Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич - Страница 1416

– Для чего вы все это мне говорите, полковник? – спросил Баженов.

– Для того, чтобы ты понял. Тебе выпал шанс в корне изменить жизнь. Что тебя ждало в Союзе, если допустить, что ты невредимым вернулся бы из Афганистана? Ну, возможно, пять лет командировки в одну из стран Варшавского договора. А потом? Вновь ТуркВО или ЗабВО? Военные городки с ущербными домами офицерского состава, где в трехкомнатной квартире ютятся три семьи? Хорошая зарплата? Но так ли она высока, если супруга не работает, сидит с маленькими детьми? Карьерный рост? Генеральские лампасы, столица? Не исключено, если у тебя есть высокопоставленный родственник. У тебя есть такой родственник?

Сергей буркнул:

– Нет!

– Вот! Нет! А значит, в лучшем случае ты дослужился бы до полковника и в пятьдесят лет вышел на пенсию. Стариком, отдавшим силы и здоровье службе. И это, если ты вернулся бы из Афганистана невредимым. А если инвалидом? Кому бы ты, кроме родителей, был нужен? Государству? Ему нужны здоровые люди! Я знаю, что тебе предложил Фархади. Соглашайся, мой тебе совет. И ты согласишься, если не дурак, напичканный идиотскими утопическими идеями построения благополучного коммунистического общества, формации, где от каждого по способности и каждому по потребности. Ты хоть раз задумывался, какой придурок станет работать, если и без этого получит все, что захочет? По потребности. Одно слово, утопия. То же, что обещает Фархади, – реальность. Свобода, деньги, обеспеченная жизнь. Понимаю, сейчас тебя мучают угрызения совести. Ты считаешь себя предателем! Это пройдет. И потом, кого ты предал? Тех, кто послал тебя умирать за утопические идеи? Так они первыми предали тебя, обманув в главном. В том, что ты воин-интернационалист, а не оккупант. Солдат, выполняющий приказ, а не банальный убийца. А ты и оккупант, и убийца. Хотя бы потому, что служил в войсках, ведущих активные боевые действия против страны, которой никто не объявлял войну. С Японией у нас мирного договора нет, и Союз до сих пор находится в состоянии войны с ней. Правительству Афганистана войну не объявляли. Так как назвать тех, кто исполняет заведомо преступные приказы? Кем был недавно и ты? Вот о чем подумай, а не о том, что ты кого-то предал. Никого ты не предавал, старший лейтенант. Никого! Здесь пить запрещено, но если захочешь расслабиться, что, по-моему, тебе просто необходимо, дай мне знать через дневального! Найду немного спирта.

Баженов ответил:

– Благодарю! Как-нибудь обойдусь без спиртного!

– Ну, смотри! И выше нос, старлей! Все будет о’кей, как говорят инструкторы-американцы. Будь!

– До свидания, полковник!

– В следующий раз, если не называешь по имени-отчеству, будь добр к званию добавлять слово господин. Уяснил?

– Уяснил!

Довлатов вышел из комнаты.

Сергей заставил себя принять душ. После чего разделся и лег на кровать. Представил Риту, и на глаза невольно навернулись слезы. Он навсегда потерял ее, свою первую и единственную любовь. Уснул Баженов, когда за окном забрезжил рассвет.

Глава 3

Полковник Смирнов пригласил к себе командира отряда спецназа КГБ майора Дросова к 10.00.

Дросов прибыл точно в назначенное время.

Смирнов предложил майору место за столом совещаний. Секретарь полковника принесла чай с конфетами. Спецназовец проводил ее восхищенным взглядом:

– Все же хороша у вас помощница, товарищ полковник. Очень похожа на одну мою знакомую.

Полковник удивился:

– Знакомую? У вас и здесь?

– Да нет, не в Афгане! Кстати, у вашей секретарши сестра случайно в Ташкенте не проживает?

– Нет, а что?

– Ничего! Просто знакомая, о которой я упомянул, живет в столице Узбекистана, неподалеку от Белого дома, то есть штаба ТуркВО. Я с ней в ресторане «Соехат» познакомился. Да, было дело в отпуске. Любовь нешуточная закрутилась. Я представился ей обычным армейским офицером, проходящим службу в Мары. Так дело дошло до того, что Марина, так ее зовут, решила уехать из Ташкента со мной в эти самые Мары. Пришлось ретироваться по-тихому. Подленько, конечно, с моей стороны, но не мог же я ей открыться? Сейчас, наверное, думает, какой козел этот майор Андрейченко, так я ей представился. Вскружил бабе голову, да и свалил, получив свое! А я, честное слово, Евгений Дмитриевич, с удовольствием связал бы с ней свою жизнь. Как думаете, если отряд выведут из Афгана и я приеду к Марине, поймет она меня? Простит ли за вынужденные ложь и предательство?

Полковник покачал головой:

– Вряд ли, майор!

Дросов вздохнул:

– Вот и я так думаю! И даже в письме объясниться не могу!

– Не надо было развивать отношения! Насколько я знаю, в «Соехат» постоянно очередь девиц всяких. Без офицеров их в ресторан не пускают. Выбрал бы из тех, у кого поведение полегче, переспал да и забыл.

Дросов вновь вздохнул:

– Не смог! Очаровала меня Марина, с первого взгляда. Есть в ней что-то, что заставляет помнить ее. Хотя прошло немало времени. Почти год! Да, но достаточно лирики. Заговорил я вас с ходу.

– Ничего! Все нормально. Человеку иногда просто необходимо выговориться! Надеюсь, за моей секретаршей не приударишь?

– Нет! Здесь это исключено!

– Ну, хорошо! Перейдем к делу?

– Да, конечно, извините!

– Как чувствуют себя бойцы отряда после переброски? – спросил Смирнов.

– А как они могут себя чувствовать? Все о’кей! Нам не привыкать мотаться по Афганистану. Так же, как и по Анголе, и по Никарагуа в свое время! Отряд готов к выполнению боевой задачи.

– Это хорошо! – согласился полковник и протянул майору карту: – Вот ознакомься, Сергей Иванович, с маршрутом, который разведка отработала специально для твоего отряда.

– Это по переброске к Пакистану?

– Так точно!

Майор взглянул на карту, где красным карандашом была начертана ломаная линия с тремя крестиками на изломах.

– А что означают кресты? – спросил Дросов.

– Они обозначают этапы маршрута!

– И что? Весь этот путь по горам отряду предстоит пройти пехом?

– Где-то пешком, где-то на бронетранспортерах, где-то на «вертушке». Первый этап отряду предлагаю пройти на БТРах, затем посадка на «Ми-8» на площадке, обозначенной вторым крестиком. До места, отмеченного третьим крестом, перелет на «вертушке». Вот только сесть там «Ми-8» вряд ли сможет. Ландшафт местности не позволит. Придется десантироваться по-штурмовому, с помощью тросов.

– По-штурмовому так по-штурмовому, ноу проблем, – согласился майор. – Ну, а дальше пешком, да?

– Да, Сергей Иванович, дальше до выхода непосредственно в квадрат «Z» отряду придется совершить пеший марш по сильнопересеченной, скажем так, местности.

– Хорошо сказали. Сильнопересеченная местность. Действительно, сильнее некуда. Горы и ущелья, да еще перевал у границы.

Полковник добавил:

– С которого, я имею в виду перевал, вы увидите лагерь Фархади и близлежащий к нему кишлак, как на ладони.

– Что ж! Рейд предстоит не сказать чтобы легкий, не прогулка, но и не особо сложный. Пройдем!

– Не сомневаюсь!

– Но, как понял, маршрут отработан для отряда, а как насчет оперативно-тактической войсковой группы поддержки и прикрытия?

– Это мы совместно с генералом Еременко обсудим. Он вот-вот должен вернуться из Пакистана.

– Ясно! Что еще можем обсудить без генерала?

– Состав оперативно-тактической группы!

– Стоящее дело. Что предлагаете?

– Использовать в качестве ОТГ штурмовую роту отдельного десантно-штурмового батальона резерва командующего армией!

– Звучит громко и устрашающе. Интересно узнать, эта рота принимала участие в боевых действиях или все больше так и находилась в резерве командующего при штабе армии?

Полковник поднялся: