"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1668

Александра решительно тряхнула головой.

— Конечно, дождёмся, — заявила она. — Я не уйду отсюда, пока не выясню, чем вся эта история завершится.

Глава 13

Лебедева куталась в кофту, прижималась к моему плечу будто в поисках тепла. Мы с ней всё так же сидели на скамье: притаились в полумраке чужого двора, словно тайные любовники. В окнах квартиры Меньшиковых ещё полчаса назад погас свет (я то и дело посматривал на них поверх головы своей собеседницы). К полуночи небо почти очистилось от облаков. Луна уже уверенно удерживала свой клочок неба над крышей пятиэтажки. Чуть усилился к полуночи ветер. Он доносил до меня звуки Сашиного голоса, запах её волос и духов. Тихий шелест листвы кустов и деревьев стал привычным фоном для моего разговора с Александрой.

— … Лиза уже в старших классах писала рассказы, — говорил я. — Мы рассылали их по редакциям журналов. На филологический факультет она поступила с солидным багажом журнальных публикаций. Она едва сдала первую сессию, как в свет вышла её книга. Это был так называемый иронический детектив. В то время такие романы пользовались большой популярностью. И Лизина книга, что называется, попала в струю. Дочь сосредоточила свои усилия на учёбе и на сочинительстве. Говорила, что личной жизнью займётся после университета. Но так ею и не занялась. Издатели и читатели требовали от неё всё новые романы…

Я покачал головой.

— … А затем у моей дочери нашли опухоль. Сказали, что это уже четвёртая стадия рака. Наши местные врачи разводили руками; говорили, что мы слишком поздно спохватились. Прогнозировали, что Лиза не проживёт и полгода. Но мы с их прогнозами не согласились. Поехали в Москву. Здесь дочь снова обследовали. Московские доктора повторяли прогнозы наших нижнерыбинских медиков. Разве что уверяли: при достаточном финансировании моя дочь проживёт почти год. А потом мы познакомились с доктором Меньшиковым. Началась эпопея с лечением. Которую мы в итоге проиграли. Но Лиза продержалась почти пять лет.

Лебедева погладила меня по плечу.

— Представляю… нет, даже не представляю, как вам тогда было тяжело, — сказала она. — Сочувствую тебе, Дима. Сколько твоей дочери было лет, когда она… умерла?

— Тридцать четыре.

— Получается, она была чуть старше меня, когда…

— Началось, — сказал я.

Рукой указал на пятиэтажку, где сразу во всех окнах квартиры Меньшиковых зажгли свет.

Почти четверть часа мы с Александрой молчали. Посматривали на ярко освещённые окна пятого этажа, на белый автомобиль «Жигули» и на дверь второго подъезда. Тёплые Сашины пальцы сжимали мою руку.

У первого подъезда всё так же шумела молодёжь. Я отметил, что светящихся окон на фасаде пятиэтажки было ещё предостаточно (помимо окон Меньшиковых) — несмотря на то, что субботний вечер уже перешёл в ночь воскресенья.

Дверь второго подъезда резко и со скрипом распахнулась. На границу освещённого уличным фонарём участка двора вышел невысокий полноватый мужчина, сверкнул залысинами. Поправил на плечах подтяжки.

— Меньшиков, — тихо сказал я.

Александра чуть сильнее стиснула мою руку — так она сообщила, что услышала меня. Мне почудилось, что Лебедева затаила дыхание. Я положил руку на Сашино плечо.

Леонид Васильевич Меньшиков пару секунд постоял у подъезда, словно привыкал к уличной прохладе. Затем он решительно двинулся к автомобилю: к тому самому белому ВАЗ-2105, на котором я ещё вчера проткнул покрышки.

Звякнули ключи, приоткрылась водительская дверь «Жигулей», в салоне автомобиля зажёгся свет. Леонид Васильевич уселся на водительское сидение, завёл двигатель. Дверь машины он оставил приоткрытой.

— Неужели не заметит? — прошептала Александра.

Белый автомобиль тронулся с места и неторопливо доехал до поворота к подъезду. Остановился на освещённом уличным фонарём участке дороги. Меньшиков выглянул через дверь — посмотрел на переднее колесо.

Я услышал, как Леонид Васильевич выругался — ветер донёс до нас звуки его голоса. Молодые люди у первого подъезда вдруг притихли, хотя они вряд ли услышали слова доктора. Я почувствовал, как выдохнула Александра.

Меньшиков выбрался из машины, снова взглянул на переднее колесо. Провёл ладонью по своей причёске, в сердцах пнул спущенную шину ногой. Сместил взгляд на заднее колесо — мы снова услышали ругань в его исполнении.

Я скосил взгляд на Сашино лицо, заметил: Александра улыбнулась. Леонид Васильевич прошёлся вдоль автомобиля и убедился в том, что все четыре шины его автомобиля приспущены. Стрельнул взглядом в сторону последнего подъезда.

Молодёжь (будто намеренно) сопроводила его хмурый взгляд дружным хохотом. Меньшиков дёрнулся в направлении источников смеха, сжал кулаки. Но он тут же замер, повернул голову и посмотрел на дверь своего подъезда.

Я увидел, как Леонид Васильевич махнул рукой. Снова услышал его невнятную ругань — теперь она прозвучала менее энергично. Отметил, что зашагавший к входу в подъезд полноватый Меньшиков шёл вразвалочку, но не хромал.

Дверь подъезда захлопнулась за спиной Леонида Васильевича.

Лебедева взглянула на меня и сказала:

— Кажется, у тебя получилось. Ведь получилось же, Дима? За руль он теперь не сядет?

Я улыбнулся и ответил:

— Потерпи немного, Саша. Ещё ничего не ясно. Скоро увидим, что он решит.

После полуночи прошёл почти час, когда ко второму подъезду дома подъехала машина скорой помощи. Водитель скорой заглушил двигатель — из его окна заструился в сторону фонарного столба серебристый дымок.

Меньшиков появился из подъезда в сопровождении двух женщин. Одну из своих спутниц доктор придерживал за локоть. А та двумя руками придерживала свой раздутый живот: явно была на последнем месяце беременности.

Леонид Васильевич усадил беременную дочь в машину скорой помощи. Забрался туда вслед за ней. Скорая заревела мотором и тут же тронулась с места — оставшаяся у подъезда в одиночестве женщина помахала ей вслед рукой.

— Ну, вот и всё, — едва слышно произнесла Александра.

Она вздохнула, посмотрела на меня и сказала:

— Скоро у доктора Меньшикова родится внук.

В гостиницу мы направились по уже разведанному маршруту. Лебедева по пути вдруг разговорилась: рассказывала мне о своём детстве, о своих родителях. Сказала, что рассуждала раньше в точности, как моя дочь. Считала, что на первом месте в её жизни карьера. Ещё во время учёбы в университете она наметила себе цели в работе и «пёрла к ним, как танк». Предположила, что потому у неё и «не сложился первый брак»: её собственные желания никак не «состыковывались» с желаниями её бывшего мужа. Призналась, что мама в этом году уже неоднократно намекала ей, что хочет внука или внучку. Папа маме не поддакивал, но и не говорил слова в Сашину поддержку (что, по мнению Александры, однозначно говорило о том, что мамины намёки отец поддерживал).

— … Дима, — сказала она, — я и сама понимаю, что пора. Но ведь тогда накроется моя работа. Разве не так? С маленьким ребёнком по командировкам не поездишь. А сейчас время такое: только и успевай собирать сенсации. Как говорится, волка ноги кормят. Да и от кого мне родить детей? От женатого любовника? Всех нормальных мужиков давно расхватали. И держатся за таких мужей двумя руками. А если к тридцати годам мужчина не женат, то с ним явно что-то не в порядке. Разве не…

Лебедева вдруг замолчала. Нахмурила брови.

Посмотрел мне в лицо — в её глазах блеснули два серебристых отражения луны.

— Дети немного подрастут и будут под присмотром бабушки, — подсказал я. — Во время твоих командировок. За пару лет сенсации в мире не закончатся. Это я тебе гарантирую. Сейчас их с каждым годом будет всё больше.

Александра чуть заметно тряхнула головой.

Пару секунд она смотрела мне в глаза. Затем опустила взгляд на мои губы.

— Да, — сказала она, — я об этом… тоже… вот только что подумала.