"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 962

— Дождёмся только, пока кавалеристы доедут… — произнёс Аркадий и посмотрел вдаль.

*19 февраля 1918 года*

— Всё! По машинам! — приказал Аркадий.

Немцы, наконец-то, всё взвесили, оценили, обдумали, и решились наступать.

Сухопутная разведка прислала сообщение, что вражеские войска строятся в наступательный боевой порядок.

До позиций механизированного полка немцам пешком идти почти сутки, потому что тридцать километров, но скоро они будут удивлены.

«Джеффри-Немиров» загудел и тронулся. Двигатель почти не слышно, так как броня всё перекрывает, но вот вибрации ощущались полноценно.

Ну и запах выхлопа, естественно, легко проник в боевое отделение — выхлопная труба сконструирована не очень удачно. В исходной модели она расположена за кабиной водителя, ведь за водителем должен быть только груз, но на Путиловском заводе выхлопную трубу, согласно чертежу Немирова, слегка удлинили и оттянули назад. Увы, он неправильно рассчитал возможную степень задымления, поэтому дым проникает через все щели и пока они не поедут, внутри будет вонять.

Броневики, согласно плану, выстроились в автоколонну и поехали по заранее расчищенной от снега дороге.

«Джеффри-Немиров» и «Фиат-Ижорский» показывают неплохую проходимость на пересечённой местности, но вот «Гарфорд-Путилов», увы, может застрять где угодно и как угодно.

Шины каждого броневика обвесили цепями, чтобы повысить проходимость, но «Гарфорду-Путилову» это помогло не сильно.

В итоге они, если хотят остаться с полноценной артиллерийской поддержкой, должны ехать по хоть какой-то дороге.

— Откуда ты, товарищ фельдфебель? — спросил Аркадий у второго номера.

— Из-под Иркутска, товарищ подполковник, — ответил фельдфебель Степан Ингерд.

— Вот, кстати, раз ты из-под Иркутска… — произнёс Аркадий. — У вас китайцев там много живёт?

— Много, — ответил Ингерд. — В полях пашут и по тайге шастают, соболя бьют. Народ работящий, но не любят их у нас.

— То, что работящие — это известное дело, — кивнул Аркадий. — Прямо много их?

— Да хватает, товарищ подполковник, — ответил фельдфебель. — А что у вас с ними за дела?

— Да нет никаких дел, — отмахнулся Аркадий. — Просто, интересно. Ну, расскажи, как жил до войны? И что будешь делать, как война закончится?

— Как все, товарищ подполковник, — пожал плечами Степан. — Землю пахал, батьке помогал, а потом призвали в 11 году… А что буду делать? В Красной Армии останусь.

— Домой вообще не тянет? — поинтересовался Немиров.

— Никак нет, товарищ подполковник, — ответил второй номер. — Батька помер давно, как писали родичи, а мамка ещё раньше померла. Две сестры есть, Светлана и Мария, но они замужем давно — считай, чужие мне. Нет там у меня никого, чтобы было к кому возвращаться.

И таких среди солдат немало. Крестьяне живут мало — изнурительная пахота их быстро убивает, поэтому не каждый может похвастаться, что родители живы и ждут его с фронта…

— А чего ты не женился? — спросил Аркадий.

— Да когда? — усмехнулся Ингерд. — Служба не располагает, товарищ подполковник.

— Это да… — вздохнул Немиров.

Расчищенная часть дороги закончилась, а это значит, что они проехали уже двенадцать километров. Двигались они со скоростью шестнадцать километров в час, то есть почти на пределе «Гарфордов-Путиловых».

Это ключевой момент всей операции — скорость движения.

Конница, в оптимальных условиях, может перемещаться со скоростью в 6-7 километров в час, что лишь на 1-2 километра в час больше, чем перемещается человек на своих двоих. И то, движение должно быть не более 7-8 часов, с короткими привалами. Можно, конечно, разогнаться и до 8-10 километров в час, но ценой этому будет снижение боеспособности кавалерии на конечном отрезке пути.

Кого-то может озадачить, а чего это до сих пор применяется кавалерия, если скорость её отличается от пехоты на какую-то «жалкую» пару километров в час?

А вот в этой «жалкой» паре километров в час всё и заключено — при наступлении важен каждый километр. И если за час разница будет несущественной, то вот за восьмичасовой переход пехота пройдёт, в оптимальных условиях, сорок километров, а кавалерия пройдёт сорок восемь или вообще пятьдесят шесть километров. Разница — шестнадцать километров.

Броневики же могут ехать со скоростью самого медленного из них, а это, в случае с механизированным корпусом, 16 километров в час, до полного исчерпания топлива. Надо ехать десять часов — будут ехать десять. В оптимальных условиях грузовики могут ехать без остановок на привалы, что, если всё ограничивается восемью часами, будет означать примерно 128 километров пути.

«Сегодня весь мир поймёт одну простую истину — война изменилась», — подумал Аркадий.

Два часа пути спустя, были встречены передовые дозоры австро-венгерских войск. Сразу же, без прелюдий, заработали пулемёты и пушки.

Всадники были одеты в форму цвета «гехтграу», что и выдавало в них австро-венгерские войска, но каждый из них носил немецкий штальхельм.

Броневики остановились и начали срезать ошеломлённых всадников короткими очередями. Аркадий тоже не отставал от подчинённых и безэмоционально убивал гусар, отчаянно пытающихся сбежать.

Меньше минуты — все лежат.

— Перестроиться в боевой порядок! — приказал Аркадий.

Передовой дозор он умышленно не выставлял, хоть и мог легко. Замысел был в том, чтобы противник не был предупреждён о приближении механизированного полка самим фактом наличия дозора.

Сто двенадцать машин развернулись в наступательный боевой порядок.

— Вперёд! — скомандовал Немиров. — Сигнальщик!

Из командирского броневика высунулась рука с красным флажком.

Теперь путь был по пересечённой местности, поэтому ехать пришлось медленно, но это и не было сильно важно. Важнее — охватить большую площадь фронта, чтобы обеспечить достаточно широкий прорыв.

Медленно, с дискомфортом, они поехали по заснеженной пашне.

Вдалеке была видна уже заброшенная житница — местные жители, когда запахло нешуточными боевыми действиями, оперативно скрылись в прилегающих лесах.

Маленькое поселение, что осталось позади, тоже было заброшено. Признаков противника там не было, поэтому механизированный полк проигнорировал эту деревню.

Наконец, когда они проехали ещё шесть километров, появились признаки противника.

— Стой! — приказал Аркадий. — Огонь!

Сразу же, после остановки, загрохотали пулемёты, а затем к ним присоединились артиллерийские орудия.

Противник двигался в наступательном боевом порядке, потому что уже знал, что враг близко.

Судя по штандартам и форме, это австро-венгерские войска, которым оказали честь первыми прорываться к Окнице. Это начальная фаза наступления, можно сказать, что ключевая, поэтому Немиров удивился, что немцы доверили её традиционно более слабым союзникам.

Впрочем, разницы не было — к тому, что выкинул механизированный полк, не готов никто.

Где-то, далеко позади, форсированным маршем движется 1-я конная армия, возглавляемая генералом Брусиловым. Задача у них сложная — на дворе зима и путь неблизкий. Но ко второй фазе операции «Пролетарская инвектива» им успеть просто надо.

Сам по себе механизированный полк может только пробить оборону, а развитие наступления лежит на конармии. Не успеет конармия — немцы быстро заткнут брешь и постараются добить полк.

Вражеские войска, столкнувшиеся, неожиданно для себя, с бронированной волной, растерялись. Жизнь их к такому не готовила, поэтому на руках у них не было ничего противотанкового. Вообще, ни у кого сейчас нет ничего противотанкового.

Австрийские солдаты залегли в снегу, но их было слишком хорошо видно, чтобы это могло что-то изменить…

Безнаказанный расстрел из пулемётов и пушек длился лишь несколько минут, после чего войска противника дрогнули и бросились в беспорядочное бегство. Единственное, на что это повлияло — характер пулевых ранений. Теперь пули летели в спины.