Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич - Страница 1562

— Так бери десяток, у меня этого товара много, и разного калибра.

— Может, и возьму позже, а пока кликни кого из своих помощников, пусть достанут фаллос.

— Некого кликать. Сам сейчас поднимусь.

Дуканщик взял из угла небольшую складывающуюся лестницу, приставил к стеллажу, руками схватился за поручни, намереваясь начать подъем.

Тут-то и почувствовал он, как из-за ремня рука капитана выдернула его «кольт», а в спину уперся ствол другого пистолета. Следом спокойный, почти трезвый приказ, заставивший афганца вздрогнуть:

— Стоять, Амирхан! Не дергаться!

После секундного замешательства дуканщик произнес:

— Ты… ты что, Слава, какой Амирхан? У тебя с головой непорядок?

— У меня порядок, полный порядок, — успокоил дуканщика начальник клуба и свистнул два раза.

На сигнал в лавку вошел майор Гуреев.

Увидев лишенного возможности сопротивления хозяина дукана, быстро подошел к нему. Схватил за руки, опустил за спину и тут же защелкнул на запястьях наручники. Обернулся к Ерохину:

— Молодец, капитан! Ловко сработал!

— Как учили! Вот, — начальник клуба передал особисту пистолет дуканщика, — за поясом был.

— «Кольт»?

— Угу! Хорошее оружие, импортное, автоматическое! — оценил ствол Ерохин.

Гуреев приказал задержанному:

— Шагом марш на свое привычное место, господин Амирхан!

Дуканщик попытался возмутиться:

— Да вы что, с ума все посходили? Я — Оман, о каком еще Амирхане речь идет? Если что нужно взять даром, так берите, вы власть, а спектакль разыгрывать нечего.

— Вот именно, Амир, давай обойдемся без спектакля.

Толчками майор вернул дуканщика в его кресло. Сам достал такую же, как у Амирхана, портативную радиостанцию из числа трофеев.

— Витя! Слышишь меня?

— Слышу!

— Давай-ка аккуратненько в дукан нашего клиента. Смотри, осторожно!

— Сделаем, товарищ майор!

Дуканщик, сощурив глаза, с тревогой посмотрел на офицера, которого ранее никогда не видел, но который явно не был общевойсковым офицером. Скорее сотрудник КГБ. Представитель высшей военной контрразведки. Но о каком клиенте он говорил в эфир?

И Оман, он же главарь крупной группировки душманов Амирхан, вскоре получил ответ на свой вопрос.

В лавку двое военных ввели Ахмада. Амир сначала не узнал брата, потому как одет Ахмад был в советскую военную форму и на его лице отсутствовала традиционная борода. Сейчас он выглядел совсем юным и очень испуганным.

Особист указал дуканщику на Ахмада:

— Узнаешь родную кровь?

Амирхан мрачно опустил голову, не сказав ни слова.

Майор подвел молодого афганца ближе к стойке.

— Ну, что ж ты замолчал, гроза гор? Или не желаешь признать братца? А мне помнится, ты собирался его обменять. Или я что-то путаю?

Дуканщик поднял тяжелый взгляд:

— Зачем вы привезли его сюда?

— Как зачем? Чтобы братья могли свидеться!

— Уберите его!

— А вот командовать, Амирхан, здесь буду я! Ты свое откомандовал!

— Уверен в этом, майор? У меня ваши люди! И если со мной или с ним, — дуканщик кивнул на брата, не называя того по имени, — что-нибудь случится, то полковника и младших офицеров разорвут в клочья, а о бабе я и не говорю. Она будет завидовать тем, кто примет столь мучительную смерть.

Особист облокотился на стойку:

— А вот об этом давай поговорим! Мы получили твое требование. Оно нам не подходит.

— Каково ваше предложение?

Майор уточнил:

— Не предложение, а требование. И первым пунктом этого требования является информация о тех военнослужащих Советской армии, что работали на тебя!

— Почему я должен отвечать прямо сейчас, здесь? Если вы сумели захватить меня, то везите к себе в штаб. Там и будем разговаривать.

Особист улыбнулся:

— Нет, Амирхан, разговаривать мы будем здесь и сейчас. Так кто снабжал тебя информацией?

— Этот человек уже покинул территорию Афганистана. И, насколько мне известно, Союз тоже!

— Вот как? А я только вчера имел возможность лицезреть майора Трофимова. И уезжать он вроде пока не собирался.

Амирхан бросил быстрый взгляд на особиста:

— Кто такой майор Трофимов?

— Амирхан, вот сейчас ты ведешь себя глупо. Нам достаточно посадить Трофимова и полковника афганских вооруженных сил Хабитдина друг против друга, и они быстренько во всем сознаются.

— Так зачем же вы спрашиваете о них меня?

— Из желания проверить твою правдивость. Но, видимо, рассчитывать на нее не приходится. Кстати, если ты считаешь, что вопрос об обмене брата может решиться положительно, то заблуждаешься.

Особист специально тянул время, чтобы старший лейтенант Калинин успел начать операцию по освобождению заложников. Лавка Омана-Амирхана наверняка находится под контролем его людей, и стоит сейчас вывести дуканщика под конвоем, обстановка может принять непредсказуемый характер. И если боевики не решатся на открытый бой в городе с целью освобождения хозяина — все же им неизвестно, какие силы русских сосредоточены в самом поселке и вокруг него, — то сообщение о пленении Амира уйдет в Аяд точно, и это может серьезно осложнить работу Калинину, если не свести ее к нулю. В Аяде имеется целая сеть колодцев, потайных мест, даже, возможно, подземных ходов, чтобы надежно спрятать заложников. Да и прятать их всех нет необходимости. Достаточно одного полковника Бобрикова, а остальными элементарно прикрыться. И тогда Калинину придется отступить, а командованию принимать решение об обмене. А отпускать Амирхана никак нельзя. Потому-то Гуреев и проводил ничего не значащий допрос в лавке главаря душманов.

Услышав последнюю фразу майора контрразведки, Амирхан напрягся. Но по-прежнему старался соблюдать спокойствие. Он умел владеть собой.

— Что вы хотите этим сказать?

— Насчет заблуждения?

— Да!

Особист взглянул в глаза врага. И тот прочитал в его взгляде смертельный холод. Майор ответил:

— А сказать я хочу следующее! Что такое для армии потеря полковника? Я уже не говорю о лейтенанте, прапорщике и медсестре. По большому счету, ничего. Обычные боевые издержки. Ничего особенного начальник штаба сообщить не сможет, так как уже сегодня в Управлении соединения начались мероприятия, направленные на то, чтобы минимизировать ущерб, который может быть нанесен из-за откровенности полковника в плену. Тут и смена всевозможных кодов, шифров, штатного расписания и мест дислокации частей, изменение планов, ну и так далее, тебе как выпускнику военной академии должно быть известно, ЧТО делается в этих случаях. Так что полковник, если говорить начистоту, в военном плане для нас и для твоего руководства уже никакой ценности не представляет. Вот если бы он работал на тебя вместо какого-то замполита, тогда да! Тогда дел бы он наделал неслабых. А так…

Амирхан, понимая, что особист прав, задал свой вопрос:

— А как насчет того, что вы никогда своих не бросаете?

— Это все слова!

— Зарубежные средства массовой информации долго и с упоением будут муссировать тот факт, что русские принесли в жертву военным интересам жизнь своих людей!

Гуреев небрежно махнул рукой:

— Плевать, что будут писать и говорить о нас на Западе! А наши СМИ представят ситуацию так, как надо нам. Или, что более вероятно, вообще не упомянут о ней. Как будто, Амир, ты не знаешь возможностей КГБ. Так что рассказывай по порядку и без эмоций о Трофимове. Когда, где и при каких обстоятельствах тебе удалось завербовать его. И в письменном виде, Амир, в письменном.

— Но у меня скованы руки!

Особист взглянул на начальника клуба:

— Слава, переведи ему руки вперед, не снимая наручников.

— Сделаем.

Язык капитана еле проговорил это слово. Гуреев посмотрел на витрину, у которой слушал беседу начальник клуба. На ней стояла ополовиненная бутылка водки.

— Ну, ты даешь, капитан! Что, невтерпеж?

— Так я ж для поддержания формы, майор!

Особист укоризненно покачал головой и сам направился к Амирхану.