Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1297

– Какая кррррасота! Как сверррркает! Ррррразрешите мне убррррать то, что сверррркает! Я уберррру! А вон то сверррркает вдвойне!

– Глупая птица! – проворчал только сейчас подоспевший барсук. – Увидела что-то блестящее в мусоре и наверняка потащит это себе в гнездо.

– Какая разница, лишь бы не валялось на траве и не захламляло лес, – буркнул Ремигий.

Звери могли переговариваться свободно, потому что люди подняли ужасный шум, заглушающий все звуки. Вернее, шум поднимали не только люди, но и какой-то маленький ящик, тоже поставленный на пенек. Хоть и маленький, но шум производил ужасный.

Пафнутия так поразило все увиденное и услышанное, что он просто растерялся. Впервые видел он вблизи сразу столько людей и столько всего непонятного. Полянка и в самом деле была уже порядочно захламлена, а среди мусора попадались какие-то блестящие маленькие штучки, которые углядела сорока.

Но вот люди наконец перестали есть, поднялись с пенечков, забрали громкоголосый ящик и направились к своим машинам. Придорожный кювет – ров, отделяющий дорогу от обочины, – в этом месте был неглубокий, видимо, еще и потому они выбрали вырубку для своего пикника.

Не успели автомашины скрыться за поворотом, как полянка зароилась от зверей и птиц. Сорока как ненормальная бросилась на блестящую маленькую штучку, выброшенную людьми, схватила ее, муж сороки схватил вторую, и оба поспешили спрятать сокровище в своем гнезде. Кабаны принялись копаться в мусоре и обнаружили в нем очень вкусные вещи. Это были банановые и апельсиновые шкурки. Ясное дело, кабаны не имели никакого представления ни о бананах, ни об апельсинах, но шкурки показались им очень вкусными, и они с аппетитом их съели. Ремигий же осторожно обнюхивал какую-то твердую жестянку.

– Так и есть, – сказал он, – та самая банка, металлическая, я говорил – в них люди держат еду. В этой было что-то фруктовое, чувствуете, как отвратительно пахнет?

– Ее в яму! – сурово приказал барсук. – Все, что несъедобно, зарываем в землю. Поторопитесь!

Вспорхнув с ветки сосны, дятел схватил клювом небольшую смятую картонную упаковку и, подлетев к яме, бросил ее туда. Волчата затеяли веселую игру, наперегонки таская в яму обрывки бумаги и какое-то тряпье. Пафнутий обнаружил еще одну маленькую блестящую штучку, одну из тех, что унесли сороки. Внимательно осмотрев ее, он понял – такая же металлическая пробка от пивной бутылки, что они закопали раньше, только новая, потому и блестела. Оставив ее сорокам – пусть берут, раз нравится, он перешел к другому мусору. Да, не забыть бы сказать сорокам, чтобы потом не выбрасывали пробки из гнезда, покалечиться из-за новых звери могли точно так же, как и из-за старых, проржавевших. А вот это что такое? Обнюхав, Пафнутий осторожно ухватил зубами и приподнял один из двух непонятных одинаковых предметов, лежащих на траве. Фу, как отвратительно пахнут! Уронив предмет на землю, Пафнутий принялся тщательно их обнюхивать, пытаясь определить, что же это такое. Нет, никак не понять.

На помощь пришел Ремигий.

– Знаю я эти вещи, – сказал опытный лис. – Приходилось видеть. Люди зачем-то натягивают их на передние лапы.

– Фи, какая гадость! – отозвался Пафнутий и попытался ухватить зубами сразу обе, чтобы лишний раз не брать в рот эту пакость.

С некоторым трудом ухватив их, медведь поспешил обе забросить в мусорную яму.

Не прошло и двух минут, как полянка была полностью очищена от мусора, оставленного людьми. Сороки успели прилететь и подобрать оставшиеся блестящие кружочки пробок. Даже робкая Клементина осмелилась выйти на полянку из зарослей, где она с ребенком пребывала все это время. Клементина хотела лично убедиться в том, что на полянке не осталось ничего опасного для ее детей, и переворошила всю траву, даже кое-где дуя в нее, если что-то вызывало у нее сомнения. Нет, ничего опасного в траве не осталось.

И вдруг дятел подал сигнал тревоги. Тут и звери услышали шум приближающейся машины. Дятел взлетел на свой наблюдательный пост и доложил: одна из машин возвратилась и остановилась у обочины. В мгновение ока зверей как ветром смело с полянки.

Из автомашины вышел человек, переправился через неглубокий кювет и прошел к тому месту на вырубке, где только что пировали люди. Человек явно что-то искал. Вот он крикнул, видимо, подзывая второго, потому что теперь из машины вышел второй мужчина и тоже принялся что-то искать на вырубке. Оба ходили по полянке, раздвигали траву и громко переговаривались.

– О чем они говорят? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Пафнутий. – Может, кто-нибудь понимает?

– Да Ремигий наверняка понимает, – отозвалась с дерева куница.

Лис Ремигий как-то язвительно захихикал.

– Правильно, понимаю, могу и вам перевести. Они ищут вещь, которую называют «перчатки». Один из них забыл эти самые перчатки здесь, на вырубке, они специально за ними вернулись. Только никак не поймут, на то ли место пришли, потому что следа от их пребывания не осталось.

– А что они еще говорят? – поторапливала лиса любопытная куница, потому что Ремигий лишь хихикал, а переводить перестал. Другие звери ее поддержали, пришлось лису подчиниться требованию общественности.

– А еще говорят – две минуты всего как уехали, а полянки не узнать. Говорят, столько мусора набросали, и куда он мог подеваться. Говорят, люди такие прохвосты, двух минут хватило, чтобы украсть перчатки. Совсем новые, дорогие. И еще говорят… минутку, дайте послушать…

Оба человека остановились посередине полянки и принялись беспокойно оглядываться. Лис опять захихикал.

– А еще говорят – может, это лесничий? Оказывается, он сурово преследует тех, кто мусорит в лесу, и гоняет их отсюда. Наверняка, говорят, это вредный лесничий прибрал весь мусор, а теперь вот явится и… оштрафует их. Этого слова я не знаю. Наверное, что-то нехорошее с ними сделает, потому что… Да вы сами глядите!

И тут все звери увидели, как оба вредителя бегом кинулись к своей машине, залезли в нее и умчались по шоссе.

А Ремигий уже хохотал во все горло.

– Видели, как они испугались нашего лесничего? Живо убрались из леса. Оказывается, есть у нас союзник в борьбе с людьми-вредителями. Они сочли, что это лесничий прибрал их… опять забыл, ага, перчатки. Пафнутий, это ты бросил их в мусорную яму? Превосходная идея!

Барсук был очень доволен результатами проведенной операции по очистке леса.

– Замечательно получилось! – делился он своим мнением с супругой. – Эти второй раз сюда не приедут, а лес стал чистым. Пафнутий, еще раз поблагодари от нас своего друга Чака, очень хороший он способ посоветовал. А сейчас можно и по домам разойтись.

Вернувшись к озеру, Пафнутий, как и положено, рассказал Марианне во всех подробностях об очистке полянки от мусора. Марианна пришла в восторг и, нырнув в озеро, принесла Пафнутию еще несколько рыбин как премию за отличную работу.

Пока Пафнутий ужинал, Марианна высказала несколько очень дельных соображений в связи с сегодняшними событиями.

– Полагаю, – сказала она, – теперь особенно внимательно за чистотой в лесу станут следить сороки и кабаны. Кабаны, как известно, любят поесть, будут доедать всякие огрызки, корки и прочие остатки от пикников в нашем лесу. А сорокам очень уж нравятся оставленные людьми разные блестящие побрякушки. Вот сороки и кабаны и будут нашими самыми рьяными наблюдателями-часовыми. Послушай, Пафнутий, ты сказал, что весь мусор вы побросали в яму. А яму зарыли?

Улучив момент между двумя рыбинами, медведь сумел дать членораздельный ответ:

– А как же! Этим занимались я и кабаны. У нас лучше всего получается…

А потом тревогу в лесу подняла иволга. С душераздирающим свистом прочесала она несколько раз лес вдоль и поперек, сообщая всем о появлении в лесу людей. На сей раз они заявились на прелестную полянку, ту самую, рядом с которой бедный Кикусь пострадал от ржавой металлической пробки, чуть не проглотив ее.

Первыми к полянке примчались три кабана. Они как раз неподалеку бродили в поисках пищи. Забрались в густые заросли у полянки и оттуда наблюдали за людьми, а над их головами на дереве сидел дятел и тоже наблюдал. Именно они и рассказали собравшимся зверям о том, что происходило на полянке, потому что звери подоспели лишь после того, как люди уже уехали.