"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1739

— Потерпим, — сказал Вовка. — Рассказывай.

Я посмотрел на Надю — та наклоном головы поддержала слова своего мужа.

— Ладно. Рассказываю.

Я взял с лавки портфель, щёлкнул замками (те ярко блеснули). Вынул из портфеля и разложил на столешнице перед собой четыре пачки сторублёвых банкнот и три запечатанных конверта. Деньги сложил в две одинаковые по высоте стопки (как это сделал вчера покойный Лёша Соколовский). Конверты собрал в одну кучку; оставил вверху тот, на котором красовалась надпись «Деньги».

Посмотрел на Вовку и на Надю.

Вовка указал на деньги.

— Что это такое? — спросил мой младший брат.

Его жена подняла на меня вопросительный взгляд.

Я улыбнулся и пообещал:

— Сейчас объясню.

Глава 21

В окнах веранды, освещённых лучами уже спускавшегося к горизонту солнца, отражались ветви вишни. Из дома доносились лившаяся из радиоприёмника музыка и позвякивание посуды (это Лиза в очередной раз проверяла содержимое нового холодильника). В кроне вишни над нашими головами тревожно чирикала птица. Ветерок приносил с соседнего двора запах дыма — там Вовкины соседи жгли костёр из сухой травы и веток. Этот запах сейчас смешивался в воздухе с ароматом Надиных французских духов.

Мой младший брат и его жена сидели за столом напротив меня, будто изображали присяжных заседателей. Надя сегодня была в бежевой блузе, с вишнёвого цвета помадой на губах. Владимир хмурил брови, правой рукой потирал шею под воротником серо-голубой форменной рубашки (в прошлой жизни я ненавидел рубашки и редко застёгивал на них верхнюю пуговицу). Вовка и его жена смотрели на меня выжидающе. Они то и дело опускали взгляды на разложенные на столешнице предметы.

Я накрыл рукой пачки сторублёвых банкнот, сдвинул их на центр стола.

Сообщил:

— Эти деньги ваши. Забирайте. Здесь сорок тысяч.

— Димка, не надо, — сказал Владимир.

Он поднял руки и заявил:

— Мы тебе и так уже кучу денег должны…

— Это не в долг, — сказал я. — Вовчик, это ваши деньги. Их вам в качестве извинения передал Лёша Соколовский.

— Соколовский? — хором переспросили Вовка и Надя.

Мой младший брат и его жена переглянулись.

Я продолжил:

— Это не великий капитал. Но с его помощью вы без особых лишений переживёте ближайший девяносто второй год. Особенно, если подготовитесь к нему заранее. Не маленькие. Разберётесь. Только помните, что через год эти деньги сильно обесценятся. А через три года они и вовсе превратятся в фантики…

Владимир посмотрел мне в лицо.

— Димка, — сказал он. — Лёша Соколовский вчера вечером застрелился. Ты знаешь об этом?

Я кивнул.

— Знаю. Не переживайте: деньги он передал вам ещё при жизни.

— В предсмертной записке он признался, что убил Васю Седого, — сказал Вовка. — Говорю тебе это по секрету. Бакаев считает, что Лёшу совесть замучила.

— Вполне возможно, — произнёс я. — Замучила.

Постучал пальцем по столу — Надя и Вовка посмотрели на сторублёвки.

— Зачем Соколовский передал нам деньги? — спросила Надя. — Дима, о каких извинениях идёт речь?

Она накрыла ладонью руку мужа. Смотрела мне в глаза, не опускала взгляд.

— Вчера на дороге я застрелил человека. Помните?

Вовка хмыкнул. Дёрнул головой.

— Ещё бы, — сказал он. — Такое не забудешь. Устроил ты мне веселье. Спасибо, брат.

Я сообщил:

— Тот человек был наёмным убийцей. Я знал его под прозвищем Серый. Серого нанял Алексей Михайлович Соколовский. Соколовский заплатил Серому за убийство следователя прокуратуры Надежды Вадимовны Рыковой.

— Даже так? — сказал Владимир.

Вовка и Надя вновь обменялись взглядами.

Владимир снова повернулся ко мне и спросил:

— Димка, откуда у тебя такая информация? КГБ разрабатывал Соколовского?

Мой младший брат вскинул брови. Потёр шею под воротником.

Мне послышались в его голосе ноты сомнения.

— Это точная информация, — ответил я. — Не сомневайся, Вовчик. Соколовский мне лично признался, что заказал убийство твоей жены. Сказал: об этом его попросили люди из Москвы. Чтобы следователь Рыкова не ворошила дело Фролова.

— Виктора Фролова? — переспросила Надя.

Её голос прозвучал неожиданно резко. Мне рассказывали, что вот так же Надя разговаривала на работе.

Теперь уже Вовка погладил руку жены.

Я кивнул.

— Именно. Фролова собирались выдвинуть на должность мера нашего города. В следующем году.

Вовка и Надя вновь посмотрели друг другу в глаза. Они будто вели друг с другом безмолвный диалог.

Владимир пожал плечом, словно ответил на вопрос жены.

— Виктор Фролов сегодня ночью покончил с собой, — сказал мой младший брат. — В доме своего дяди.

Он указал рукой в сторону собачьей будки.

— Я уже слышал об этом.

— Фролов и Соколовский умерли примерно в одно и то же время, — сказал Вовка. — Димка, ты только что говорил: Лёша Соколовский признался, что хотел убить Надю? Когда это было? Кто подтвердит твои слова?

Я потёр шрам на руке, как это делал настоящий Димка. Посмотрел Владимиру в глаза.

Ответил:

— Лёша Соколовский сам мне об этом сказал. Вчера. За пару минут до того, как он умер. Свидетелей… нашей с ним беседы не было. Никто не видел, как я входил и выходил вечером из его кабинета.

На стол спланировал из кроны дерева зелёный лист, приземлился он рядом с пачками денег.

Вовка резко выпрямил спину и протянул:

— Тааак…

Он прижал ладони к столешнице. Будто вознамерился встать. Но он не сдвинулся с места. Не спускал с меня глаз. Надя засуетилась. Она бросила взгляд сперва на калитку, затем взглянула на веранду (позвякивание посуды в доме стихло, музыка сменилась голосами радиоведущих). Надя встала, прошла к дому и плотно прикрыла входную дверь. Доски ступеней под нею тихо скрипнули. Я смотрел, как Надя возвращалась к столу. Мой младший брат разглядывал моё лицо и постукивал пальцем по столешнице.

— Фролов… тоже тебе в чём-то признался перед смертью? — спросил Вовка.

Надя остановилась у него за спиной, положила руки на его плечи (будто успокаивала мужа).

Я покачал головой и заявил:

— Фролов не сказал ничего интересного. Но я его ни о чём и не расспрашивал. Зачем?

— Действительно.

Владимир ухмыльнулся. В его глазах отразились пробившиеся сквозь листву вишни солнечные лучи. Сверкнули и Надины глаза.

Вовка покачал головой.

— Ты так спокойно мне сейчас об этом говоришь… — произнёс он.

Я развёл руками.

— Я совершенно спокоен, Вовчик. Теперь, спокоен. Вы моя семья. Я отвечаю в том числе и за ваше спокойствие.

Вовка тихо выругался.

Надя похлопала его по плечу, поправила воротник на рубашке мужа.

— Димка, что, по-твоему, я должен со всем этим делать? Я милиционер. Ты забыл? Вчера ты на моих глазах застрелил человека. Теперь я вдруг узнаю, что с самоубийствами Соколовского и Фролова… не всё чисто.

Владимир шумно вздохнул и спросил:

— Димка, что ты творишь? Ты с ума сошёл?

— С самоубийствами Фролова и Соколовского всё нормально, — заверил я. — Никто не подкопается. Будь уверен. Я в таких делах разбираюсь. Так что расслабься, Вовчик. Просто живи. И радуйся, что твоя жена тоже жива.

— Димка, но ведь так нельзя…

— Можно, Вовчик. И нужно.

Я стукнул ладонью по столешнице.

Пачки сторублёвок не пошевелились — лист вишни подпрыгнул и сдвинулся в Вовкину сторону.

— Сегодня Надя лежала бы в морге, — заявил я, — а ты валялся бы на койке в отделении интенсивной терапии! Если бы я вчера не пристрелил Серого. Так было бы. Я знаю. И Соколовский с Фроловым не успокоились бы… если бы я их не упокоил.

Я посмотрел брату в глаза, сообщил:

— Вовчик, я знаю, о чём говорю. Я видел Надину могилу собственными глазами. Знаю, что после выстрелов Серого ты уже не встал бы на ноги. Ты на всю оставшуюся жизнь остался бы не ходячим инвалидом. Вот это вот — нельзя!