"Фантастика 2025-63". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Майерс Александр - Страница 1972

— Ну, я долго ждать буду, гражданин начальничок? — цепко зыркнув по сторонам из-под прищуренных глаз, произнес таджик. — Мне уже по возрасту пора колеса принять, корвалолу накапать и бай-бай в кроватку!

— Да не прибедняйся ты, Махмудка, — не принял во внимание жалобы старика участковый, — ты еще здоров, словно конь. — Думаешь, я не знаю, как ты до сих пор у себя на ферме упахиваешься? Похлеще иного молодого! Ты лучше своего внучка к работе приставь! А то пропадает пацан ни за грош…

— А ты меня не учи, ментяра! — Неожиданно окрысился пожилой таджик, видимо причина, озвученная Сильнягиным, была для Махмуда очень болезненной.

— Ладно, извини, старый! — неожиданно извинился Филимон Митрофаныч. — У самого за твово пацана душа болит. Ведь я тоже его с малолетства пытался на путь истинный наставить. Но не вышло у нас чего-то… — И он, словно оправдываясь, развел руками. — Недосмотрели. Я, так-то, с себя ответственности тоже не снимаю…

— Хватит уже! — устало произнес таджик. — А с Тимкой все нормально будет — мы его намедни к старой Лукьянихе определили…

— Ой, смотри, Махмуд, не перегни палку… — предупреждающе протянул участковый. — Если насильно…

— Да окстись, ментяра! — невежливо перебил Митрофаныча Али-Баба. — Он сам попросился! Представляешь?

— Ах, да! — хлопнул себя пятерней по лбу участковый. — Я же сегодня Алешкину машину на дороге останавливал — опять лихачил, паразит! Он как раз с Тимохой был… — припомнил Сильнягин. — И они что-то с крестником мне про Лукьяниху плели… Правда, что ль, сам согласился?

— Валька с Алешкой его к Лукьянихе вечор увезли, — ответил Махмуд. — Пока желание бросить эту гадость не пропало.

— Это же здорово, Махмудка! — действительно обрадовался Сильнягин. — Может, сумеет помочь старуха-то. Ведь многих из синей ямы вытащила!

— С Тимкой куда запущенней ситуация… Но, дай-то бог, дай-то бог! — с надеждой в голосе произнес старый таджик. — А теперь хорош трындеть, показывай свинью — и разбежимся…

— Заходи, дорогой… — Сильнягин первым вошел в сарай и остановился у склоченного из досок кособокого стола с лежащей на нем распотрошенной животиной. — Смотри. И внимательно смотри! — предупредил он.

Вошедший следом таджик наклонился над тушей свиньи, из распахнутого чрева которой еще несло свежей парной кровью, и ловко пробежался пальцами по её «пробитым» ушам. Затем его пальцы скользнули по выжженному на толстой ляжке клейму. Только после этого он вытащил из кармана очки и присмотрелся к вытатуированным на ушах цифрам.

— Ну? — нетерпеливо вопросил участковый. — Узнаешь тело?

— Моя это свинья, — не стал отпираться Махмуд. — Если хочешь, я завтра по вот этой маркировке, её тебе в журнале учета разыщу. Все теперь?

— Подожди… — Сильнягин вытащил из папочки, которую прихватил с собой, серый листок протокола и протянул его Дроздовой. — Послушай, товарищ следователь «по особо важным», — не поможешь старику протокол накидать? А то у меня с глазами уже совсем плохо. — Старик изобразил на лице настолько потешную и умильную физиономию, что Светлана со смехом согласилась.

Заполнение протокола много времени у нее не заняло, и уже через несколько минут его подписали все указанные лица.

— Теперь-то, надеюсь, я свободен, гражданин начальник? — с ехидцей уточнил Али-Баба. — А с Кирьяна я много не возьму — по себестоимости убытки посчитаю…

— Вот спасибо, добрый человек! — сварливо отозвался плешивый водитель.

— Цени мою доброту! — непоколебимо произнес таджик. — За свои косяки надо отвечать. Так я могу идти?

— Не торопись, уважаемый! — Слегка придержал его за рукав участковый. — С опознанием и принадлежность покойной скотинки мы определились. А вот с остальным еще только придется разбираться…

— С каким остальным? — неожиданно взбеленился Махмуд. — Что ты мне мозги сношаешь, старый шайтан!

— Так, гражданин! — В очередной раз за вечер повысил голос на таджика Сильнягин. — Сейчас мы с тобой проедем в участок, а там я тебе все подробно растолкую! И не советую напрасно рыпаться! — Припечатал он напоследок. — Могу расценить, как воспрепятствование осуществлению правосудия! А то и сопротивление…

— Совсем двинулся на старости лет! — тяжело вздохнув, пробурчал себе под нос Махмуд. — Поехали в твой участок…

В «опорнике» Сильнягин усадил таджика на стульчик возле своего стола, а Светлана пристроилась на одном из стульев, стоявших рядком возле стеночки. Бочкина они решили с собой не таскать, ибо все, что он знал, было уже запротоколировано и сложено «в папочку».

— Итак, гражданин, — приступил к очередному допросу «подозреваемого» участковый, — в процессе следственных мероприятий мы выяснили, что свинья принадлежала вашей свиноферме. Так?

— Так, — кивнул Махмуд.

— Каким образом она попала из свинарника на улицу Нахаловки? — задал следующий вопрос Филимон Митрофаныч.

— Да шайтан его знает? — Пожал плечами таджик. — Сделала, наверное, подкоп под оградой…

— Ну, допустим… — Кивнул Сильнягин. — Тогда, как ты объяснишь, откуда в желудке твоей свиньи, обнаружились куски человеческого тела? Ты их что, человечинкой на досуге подкармливаешь? — Накинулся на пожилого таджика Сильнягин, не давая старику опомниться.

Пока участковый наседал на Махмуда, Светлана пыталась отслеживать его реакцию. Однако узкоглазый подозреваемый оказался не из пугливых — она лишь увидела, как на мгновение дрогнули его набрякшие морщинистые веки, да сухие ладони едва ли не со скрипом сжались в кулаки. И все — кремень человек! Даже если он и виноват, так просто его не расколоть! И, похоже, что Сильнягин тоже это прекрасно понимает, но ничего другого ему в голову не приходит.

— Совсем уже двинулся на своей работе, гражданин начальник? Сериалов заграничных пересмотрел часом? — ровным, недрогнувшим голосом произнес Махмуд.

— Сериалов, говоришь? — голосом, не предвещающим ничего хорошего, прошипел участковый, поднимаясь со своего места и отпирая сейф.

Из сейфа участковый достал слегка помятую алюминиевую кастрюльку, прикрытую крышкой, которую поставил перед старым таджиков.

— Чего это ты мне суешь? — с неподдельным недоумением в голосе произнес Али-Баба.

Но Светлане отчего-то почудилась в его голосе некая фальшь. Если старик действительно причастен ко всей этой кровавой истории, то актер из него тоже получился хороший. Ничем себя не выдал! А все, что кажется, но недоказуемо, Дроздова привыкла трактовать в пользу «обвиняемого».

— Да ты не меньжуйся, Махмуд! Открывай крышечку-то! — И участковый подтолкнул под локоть лежащую на столе руку старого таджика. — Не бойся — оно уже не кусается! Откусалось, кажись…

— Да пошли вы… — буркнул Али-Баба, но крышку с кастрюльки, тем не менее, снял.

Заглянув в металлическое нутро, он обнаружил там окровавленный пакет, в котором водитель Кирьян и притащил в участок найденные в брюхе свиньи отдельные человеческие конечности. Осторожно раздвинув целлофан двумя пальцами, он уставился на куски татуированных конечностей Бурята. О чем-то таком МаХмуд, конечно же, уже начал догадываться, ведь он самолично, не далее, как несколько часов назад разделал эту бл.дскую торпеду Вити Бульдозера на куски и скормил голодным свиньям.

Таким отработанным способом он неоднократно избавлялся от на голову отмороженной братвы, пытавшейся в девяностых отжимать его набирающую обороты ферму. Следственные органы, в лице все того бессменного участкового Сильнягина, исчезнувшими бандитами не особо интересовались — помер Максим, ну и хер с ним! Главное, что головную боль не приносит. А бандитских разборок со стрельбой в то время было явно в переизбытке — та же дележка жирного лесозаготовительного бизнеса, куда как круче проходила. Хотя мертвых тел тоже в основном не находили — тайга, она большая, она все освоит и переработает, и никаких следов не оставит.

Махмуд мучительно размышлял, делая вид, что жутко удивлен, что же ему делать с этой, не ко времени сбежавшей из свинарника свинкой, набитой, словно жареный гусь яблоками, кусками разделанного Бурята.