Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1327

И вот они наконец дождались Пафнутия. Медведь пришел сюда специально, чтобы рассказать друзьям, как звери последовали их советам.

– А что говорят? – сразу спросил Пафнутий.

– Нет уж, сначала ты расскажи, что вы там вытворяете, а потом мы с Кариной расскажем, о чем говорят люди, – возразил Чак.

Пафнутий удобно устроился на травке, оба пса лежали перед ним, не сводя с него глаз, и слушали обстоятельный рассказ о том, как звери отпугивали людей от своего озера. Сначала слушали спокойно, но потом, не выдержав, вскакивали с места, лаяли от восторга, а импульсивная Карина от радости каталась по траве, ну точь-в-точь как это делал лис Ремигий.

Закончил свой рассказ медведь такими словами:

– Уж и не знаю, что бы мы делали без ваших советов! А сейчас люди больше не отравляют озеро. За эти дни они совсем перестали мыть в нем свои машины, Марианна успокоилась, потому что теперь не плывет по озеру гадость, рыба не дохнет, но…

– Погоди, – перебил медведя Чак. – Теперь я тебе расскажу, о чем говорят люди. Разумеется, говорят всякие глупости, чего же еще от них ждать?…

– Какие именно глупости? – хотел знать Пафнутий.

– Ну, что в вашем лесу и звери, и птицы сбесились, то есть болезнь на вас такая напала – бешенство. Потому что происходит невероятное: птицы клюют их машины, на людей набрасывается гигантский дикий медведь, разъяренная стая волков чуть не разорвала их в клочья, стадо диких кабанов разнесло вдребезги машины, а кто-то совсем уж чудовищный пожирает все, что ни оставишь, не исключая предметов из резины, железа и пластика. Какая-то неведомая, чудовищная сила. Пафнутий, мы с Кариной хотим знать, какая сила?

– Водяная крыса, – удовлетворил их любопытство невозмутимый Пафнутий. – Мало говорит, зато грызет все подряд, для нее неважно, съедобное оно или нет. Очень нам помогает.

Карина не находила слов от восторга, более уравновешенный Чак тоже не скупился на похвалы.

– Должен признаться – вышло у вас замечательно! А главное, люди не могут никому пожаловаться, потому что мыть машины в вашем озере запрещено.

– А вы заметили, что теперь намного меньше стало желающих мыть машины в вашем озере?

– Заметили, конечно, – ответил Пафнутий. – Первым делом кабаны заметили. Ведь сначала этих пикников было много, а теперь хорошо, если за весь день хоть одна машина приедет. Это кабаны жалуются, мы же считаем – как раз хорошо, что мало приезжают.

– А я тебе скажу почему, – промолвил Чак. – Ведь моют машины главным образом местные, люди из дальних мест не знают вашего озера. А местные уже все прослышали об ужасах, что творятся на лугу. Так что из местных к вам теперь никто не отважится приехать. Но вот что меня интересует. Прошел слух среди местных – а мы с Кариной ведь только их разговоры слышим – будто приезжали какие-то к озеру, устроили пикник и с ними ничего плохого не случилось. Это правда? Было такое? Пафнутий подтвердил:

– Было. И даже целых два раза. Мы прогоняем только тех, кто собирается мыть машины в нашем озере. А тем, что приезжают спокойно поесть, мы разрешаем это сделать, хотя кабаны очень недовольны. Ведь в таких случаях люди почти все сами съедают, кабанам остается совсем мало.

– Жаль, я так и не увидел представления, которое вы устраиваете на лугу. Но теперь нога зажила, пожалуй, я как-нибудь прибегу к вам полюбоваться. Ты не против?

– Не знаю, получится ли у нас удачное представление, – озабоченно заметил Пафнутий. – Мы все малость устали, а дятлы жалуются, что клювы у них затупились. Волкам же не нравится выть днем. Они предпочли бы днем поспать. Вот на зорьке, говорят – другое дело, на заре могут и хором спеть. А так – дети не высыпаются, да и у самих весь режим нарушен. К сожалению, на зорьке люди почему-то машин не моют. Самыми выносливыми оказались кабаны, тех просто не оторвать от луга, ну да они одни не справятся. Придется, наверное, обратиться-таки к бобрам, пусть изменят течение реки.

– Как это изменят? – заинтересовался Чак.

– А они собираются прорыть для речки другое русло и уговорить ее течь по нему, чтобы на луг вовсе не появляться. Тогда речка будет течь только для нас, а не для людей.

– Гениальная идея! – восхитилась Карина. – И в самом деле, тогда люди не смогут портить вам воду. В лес им на своих машинах никак не проехать. По правде говоря, мне не очень нравится то, что я услышала о вас от людей, лучше бы вам с людьми поменьше общаться.

– Да, от людей всяких пакостей можно ждать, – согласился Чак. – Мало ли что взбредет в их глупые головы. Ну да ничего, говорят, лесничий через две недели выздоровеет и приступит к своим обязанностям, а он не разрешает отравлять озеро. Будет опять ходить по лесу…

– Мы знаем, что лесничий уже ходит, но только рядом со своим домом, – облизываясь заметил Пафнутий. – Правда, одна нога у него отличается от другой, но болезнь из нее уже вышла, это мы учуяли.

Дело в том, что раз лесничий не мог ходить по лесу, звери сами стали приходить к нему, и он всем был рад. Даже пугливая косуля Клементина не боялась приходить к нему с маленькой дочкой Грацией, они знали, лесничий не обидит их и обязательно чем-нибудь угостит.

Но чаще всего лесничего навещал Пафнутий. Они очень подружились. Лесничий хорошо помнил, как в ту лютую стужу он выжил лишь благодаря тому, что Пафнутий согревал его своей теплой медвежьей шубой. Всякий раз угощал он медведя чем-нибудь вкусненьким. Вот и теперь Пафнутий облизнулся при одном воспоминании о вкусных коврижках, которые пекла жена лесничего. Так они ему понравились, что медведь чуть ли не каждый день приходил к домику лесничего и садился неподалеку на травке. Увидев его в окошко, лесничий выходил к гостю, присаживался на пенек и они, сидя друг против друга, мирно беседовали. Все звери с нетерпением ждали, когда обе ноги лесничего станут одинаковыми и он опять примется совершать обходы по лесу. Лесничему и самому надоело сидеть дома, но врачи сказали: гипс с ноги снимут только через две недели.

– Две недели, – задумчиво повторил Чак. – Ну, две недели вы как-нибудь выдержите. Не стоит бобрам приступать к работам. В крайнем случае, пугайте людей хотя бы через день, тоже неплохо.

– А я бы советовала им заняться речкой, – высказала свое мнение Карина. – И лесничему будет меньше дела.

– Возможно, ты и права, – признал Пафнутий. – Но уже теперь вода в речке стала гораздо чище, мы все вам очень благодарны за полезные советы, а кабаны просили передать, что вы просто замечательные. Ведь это вы придумали пугать людей.

И распростившись с собаками, Пафнутий поспешил к Марианне. Приближалась пора обеда.

В принципе, ирригационные работы бобры любили. И поэтому, когда к ним приплыла Марианна с просьбой приступить к этим работам, бобры, оставив в поселке лишь шестерых сторожей, все как один двинулись в путь.

Рыть новое русло бобрам помогали все звери, умеющие копать. Каждый выбирал привычное для себя время. Так, волки копали преимущественно по ночам, а кабаны – на рассвете и поздним вечером, днем неотступно дежуря у луга с озером.

Прошла неделя, и люди с изумлением обнаружили вместо озерка на лугу довольно большую неглубокую яму с болотистым дном. Вся вода из озера ушла. Некоторые из людей, самые отчаянные, осмелились углубиться в лес, чтобы посмотреть, что же стало с речкой, еще неделю назад впадавшей в озеро. Оказалось, речка весело бежит, как и раньше бежала, только почему-то изменила трассу и свернула в сторону, не появляясь больше на лугу и не подпитывая озеро.

Люди так ничего и не поняли, сколько ни ломали голову. Понял лесничий, который на следующей неделе приступил к своим обязанностям. Осмотрев речку и прилегающую к ней территорию, он отгадал загадку. Здесь поработали бобры, никакого сомнения.

Подумав, лесничий сжалился над людьми и внес свои коррективы в работу бобров. Он немного подправил бобровую плотину, пустив тонкую струйку речной воды по старому руслу так, чтобы она по-прежнему заполняла озеро на лугу. Малюсенькая струйка через какое-то время заполнила болотину, опять восстановилось чудесное озерцо, у которого было так приятно посидеть и устроить пикник. Одновременно лесничий врыл на берегу озера столб и прибил на нем щит с грозной надписью, строго запрещающей мытье автомашин.