Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич - Страница 1309

24 сентября (вчера) у старшины был день рождения. Отметили во время пересменки узбекским пловом, лепешками, а сержант Гейрат Анарбаев постарался и порадовал именинника и земляка фирменным тортом, шутливо названным панджшерским.

А спустя пару дней после моего отлета из полка в штабе дивизии узнал, что во время очередного обстрела одна из душманских мин упала рядом с полковой пекарней. По счастливой случайности никто из моих знакомых не пострадал, хотя в тот день по вызову в Руху летал вертолет. Значит, были раненые и убитые.

…По заданию редакции и „общественному поручению“ политотдела дивизии вылетел в Руху, где должен был поприсутствовать на первом в полку отчетно-выборном партийном собрании. Проходило оно в 4-й мотострелковой роте в так называемой комнате советско-афганской дружбы. Это было обычное помещение в глинобитном доме, стены которого украшали портреты членов политбюро и руководства НДПА (Народно-демократической партии Афганистана), а также другая наглядная агитация.

— Вы из штаба дивизии? — как мне показалось, несколько удивленно и даже разочарованно переспросил, пожимая руку, замполит батальона капитан Константин Орленко.

Здесь, видимо, в качестве свадебного генерала, ждали кого-то рангом повыше, а не корреспондента-старлея. Секретарем ротной парторганизации оказался среднего роста худощавый старший лейтенант — киргиз Абдимажит Абдирохианов (в Афганистане с марта 1984-го, командир взвода). Его получасовой доклад оказался на удивление конкретным, с критическим запалом. Вот выдержки из журналистского блокнота:

„Докладчик говорит о недостатках профессиональной подготовки, отмечая беспечность в бою некоторых офицеров, слабое знание ими тактики действий в горах. Так, коммунист Алексеев (командир взвода) не разобрался до конца в обстановке… Задачу дозорному отделению поставил в общих чертах, в результате взвод оказался в ста метрах от противника. Лишь счастливый случай уберег „заблудившийся“ взвод от плотного огневого поражения. Дальше коммунисту Алексееву ставится в вину не всегда бережное хранение оружия в подразделении (видимо, были предпосылки к его утере).

Член КПСС Аббасов умело командует ротой. Отлично знает технику, в срок выполняет поставленные задачи. Но, оказывается, и он не без греха — не всегда самокритичен в оценке своих действий. Так, никому не сказав о своем местонахождении, Аббасов не успел вовремя прибыть в роту, которую подняли по тревоге. На боевое задание она ушла без командира“. (Вопиющий факт, за который могли не только понизить в должности, но и запросто исключить из партии. Аббасов, как я понял, отделался двумя выговорами — служебным и партийным. Учли, видимо, личное мужество и факт представления офицера к награде.)

А докладчик продолжал „сыпать“ соль на раны»:

«Коммунист Тищенко имеет партийное взыскание за недостаточный контроль за личным составом… Пришло пополнение, которое мы слабо изучили… с воинской дисциплиной не все в порядке, были случаи употребления спиртного, в чем есть доля и моей вины».

Популярная тема всех партсобраний того времени — социалистическое соревнование — тоже нашла свое отражение. И докладчик, и выступающие посетовали, что оно проводилось в отчетный период во многом формально и в основном между специалистами — механиками-водителями, наводчиками, а офицерское звено как бы оставалось в тени. Интересно, что мешало наладить взводным негласное соперничество?

Обо всем, кажется, обстоятельно поговорили коммунисты — даже о подготовке к зиме. А вот о том, как уменьшить потери в горах, уберечь людей от неоправданного риска, от пуль и осколков, — как-то вскользь, одной фразой обошлись. Очень странно.

— Ну как вам наше собрание? — не мог не спросить замполит батальона.

— В духе времени, — брякнул я, зацепившись взглядом за плакат, на котором маячила цитата из выступления начальника Главпура генерала армии А. Епишева на Всеармейском совещании секретарей парторганизаций. Не поленился, для истории переписал с плаката в блокнот следующие слова: «Надо добиваться, чтобы каждая парторганизация, бюро, партком глубже знали состояние дел на важнейших участках боевой готовности, учебы личного состава, своевременно вскрывали и принципиально оценивали недостатки, не шли на поводу у тех, кто стремится выдать желаемое за действительное…»

Четвертая мотострелковая рота ни у кого на поводу не пошла. На следующий день она в полном составе убыла в горы, получив очередное боевое задание. И я не уверен, что все вернулись обратно.

Хозяин дороги

Не образная фраза, а суровая реальность: дороги в Афганистане — это артерии жизни. Перережь их даже на два-три дня, скажем, у высокогорного перевала Саланг, и в Кабуле, других городах и кишлаках люди это сразу почувствуют. Начнутся перебои в торговле мукой, рисом, топливом…

Поэтому тот, кто владеет дорогами, тот облечен властью, держит под контролем ситуацию. В этом смысле гражданское слово-приставка «хозяин» применительно к командиру танкового батальона подполковнику Евгению Обремскому вполне подходит.

Когда я на попутном «бэтээре» добрался до девятого поста, где располагался штаб батальона, навстречу неторопливо вышел широкоплечий подполковник в танковом комбинезоне. Это и был Евгений Петрович Обремский, один из лучших комбатов 108-й дивизии, кавалер ордена Красной Звезды и медали «За боевые заслуги». Последняя награда, кстати, еще в Белорусском военном округе получена за учения на Западной Двине.

Узнав, что я тоже из БВО — земляки, значит, Обремский с порога распорядился накрыть стол с фронтовыми ста граммами. И надо же было такому случиться, что именно в это славное обеденное время в нескольких километрах от нас моджахеды напали на проходившую колоннну бензовозов (по-моему, афганскую).

Выругавшись матом, что спокойно поесть не дадут, подполковник Обремский ловко нырнул в люк стоявшего рядом танка — и вперед, только его и видели. «Лихой, однако, командир».

Где-то через час он вернулся — разгоряченный боем, слегка чумазый. Там, откуда недавно доносилось уханье танковых пушек, стояла курортная тишина.

Потом, ближе к вечеру, Обремский принимал гостей из близлежащего кишлака. Дехкане благодарили (только и слышалось «ташакор») комбата за восстановленный порядок на дороге.

Подполковник Обремский оказался сыном фронтовика-танкиста. Он родился, когда отец воевал на своей «тридцатьчетверке». Уцелел ли на фронте отец — об этом почему-то ни слова в блокноте. А вот о знаменитом деде — Савве Савельевиче Обремском, участнике штурма Зимнего дворца, не раз встречавшемся с Лениным, есть запись.

С гордостью рассказал комбат и о сыне Петре (тогда, в 1985-м, он был на последнем курсе Казанского суворовского военного училища и готовил себя к службе в танковых войсках). Интересно, как сложилась офицерская судьба Обремских?

Прощаясь, помнится, на участке дороги Баграм — Кабул (зона ответственности танкового батальона), не удержался, спросил офицера: не опасается ли он вот так, сидя на броне единственного танка, без всякого прикрытия разъезжать по дороге? На что он полушутя заметил:

— Да меня здесь каждая собака в лицо знает. Как и я местных уже изучил за полтора года. А потом, какой же я хозяин дороги, если стану отсиживаться в кустах?

Фото на память. Вечную…

9 мая 1984 года. Митинг по случаю Дня Победы. Вокруг горы, 180-й мотострелковый полк на боевой операции. Выносят боевое знамя, зачитывают праздничный приказ министра обороны. Выступают командир полка, замполит, кто-то еще, а как будто один человек говорит. Воевать надо грамотно, чтобы быть достойным боевой славы отцов и дедов. Их мужество, подвиги — наш ориентир и так далее.

Затем комполка торжественно вручает отличившимся ордена и медали, поспевшие к празднику.

С одним из награжденных, получившим медаль «За боевые заслуги», рядовым Сергеем Баклановым беседую в сторонке. Он снайпер, был в ночной засаде со взводом. Тогда удалось взять двух моджахедов в плен, обнаружить склад оружия. За это и медаль получил.