Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1368

— Что? А, возможно. Но вчера… такое нашлось, что и произнести не могу.

— Съедобное? — подозрительно спросила я.

Баська поперхнулась чаем.

— Ну… знаешь… это кому как…

Мы обе помолчали пару минут. У меня, естественно, родилось тысяча двести вопросов, но я четко понимала, что только полный идиот может ждать на них ответа.

— Мне кажется, сейчас тебе надо поехать туда со мной, — сказала Баська, все еще откашливаясь. — Потому что мы не знаем, что делать.

Я была того же мнения. Рассчитывая на меня и мою машину, Баська приехала на такси и поступила очень разумно. Подумав, я захватила с собой фотоаппарат.

На лавочке у беседки уже ждал Патрик с вилами в руке. Меня сразу заинтересовало, почему он выбрал именно вилы, чтобы извлечь это несъедобное и таинственное нечто, но спрашивать я не стала, уверенная, что еще минута — и я все узнаю. При виде нас Патрик невероятно обрадовался. Он мне очень нравился, и я от души надеялась, что Баська останется с ним, не внося больше в свою жизнь никакие перемены.

— Я вас жду и ко всему готов, — заявил Патрик, поднял вилы и стукнул ими в утрамбованную тропинку. — Что теперь? Что мне делать?

Отлично — Патрик рвется в бой, только вопрос, с кем. Я огляделась кругом, ничего особенного не увидела и посмотрела на Баську. Баська с Патриком глазели на меня с робкой надеждой.

— Заросли, — тяжело вздохнула Баська.

Наконец-то заросли соизволили ответить на мой вопрос. Их уже изрядно истребили, можно было продраться почти в самую чащобу. Дальше никак — там росла какая-то выродившаяся, скрюченная густая акация с совершенно убийственными шипами, поэтому я сделала только пару шагов. Сердцевину чащобы наполовину вырезали, как бы полукругом, и в этом-то полукруге лежала находка, вне всякого сомнения, не из приятных. Ее трудно было не заметить.

Череп.

Самый что ни на есть настоящий, по виду — человеческий, с глазницами, с оскаленными зубами, в любом случае прям-таки идеальный, чтобы перепугать до смерти. Он лежал себе в еще не тронутой зелени, и создавалось впечатление, будто он лежит там со времен царя Гороха. Одинокий череп, без дополнительных комплектующих. Ему было там вполне уютно. Я оглянулась на Баську.

— Двоюродная бабушка была вдовой? — тактично спросила я.

— Вдовой. Но двоюродного дедушку похоронили в целости и сохранности, потому что я поняла, к чему ты клонишь. В сопровождении многочисленной родни, я тогда уже в школу ходила и все помню. Вообще-то дедушку можно увидеть в семейном склепе, это часовня на кладбище в Воле Шидловецкой, я как-то перекантовалась пару дней в той часовенке, когда в очередной раз удрала из дому. Дедушка там застекленный… то есть гроб с окошком, голову видно.

Я оглянулась на Патрика.

— А ты себе примерно представляешь, сколько этому чуду лет?

— Меньше тысячи и больше пяти, — не колеблясь, ответил Патрик.

— Ну да. Неплохой себе диапазончик…

Я аккуратно выбралась из расчищенного полукруга — близкое знакомство с останками мне не улыбалось. Я словно отупела, и никаких разумных мыслей в голову не приходило.

— Как я понимаю, вы не знаете, откуда это здесь взялось…

— Мы надеялись, что ты что-нибудь знаешь, ты с этими участками знакома дольше нашего. Но проблема не в этом.

— А в чем?

Баська вздохнула, тоже оглянулась на Патрика, тоже попятилась, и мы втроем уселись на лавочку у беседки.

На таком расстоянии черепушка в зелени была почти не видна и душу не бередила.

— Мы хотим эту землю продать. Вроде как сейчас уже можно.

Я несколько удивилась:

— Ну да, конечно, можно, но ведь тебе садоводство начало нравиться?

— Я не ожидала кладбищенских сюрпризов. Как-то сразу повеяло работой могильщика, и мне стало не по себе. Кроме того, наверное, пара злотых мне нравится больше.

— Нам сказали, что за ухоженный участок удастся больше выторговать, — скорбно вставил Патрик.

Ясное дело, это правда, я сама могла это подтвердить. Баська заметила, что неприятный аксессуар в виде черепа ту же самую цену может очень даже снизить. Я и тут согласилась.

— Ну так теперь скажи, что нам с этим черепом делать, — потребовала Баська. — Потому что вариантов много, я просто не знаю, какой выбрать.

Мое остолбенение прошло, ошеломленный сюрпризом мозг встрепенулся, и я стала рассуждать вслух:

— Надеть перчатки, пойти в супермаркет, взять большой новый пластиковый пакет, сунуть туда голову и выбросить в любую мусорку, лучше всего — на оживленном железнодорожном вокзале. Выкопать глубокую яму, бросить туда череп, закопать и посадить на нем… погоди-ка… или редкой красоты розу, или хрен…

— Почему хрен?!

— А ты от него и за сто лет не избавишься. Что хочешь делай — он себе растет и растет. Порубить и растолочь на мелкие кусочки, особенно зубы…

— Почему зубы?!

— По зубам легче всего установить личность, а никогда неизвестно, во что такая личность выльется. Поехать к какому-нибудь озеру поглубже или к морю и бросить в воду, тоже в пакете, в компании пары булыжников. Или совсем наоборот: порубленный-растолченный череп сжечь на костре и развеять пепел куда попало. На худой конец, можно сообщить в полицию, и это как раз требует меньше всего усилий.

— Вот экономия сил мне больше по душе, — одобрила Баська, подумав. — Только, наверное, неизвестно еще, что из этого выйдет?

Я тоже крепко задумалась. Действительно, про разные садовые участки я знаю много лет, в основном по сплетням и рассказам, более или менее захватывающим, местами случались такие впечатляющие странности… но лежалых человеческих костей до сих пор не бывало. Свежий труп — еще куда ни шло, но старый? Хотя… Что-то я вроде слышала, какие-то обрывки историй…

Нет, никак не вспомню, может, речь идет о каких-то еще военных находках и в плохом состоянии. Может, вообще на Окенче, а не здесь. Я махнула рукой на бесплодные попытки вспомнить, зато любопытство взяло верх.

— Во-первых, надо это сфотографировать, аппарат у меня есть…

Через пять минут фотосессии мы снова уселись на лавочку. Баська с Патриком терпеливо ждали, пока себя проявит мой искрометный интеллект. Худо-бедно, но он соизволил-таки проявиться.

— Во-вторых, вы его руками не трогали?

— Да господи упаси! — всполошился Патрик. — Я его только слегка ткнул секатором, но собственной могилой клянусь, только слегка, как бабочка крылышком!

— А чем-нибудь другим поклясться не можешь? — скорчила гримасу Баська.

— Извини, ассоциация сама напросилась…

Баська покрутила пальцем у виска, пожала плечами и закурила.

— Что касается меня, трудно представить, чтобы я в слезах кинулась прижимать череп к груди. Я не очень-то впечатлительная, но брезгливая, и непосредственный контакт с костями и черепами меня не привлекает. Если только зрительный — так и быть.

Я кивнула: Баську я знала давно и могла ей верить.

— В-третьих, я лично подтвержу, что, если этой штуке больше трех месяцев, вы вообще к ней никакого отношения не имеете, потому что вас тут не было. Патрика — ни разу, а тебя… — я задумалась насчет Баськи, — насколько я помню, уже лет шестнадцать. Я тебя знаю несколько дольше и помню, как тебя тогда заставили приехать и показать двоюродной бабушке аттестат зрелости.

— Каким чудом ты это помнишь? — изумилась Баська. — Я и то успела забыть.

— Стечение обстоятельств, — мрачно призналась я. — Подробный рассказ превзошел бы энциклопедию в тринадцати томах и «Сказки 1001 ночи» в полном издании, поэтому пока забудем об этом. С того самого времени ты здесь не появлялась, это мне и люди говорили. Здешние, которые даже шипели, что скверная внучка совсем бабушке не помогает, поэтому свидетелей твоего отсутствия можно строить рядами и колоннами.

Баська не скрывала изумления.

— Подумать только, какими эти вредные люди иногда бывают полезными!..

— В-четвертых, заросли говорят сами за себя. Любой профессиональный ботаник сразу поймет, когда этих зарослей касалась рука человека. Вы уж больше ничего не трогайте, оставьте как есть. А в-пятых, позвоню-ка я одному такому и спрошу, сколько вам устроят хлопот при расследовании этого безобразия, это мент, я его много лет знаю. Да вот прямо сейчас и позвоню…