Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич - Страница 1385

Рита побледнела:

– Зачем ты мне все это говоришь, старая калоша? – Молодую женщину обуяло негодование: – Какого черта ты лезешь в мою личную жизнь? Кто дал тебе право издеваться над другими? Ты гадкая, ядовитая змея. Противная, опасная и подлая!

Евдокимова поджала губы:

– Я – калоша? Змея? А ты шлюха подзаборная! И будешь шлюхой всю жизнь. С ней, как с человеком, а она… проваливай, чтоб глаза мои тебя не видели, стерва паскудная!

– На себя посмотри! Тебя зависть огнем жжет! Я сплю с одним, любимым человеком, а ты обслуживаешь и полк, и бригаду.

Евдокимова не сдержалась и завизжала:

– Молчать!!! И вон! Вон отсюда!!!

– Да пошла ты!

Рита вышла из отсека.

Старшая медсестра прошипела вслед молодой женщине, позволившей себе так разговаривать с ней:

– Я-то пойду, а ты, сука, ой как пожалеешь о своих словах. На дежурствах сгною, падаль!

Этих слов Маргарита не слышала, но настроение было испорчено. И надо же, живут такие люди, злые, завистливые. Их жаба душит, когда другим хорошо. Надо любыми методами и средствами все испоганить, облить грязью, опошлить. Ну почему, почему такая несправедливость? За все свои неудачи они мстят другим. И никто не может остановить их. Ведь знает замполит батальона, что собой представляет Евдокимова, знает. И командир знает. Но ничего не предпринимают? Почему? Потому что старшая сестра стучит на подчиненных? Но ведь ее информация сплошная ложь?! Получается, командованию нужна ложь? Для чего? Вот это непонятно!

Обида душила Риту, когда она шла по аллее, удаляясь от женского модуля. Все же Евдокимова добилась своего. Укусила исподтишка, как змея. И теперь вечер отравлен. А ей встречать Сережу. Сумеет ли она забыть о разговоре с подлой завистницей? Постарается, но осадок останется. Сволочь Евдокимова, какая же она сволочь!

Думая о своем, Рита не заметила, как прошла мимо Ольги Носовой, своей подруги, с которой жила в одном отсеке. Та окликнула соседку:

– Рита!

Маргарита вздрогнула:

– Оля, ты? А я и не заметила!

– Заметишь тут! Идешь бледная, растрепанная, задумчивая, в глазах слезы. Что случилось-то?

Рита вздохнула, промокнув платком действительно влажные глаза:

– И не спрашивай!

Ольга взяла подругу под руку:

– Ну нет, так дело, дорогая, не пойдет! К тебе кто-то из мужиков приставал?

– Нет! Хуже!

– Хуже? А ну-ка пройдем в курилку пехотной роты, пока там никого нет!

– Зачем, Оля?

– Расскажешь, что произошло! Ты на себя со стороны поглядела бы! Кто-то серьезно задел тебя? – Подруга чуть ли не силой провела Маргариту в курилку и усадила на скамейку: – А теперь, давай, колись, что случилось. Кто обидел тебя?

– Ничего не случилось. Просто Евдокимова пригласила на разговор к себе. Поговорили!

– Вот оно что? Теперь понятно! И эта истасканная подстилка пыталась убедить тебя, что здесь, в Афгане, нет места для настоящей любви. Заодно обгадила и ваши с Сергеем отношения, так?

Рита кивнула:

– Так!

– Надеюсь, ты достойно ответила ей?

– Да! Сама удивляюсь, откуда и красноречие проявилось. Высказала ей то, что и повторить не смогу.

– А в морду не дала?

Маргарита вскинула свои красивые глаза на подругу:

– Ты что, Оля? Как можно?

– Значит, не дала! Зря! Я на твоем месте пару оплеух влепила бы по ее противной роже. А слова? Что слова? Да, они могут быть неприятные, но не более. И вызывают ответную реакцию. Другое дело, когда по мордам. Тет-а-тет! Без свидетелей. А словами? Пустое. Только хуже себе сделала. Теперь эта тварь пробитая достанет тебя дежурствами и кляузами на твое якобы недопустимо легкомысленное поведение. Замполиту от нее больше ничего и не надо. Но ладно! Ты не смогла, я разберусь с начальницей! Мне есть чем припугнуть старую крысу. Так что держи хвост пистолетом. Евдокимова больше не тронет тебя.

Маргарита грустно улыбнулась:

– Пойдешь, изобьешь ее?

– Нет! Для этого момент упущен. И упустила его ты! Я же шантажом возьму нашу красотку!

– Шантажом?

– Именно! Подлецов надо бить их же оружием! Или сука отстанет от тебя, или хрен она вывезет в Союз те два тюка джинсов, что хранит в своей подсобке. Там еще пара «Шарпов» двухкассетных припрятана. Так что зацепить ее проще простого! Ты куда шла-то?

Рита пожала плечами:

– Не знаю! Просто вышла от Евдокимовой и пошла. Куда? Не думала!

– И если бы не я, то могла и на минное поле зайти. Хотя нет, на колючке споткнулась бы или на пацанов с постов караульных. Но скорей всего ты, дорогая, прямым ходом уперлась бы в дверь отсека своего замполита. Он у тебя в казарме сейчас?

– Нет! На выходе!

– На выходе? Замполит и на выходе? В роте обеспечения? Странно!

– Ничего странного, он такой!

– Глупый еще! Как и ты! Но ладно, иди в отсек своего суженого, да приведи себя в порядок, а я навещу мегеру Евдокимову. И завтра эта сука будет улыбаться тебе во весь свой поганый рот, словно ты ее лучшая подруга.

– Уверена?

– Абсолютно! Да что говорить? Завтра сама убедишься в этом. Шантаж, Ритуля, великое дело, если применить его с умом и во имя торжества справедливости. Что я сейчас и сделаю. Ну все, оклемалась чуть-чуть?

Рита кивнула:

– Оклемалась. Спасибо тебе, Оля!

– Спасибо в карман не положишь, а вот если твой Серега меня со своим ротным сведет, будем в полном расчете!

– Тебе нравится Свистун?

– Представь себе, нравится! В этом есть что-то странное?

– А как же начфин наш?

– Да пошел он, козел! Надоел! Ему как раз Евдокимова подошла бы. Два сапога – пара!

– Но ты же давно спала с ним?!

– От безысходности, дорогая! На безрыбье… сама понимаешь, и рак… Ладно. Разошлись. У меня, кроме старухи, еще дела. Но ты о моей просьбе не забывай, ладно?

– Ладно! Но ничего обещать не могу!

– Вот это могла и не говорить! Сама понимаю, таких, как Свистун или твой Баженов, на понт не возьмешь. Ребята серьезные! Ну, удачи. Я пошла!

– Счастливо, Оля!

Подруга оглянулась. На ее губах играла улыбка.

– Это тебе счастья! Ты у нас на базе, может, одна такая, по-настоящему счастливая! Храни его, свое счастье!

Ольга направилась в сторону женского модуля.

Рита же, успокоившись, пошла к мужскому общежитию. Не обращая внимания на офицеров, находившихся возле модуля, поднялась по металлическим ступеням, открыла оцинкованную дверь, вошла в отсек.

Тело обдало приятной прохладой от не выключенного утром кондиционера.

Надо привести себя в порядок. Наверное, видок у нее, мама не горюй, раз Ольга удивилась. Да и немудрено. После такого сердечного разговора с мадам Евдокимовой. Рита подошла к зеркалу. Чуть опухшие глаза, две едва заметные морщинки, опущенные уголки рта.

Да, видок не лучший! В таком виде встречать Сережу нельзя. Он спешит к ней радостный, а она? Чучело чучелом. Надо встряхнуться! Для начала принять душ и выбросить из головы разговор с Евдокимовой. После душа, переодевшись в джинсы и легкую кофточку, Рита прошла в магазин Военторга, купила продуктов. Зашла в женский модуль. Взяла в своем отсеке подаренную Ольгой бутылку шампанского. Вернулась в отсек Баженова, навела в нем порядок. Протерла пыль. За окном пронесся «афганец». На этот раз быстрый, незатянувшийся. После чего все стихло. Рита вновь подошла к зеркалу. Увидела пятно в нижнем правом углу полотна. Достала платок, чтобы вытереть пятно. Но как только прикоснулась к зеркалу, оно вдруг упало и разлетелось на мелкие осколки. Девушка вскрикнула:

– Ой! Господи! Зеркало бьется к беде. К смерти. Так говорили в детдоме.

И Маргарита верила в эту примету. Для чего у нее были основания. Как сейчас, она помнит детский дом. Зеркало в бытовке. Летний вечер. Сильная гроза. Девчонки, что ушли с воспитательницей в лес, бегут по полю. Треск зеркала, которое ни с того ни с сего раскололось на три части. Зигзаг молнии, удар грома. Такой сильный, что от неожиданности пятнадцатилетняя Рита даже присела. А потом страшная новость, потрясшая всех в детском доме. Ударом молнии на поле убило двенадцатилетнюю девочку Настю. Обгоревший до неузнаваемости труп в подсобном помещении. Это уже позже. Похороны. Когда небо было чистым, бездонным, без единого облачка. И яркое солнце. Хоронили Настю в закрытом гробу. Плач.