали новые, омерзительные трудоголики, которым было не до контактов с соседями, и они понятия не имели о тех, кто живет рядом с ними. Верхом дружелюбия было знать в лицо соседей со своего этажа, насчет жильцов других этажей уже возникали сомнения. Тем более никто не мог сказать, что творится с жилицей именно этой квартиры.

Приемов она не устраивала, не шумела, ни собаки, ни кошки у нее не было, никто с ней систематически не сталкивался, потому что она не выходила и не возвращалась в какие-то регулярные часы. Не умерла, это точно.

Возле ее двери не веяло даже минимальным подозрительным душком и ничто не указывало на наличие трупа в квартире. Не могла же она умереть и сама забальзамироваться.

Возняк рассердился, да так, что его едва не хватил кондратий, но, к счастью, нашлось утешение в виде Зельмуся.

Зельмусь жил в Быдгоще, в старой вилле тети Рыси, с женой и детьми, а тетя Рыся, все еще живая, пребывала по соседству, в роскошном частном доме престарелых. По собственному желанию.