Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 1217

Позднее в газетах и на телевидении появилась фотография того водителя со стоянки перед супермаркетом. Оказалось, что фамилия его — Липсчак. Сообщалось также, что он пропал без вести. Семья утверждала, что его похитили, был даже один звонок с требованием сумасшедшего выкупа.

Родные подняли страшный шум. Информация в прессе появилась только раз, потому что вскоре выяснилось, что этот тип якобы вовсе не был похищен, а попал по пьяной лавочке в аварию и погиб. А раз это была самая что ни на есть обычная авария, поскольку покойник перед этим элементарно напился и неудачно сверзился с какого-то моста, то интерес к этому делу сразу же пропал.

Пропал у всех, за исключением Наталки.

Настырная девчонка провела свое частное расследование, осложнявшееся тем, что была несовершеннолетней и никто не хотел с ней разговаривать. Подростки в этом возрасте должны учить уроки, а не заниматься посторонними трупами. Брат вообще ничего не заметил, а всякие странные происшествия были ему глубоко по барабану.

Все последующие годы Наталка упрямо продолжала свое расследование. Направление движения подозрительной машины она запомнила еще в тот раз, когда брат некоторое время ехал за ней следом. На светофоре они разминулись: брат поехал прямо, а подозрительная машина свернула на Виляновскую. Позже, прочесывая район на велосипеде и легко входя в контакт с местной молодежью, Наталка получила не слишком точную, но все же информацию. Похоже, искомая машина стояла несколько часов около старого домика на задах закрытой забегаловки. Чья-то подслеповатая бабка видела, как пьяненького мужика заботливо пересаживали из одной машины в другую. О второй машине сведений не сохранилось, зато первая осталась на том же месте, а два дня спустя в ней был обнаружен труп пропавшего владельца. И никого это дело не заинтересовало, следствие проведено не было!

Относясь с подозрением к разного рода несчастным случаям, Наталка надыбала дело о ребенке. В школе как раз шли выпускные, но с ее упорством это не было проблемой, наврала с три короба, что собирается на юридический, и добралась-таки до папок уже прикрытого дела.

Родители заявили о похищении. Мальчику было четыре года. На третий день оказалось, что ничего подобного. Упал с лестницы в их собственном подвале, его нашла собака, подняла вой… Только вот что-то не срасталось, и в первую очередь накладка с временем. Ребенок вроде бы разбился насмерть, но в то же время жил еще два дня, и собака молчала Наталка нашла врачей со «скорой», те сказали, что мальчонка умер максимум за три часа до того, тогда и собака затянула свою песню, а медицинское заключение пропало…

— Единственное разумное существо в этой истории как раз собака, — буркнул Витек.

— Никаких похищений, сплошные несчастные случаи, — проворчала Малгося.

— И где, интересно, это заключение пропало: в полиции, в прокуратуре или в морге? — желчно спросила я.

Точных сведений у Наталки не оказалось, но похоже, что именно в прокуратуре. Там вообще постарались ничего не заметить. И где преступление? — никто ребенка с лестницы не сбрасывал, родители нормальные, не алкоголики, не извращенцы, прости господи, заботливые, а дети сейчас такие непредсказуемые — только держись! Одни с чердака с бабушкиным зонтиком сигают, другие квартиру поджигают, а третьи на гладильной доске катаются с крыши, сущее наказанье!

— И все сообщали в полицию, — заметил как-то странно задумавшийся Павел. — Или был кто-то, кто не сообщил?

— Был, — немедленно дала ответ Аня, отлично понимая, как далеко она может продвинуться в своих откровениях. — Это тоже сведения от упрямой Наталки. Мало что въедливая, так еще и наблюдательная.

Только раззадоренная первыми трудностями Наталка не сдавалась. Вынюхивая, как охотничья собака, она принялась приглядываться ко всем персонам женского пола с буйными черными волосами, но очередное странное происшествие произошло вне всякой связи с этим отличительным признаком.

Сгущались предвечерние сумерки, на улице, считай, никого, Цветочная улочка тихая, мало кто ездит, магазинов почти нет, вот люди зря и не слоняются, а Наталку туда занесло в «Галантерею». Из этой «Галантереи» она все и видела.

Какой-то паренек лет шестнадцати шел в наушниках, а значит, ничего не слышал, а за ним с жуткой скоростью катилась инвалидная коляска. Коляска парня догнала, подрезала под коленки, тот, не ожидая такого свинства, плюхнулся на сиденье и умчался вдаль. Не успела Наталка выскочить из магазина, чтобы из чистого любопытства досмотреть представление, как коляска уже свернула в Кольцевую, ее загородила какая-то машина, за машиной что-то телепалось, вроде как инвалид на костылях пытался сесть внутрь, а парень с наушниками ему помогал. В результате машина с инвалидом и парнем уехала, а коляска осталась.

В последней момент Наталке удалось разглядеть и записать номер, не коляски, понятное дело, а машины, насчет одной цифры только не было уверенности. И тут возникла жуткая проблема: что делать с коляской? Если это было похищение, то она — вещественное доказательство и надо ее как-то сохранить. А как? Украсть? Забрать домой? Нанять охрану? Прикрыть тряпкой и пристроить на помойке? Остаться при ней на веки вечные и караулить?

Как только снова стало понятно, что никогошеньки вся эта история не волнует, и разъяренная Наталка снова приехала на Цветочную, коляски уже след простыл. Упорная сыщица все-таки углядела двух девчушек, споривших о каком-то Яцеке, и без труда встряла в дискуссию.

Наталке было уже полных семнадцать лет, девчушки застряли где-то между пятнадцатью и шестнадцатью, а посему она как старшая и более опытная являлась для них ценным источником жизненной мудрости, особенно по части чувств. А спорили малолетки, как поступить, ибо Яцек не явился на свидание и два дня, с пятницы до понедельника, вообще не отзывался. Абонент, видите ли, был недоступен, а когда в понедельник пришел в школу, ничего не хотел объяснять. Да, извинялся, но где был, что делал, почему подвел, — ноль звука, молчит, как партизан на допросе. И что теперь делать? Обидеться навсегда, порвать с ним, а потом идти топиться?

Как старший и опытный товарищ Наталка посоветовала не рвать отношений и не топиться, а наоборот, показать ей этого Яцека. Поскольку она визуально не напоминала будущую вампвумен, Яцек был ей продемонстрирован.

Это оказался тот самый парень, что прокатился в наушниках на инвалидной коляске. И хотя Наталке он тоже ничего не поведал, она и так нарыла необходимую информацию. С Яцеком и девицами она оставалась в контакте следующие три года, и оказалось, что не напрасно. В итоге она узнала, что парня и в самом деле похитили, причем, по его мнению, как-то слишком заумно и с перебором. Отпустили за бабки, которые его старики, можно сказать, с кровью от сердца оторвали, так как планировали инвестировать их в долговременный семейный проект. Инвестиция Наталке была до лампочки, а вот подробности похищения она поразнюхала.

Действительно, наезд инвалидной коляски, да еще сзади под коленки, — большая неожиданность, а тут еще наушники, ничего не слышно. А когда его стали сажать в машину, Яцек открыл было рот, и туда запихнули что-то безумно вкусное! Наподобие паштета, пахнет обалденно! Только липкий, и чересчур много его было, но выплюнуть силы воли не хватило! Пока проглотил, уже сидел в машине, а в освобожденное от наушника ухо ему соблазнительно нашептывали какую-то байду об эксперименте по дегустации, в котором можно поучаствовать. Сначала жратва, потом призы. Он и согласился, как последний идиот, может потому, что очень жрать хотелось, а поесть он всегда любил, тем более что от этого не толстел.

Куда его везли, понятия не имеет, всю дорогу на него давила чья-то туша, что твой Кинг-Конг, только с черной гривой, и совала ему в рот по кусочку той липкой вкуснятины, он и не подумал, посмотреть, куда едет, только с каждой минутой делался все голоднее и голоднее. Видать, те кусочки возбуждали аппетит. В конце концов, привезли его в очень даже приличное место, где на столе было полно еды. Только он собрался отвести душу, как ему велели позвонить родителям, и атмосфера резко переменилась.