Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1268

По-моему, Тереса ненормальная. Оказалось, что из любопытства она встала в очередь за какими-то странным людьми, которые везли чудовищных размеров багаж: ящики величиной с железнодорожный вагон. Тересе страшно хотелось увидеть, что в них такое лежит и как к этому отнесется таможня. За что боролась, на то и напоролась: люди везли коллекцию африканских тамтамов, начиная от крохотных и кончая такими огромными, с полслона. Сперва никто не знал, как брать за них пошлину: как за музыкальные инструменты? Или как за изделия народного промысла? Может, как за кожаный ширпотреб? Вся таможня битых два часа ломала голову, как записать эти тамтамы. В результате тетка ждала все это время, а у самой были два паршивых чемоданчика, и ее вообще пропустили без досмотра. Вышла она наконец оттуда, и мы тронулись в Варшаву на пару часов позже, чем планировали.

Погода испортилась, у Эльблонга начал накрапывать дождь. Разумеется, на мне не было стеклоочистителей: ОНА сняла их после предыдущего дождя. Погода стояла хорошая, ОНА про очистители совершенно забыла. Я уж не стану говорить про НЕЕ гадости, ЕЙ пришлось пережить не меньше моего, и не во всем ОНА виновата. Но стеклоочистители – на ЕЕ совести! ОНА довольно долго ехала под дождем, надеясь, что он вот-вот перестанет. В конце концов между Эльблонгом и Пасленком решила все-таки очистители надеть. Дождь лил уже как следует, стекло у меня было дочиста вымыто, можно было бы ехать и без «дворников», если бы только все проезжающие машины не брызгали грязью. Остановила ОНА меня, вышла и стала крепить стеклоочистители.

Я всеми силами ЕЙ помогала, ОНА же правый очиститель надела как следует, а у левого – не поверишь! – открутила головку от винта! Тоже мне Геркулес, когда что-нибудь нужно сделать – у нее сил не хватает, а тут как крутнет винт, словно люк в подводную лодку закрывает! Винт только хрустнул – и поминай как звали. На левом стеклоочистителе, представляешь? Не могла изуродовать правый, если уж ЕЙ приспичило силушкой похвастаться.

Села ОНА за руль, поехали мы дальше, только сначала бросила мне пару каких-то странных слов. Я даже не поняла каких. Правый очиститель работал, ОНА велела своей мамуле докладывать, что видит. Левая сторона стекла была вся залеплена грязью: ОНА ехала страшно медленно, и все машины нас обрызгивали. Мамуля видела на шоссе сплошь чудеса: то перед нами ехал дорожный знак, то большое дерево выскочило на дорогу, то поворот оказывался одновременно правым и левым. ОНА моментально одурела от такого пилотажа, а я с НЕЙ вместе. Я страшно разозлилась, панически боясь, что ОНА не выдержит и газанет. В таких условиях я бы с НЕЙ не справилась, погодка была не для гонок. Может быть, я и сама виновата в случившемся: я всем нутром старалась не спешить, а результат получился ужасный.

Сперва я сама не поняла, что происходит. Не могу ехать быстрее 60 километров в час, да и все тут! Мне стало дурно. Попробовала прибавить скорость – не тут-то было. ОНА мне помогала, как могла, – бесполезно. Ненаглядный мой, это было очень страшно! Словно паралич меня разбил. Про стеклоочиститель я и думать забыла, плевать, видит ОНА дорогу или нет, я должна прибавить скорость, любой ценой должна вернуть себе былую сноровку!.. Ужас! Тут я поняла, что без врачебной помощи не обойдется.

Дошло это и до НЕЕ, но только когда я перестала стараться и позволила двигателю заглохнуть. Он очень об этом просил – устал, бедняга. Мы были уже неподалеку от Млавы, семь вечера, пасмурно, стемнело рано, движение на шоссе замерло... ситуация безнадежная, почти как у Морсакевича в пуще. Ты же ЕЕ знаешь: ОНА даже капот не подняла, не посмотрела в мотор, только закурила и давай меня уговаривать. Просила меня, умоляла – я и растрогалась. Мне самой хотелось прийти в себя, мотор немного отдохнул, я его уговорила завестись. ОНА облегченно вздохнула, но я-то понимала, что дела по-прежнему плохи. Поехали мы с НЕЙ, а потом все повторилось сначала. Тут ОНА съехала на обочину, решилась поднять капот и заглянуть в мотор, но ничего там не поняла. Да и как ЕЙ понять, если я сама ничего не понимала? Она совсем отчаялась, кругом пусто и темно, на шоссе – ни одной живой души, наконец появился какой-то «мерседес». Он тоже ехал в Варшаву.

ОНА его остановила, водитель оказался человеком сообразительным, вез своего директора, но за него не переживал, бросил его в машине и стал меня осматривать. Вместе с НЕЙ заглянул под капот и в первую очередь проверил искру.

– А бензин у вас есть? – спросил водитель. – Искра-то в порядке, может, бензин не поступает?

Бензина у меня был полный бак, поступал он нормально, они в этом убедились ОНА включила зажигание. Мотор отдохнул и снова заработал, хотя и неохотно. А говорить, в чем дело, никак не желал. Водитель «мерседеса» велел ЕЙ трогать с места, сам поехал рядом Я ужасно боялась, что он махнет на меня рукой и бросит нас на произвол судьбы, поэтому я умолила мотор заглохнуть по новой. Проехать удалось всего несколько метров. Водитель вернулся, снова начал проверять. Оказалось, искры нет. Водитель проверил свечи, аккумулятор, зажигание – все было в порядке. Искра вдруг появилась: мотор согласился сотрудничать! Оба разбежались по машинам, ОНА и водитель. «Мерседес» сразу оторвался от нас, а я все еще не могла ехать быстрее, чем на шестидесяти. От страха я перестала следить за мотором, и он, мерзавец, снова заглох! ОНА готова была зарыдать, фамильные наши бабы, слава Богу, сидели тихо, не приставали. Даже утешали, что жратвы у них много, с голоду не помрут, можно спокойно ждать, когда Господь над ними сжалится.

Вернулся водитель «мерседеса». Он заметил, что ЕЕ сзади нет, наплевал на своего директора и вернулся, чтобы помочь. Ему самому любопытно сделалось, что за неполадки во мне такие. Проверил все, что только можно было, обходился со мной умело, с чувством и толком, в его обществе мне сразу стало лучше. Идиотская искра то возникала, то пропадала. Водитель не мог понять, что это значит, я тоже. В конце концов водитель объявил, что мы поедем вместе. ОНА пусть едет, за ним, а он будет поглядывать в зеркальце. Если что-нибудь случится, он возьмет нас на буксир. Мотор с радостью согласился бы и на такой позор, он все хныкал, что искра совсем пропала, что он устал и просит оставить его в покое, А я смертельно испугалась. На буксире, безвольная и бессильная, отданная да милость какого-то чужого «мерседеса»!!! Столько километров! Нет, только не это!

Мне удалось наконец-то умолить этого лентяя, всю душу вложила в уговоры. Мотор согласился войти в наше положение. Мы тронулись все на тех же шестидесяти километрах: «мерседес» впереди, мы за ним. Я подивилась необыкновенному благородству этого человека. Если бы хоть одна из нас прилично выглядела, я бы еще поняла, но куда там! Представь себе: я – извазюканная, как свинья в хлеву, с отломанным стеклоочистителем, а ОНА грязная, усталая, мокрые волосы сосульками свисают на лоб – пугало! Допустим, он извращенец, у него плохой вкус, но какой ему от нас прок? Я еле ползу, а с НЕЙ в машине сидят три толстые бабы... Нет, это просто редчайшее благородство!

Дождь прекратился, зато пал туман. Нас это слегка утешило, потому что в тумане водитель «мерседеса» не мог ехать быстро. Он, бедный, из-за нас добрался до Варшавы на два часа позже, чем мог бы. Проводил он нас до Жолибожа и только там простился.

И сейчас я сама не знаю, что делать. О, мой Повелитель, вернись ко мне скорее. Мне казалось, я выздоровела, уже на следующее утро мотор вел себя нормально, сказал, что с искрой никаких проблем нету. Мы свободно вытянули восемьдесят километров в час, можем и больше. Правда, ОНА еще не пробовала. И все же мне как-то не по себе. Не знаю, что со мной было. А вдруг повторится то же самое? ОНА ничего не делает, ждет тебя... вот только помыла меня на станции техобслуживания, потому как после этого страшного путешествия мне и на люди-то стыдно было показаться. Все остальное ОНА оставляет до твоего приезда. Я полностью с этим согласна, мне приятнее, когда мной занимаешься ты. Вернись, мой возлюбленный, мне очень страшно, и я не успокоюсь, пока ты не будешь рядом.