"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 930

Ленин не мог всего этого не понимать, но его главный козырь, до сегодняшнего дня — это прекращение войны.

— Дополнительно к поэтапной демобилизации можно дать обещание о земле и обобществлении средств производства, — продолжил Аркадий. — Заводы должны быть государственными, а не частными — так мы сможем сделать военное производство более предсказуемым.

Ленин ещё не осознал этого, но теперь его главный козырь — это Северный фронт. Миллион четыреста тысяч боеспособных солдат, ещё не подверженных агитации, боеспособных, довольных дозированной демократизацией, не испытывающих больше проблем как с боеприпасами, так и с продовольствием.

Ни у одной партии в России нет такой силы. Власть уже его, фактически, он просто должен договориться с теми, кто готов ему её дать…

— Если мы договоримся, — произнёс генерал Алексеев, — то я разрешу большевицкую агитацию в войсках. Но при условии, что она не будет направлена против офицеров, а также не будет подрывать боеспособность солдат.

Эту идею ему подсказал Аркадий. Он давно её обдумывал и решил, что это будет веским аргументом в беседе с Лениным.

Большевицкая агитация среди солдат, эксклюзивная — это гарантия того, что идеи Ленина укрепятся среди множества людей с винтовками. Это обещание силы.

— Хм… — Ленин погладил бородку. — Что ж, это щедрое предложение.

— Я хочу гарантий, — вновь заговорил генерал. — Я должен возглавлять новую армию — во время и после войны. Никаких санкций против меня и моих близких, а также гарантия безопасности и сотрудничества. Вы этого ещё не видите, но Северный фронт — единственное боеспособное объединение армий. Этого добились мы с Аркадием, это стоило нам огромных усилий. Но если рухнут другие фронты, то нам конец. Необходимо немедленно прекратить агитацию в других армиях и начинать переводить их под мой контроль.

— Хочу дополнить, что также необходимо собирать подразделения из добровольцев, — произнёс Аркадий. — Несколько новых армий, которых не будет касаться демобилизация — исключительно из добровольцев. По завершении формирования, можно будет закончить демобилизацию, что будет выполнением вашего обещания народу. Но это потребует времени и ресурсов.

— То есть, войну прекращать вы не хотите? — спросил Ленин.

— Хотим, — покачал головой Алексеев. — Вы бы только знали, Владимир Ильич, как я устал воевать… Но я не хочу своему Отечеству поражения. Мне всё равно, кто будет у власти, мне не всё равно, чем закончится война. Я согласен на то, что войска будут просто стоять и отражать малоэффективные наступления немцев и австрияков. Главное — не допустить поражения, контрибуций и потери территории. Как гражданин России, я хочу только этого. Вы можете мне это дать?

Глава тридцатая

Люди с винтовками

— Всё в порядке! — генерал помахал сжимаемой в руках телеграммой. — Петроградский Совет надавил на правительство и к нам больше никаких претензий!

Несомненно, это Ленин повлиял. Эсеры к нему прислушиваются, ну и среди рабочих депутатов уже немало большевиков. Он умеет работать с толпой, даже солдат неплохо «зарядил» на митинге в прифронтовой зоне — нужно было показать, что реформы на Северном фронте не просто слова, а реальное дело.

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов пошёл на уступки, хотя это, несомненно, понравилось далеко не всем.

— Это отличные новости, ваше превосходительство, — улыбнулся Аркадий.

— Отставить! — потребовал Алексеев. — Я тут написал накануне инициативу «Об изменениях форм обращения к рядовому, унтер-офицерскому и офицерскому составу». Как только солдаты проголосуют, нужно будет обращаться к командирам «товарищ», а не по этому морально устаревшему табелю о рангах. Но ты уже можешь обращаться ко мне «товарищ генерал» уже сейчас.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — козырнул Аркадий.

— И, на время, прекращайте вылазки к немцам, — приказал Николай Николаевич. — Сейчас нам нужно затишье на фронте. Если они снизят активность в ответ — будет отлично. Если не снизят — возобновляйте вылазки ударных подразделений.

— Будет сделано, товарищ генерал, — вновь козырнул Аркадий.

— И давай, идём в блиндаж — нужно написать речь, — позвал его Алексеев. — Владимир Ильич выступил хорошо, но нужно дожать — пусть солдаты точно знают, что все изменения санкционированы лично мною.

Большевицкие агитаторы получили специальные удостоверения, с фотографиями и данными, разрешающие им агитировать в рядах армий Северного фронта, а вот остальные агитаторы, как и прежде, закрываются на гауптвахте до выяснения.

Эсеры и кадеты обязательно будут чинить препятствия в будущем, но у них нет Северного фронта в кармане, а у Ленина есть.

Немирова сейчас напрягало то, что глобально он ничего не контролирует. Теперь дело за Лениным и большевиками, которые, согласно достигнутым договорённостям, не будут торопить события и тщательно подготовятся к взятию власти. Нужно было, что Временное правительство торопилось и допускало ошибки. Чем больше ошибок оно допустит, тем легитимнее будет переход власти.

Самое важное сейчас — набрать большинство в Петроградском совете. Перевес среди рабочих депутатов уже есть, а вот солдатских депутатов надо теснить. Среди них слишком много эсеров, но это поправимо.

Оказывается, Северный фронт, по причине искусственной политической изоляции, никак не представлен в Петроградском Совете, что нужно было срочно исправлять.

Ближе к концу мая туда поедут избранные солдатские депутаты от армий, основательно разагитированные компетентными большевиками. Времени мало, поэтому нужно интенсифицировать эту работу — Аркадий прилагал к этому усилия, что благотворно сказывалось на отношении к нему солдат. Он и так имел хорошие отношения с подчинёнными, а тут ещё и оказалось, что он «топит» за большевиков, изначально очень понятных солдатам.

— Товарищи солдаты… — заговорил генерал. — Нет. Товарищи солдаты, унтер-офицеры и офицеры… Нет-нет, не то.

— Просто «товарищи», — предложил Аркадий.

— Годится, — кивнул Алексеев. — Россия стоит на пороге пропасти… Хм… Нет. Россия переживает великий перелом… Вот, так лучше, но… Отечество переживает великий перелом!

Аркадий кивнул и записал.

— Старый порядок рухнул, царь отрёкся от престола, — продолжил генерал. — А мы, солдаты, во имя Отечества, должны встать на рубеж, дабы оградить достижения Революции от поползновений кровожадных врагов, жаждущих откатить нас назад, вернуть сословия, погрузить нас в мракобесие и несвободу! Мы, солдаты, должны защитить мирных граждан и нашу Родину от козней империалистических людоедов!

Немиров записал.

— Не допустим падения фронта! — начал распаляться Николай Николаевич. — Не дадим немецкой гадине прорваться к нашим беззащитным гражданам, к нашим отцам, матерям, детям! К дедам и бабушкам! Не позволим попрать прах наших предков! Мы — последний заслон. Мы — защита тех, кто надеется на нас!

— Считаю, что последнее — лишнее, — произнёс Аркадий.

— Тогда не записывай, «мы — последний заслон» — это и так неплохо, — кивнул генерал. — Эта война уже перестала быть империалистической. Не для врага, а для нас. Мы хотим лишь мира. Но они никогда не дадут нам мира, даже если мы будем решительно настроены получить мир любой ценой! Они воспользуются нашими мирными намерениями и попытаются сломить нас силой! И сломят, если мы уйдём с рубежей! Человек, любящий своё Отечество, не захочет ему такой участи!

— Желательно добавить чего-нибудь о земле крестьянам и заводам рабочим, — предложил Аркадий.

Генерал задумался, после чего выпил воды из стакана.

— Кхм, — кашлянул он. — А мир, который мы создадим, будет основан на равенстве и братстве! В этом мире, ради которого я готов положить свою жизнь, заводы и земля будут обобществлены! Каждый желающий получит свой надел, а заводы больше не будут приносить барыши жадным промышленникам-эксплуататорам! Землю — крестьянам! Заводы — рабочим!