"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1496

— В этом нет необходимости! — Похоже, хамство барона Аристарха Вениаминовича не злило развлекало. — Мы съездили в Дворянское собрание, личность юноши подтвердил сам Сергей Николаевич.

— Кто тебе, сопляк, позволил по собраниям шастать? — взъярился барон.

— Не знал, что мне нужно чье-то разрешение требуется. Я — дворянин.

А ведь Вержицкий реально расстроился, что я в «высоких кругах» засветился. Уже не удастся втихую со мной разобраться. Но чего же он хочет? Вряд ли дело только в истреблении рода.

— Да какой ты дворянин, шавка мелкопоместная. Тебе разрешение требуется, чтобы хлеб есть, воду пить, да воздухом дышать. Мое персональное дозволение.

Вот тут Добродецкий сдержался с трудом. Но все же справился с собой. А барон продолжил:

— Ладно, что сделано, то сделано. Но если еще что-нибудь выкинешь, отправишься вслед за родителями.

— Куда конкретно? Где мои родители?

Барон поморщился.

— Ты же у нас беспамятный, но это даже к лучшему. На фамильное кладбище ты отправишься, если конечно кости твои соберут. У предков твоих не собрали. Ну и хватит пустых разговоров. Вот что ты должен подписать, как только паспорт дадут.

Барон начал выдергивать их пачки отдельные документы и швырять мне под нос, комментируя. Добродецкий бумаги эти перехватывал, чтобы рассмотреть повнимательнее.

— Это вассальный договор. И скажи «спасибо», что род твой сохраняю, а то есть варианты… поместье Васнецовых, включая дом, земли и прочее, передаешь мне. Это по искам, что мои люди выдвинули, претензии удовлетворишь в полном объеме.

— И куда же мне, сиротинушке, податься? — не удержался я от сарказма, но барон все принял за чистую монету.

— В Кречетовке поживешь, все одно дом пустует.

Тут уже не выдержал адвокат.

— Когда же вы, Виталий Сергеевич, имущество Кречетовых под свою руку успели прибрать?

— Пустые формальности. Не сегодня-завтра отсужу, дело нехитрое, тем более что драться там некому, да и не за что, нищеброды были почище Васнецовых. Были, да все вышли, — Вержицкий довольно хохотнул. — Короче, после суда отпишу тебе Кречетовку. А ты отработаешь.

Барон сунул мне еще одну бумажку.

— Участие в экспедиции? — удивился я.

— Потом расскажу. Ты сперва доживи до нее.

— Короче, паспорт получаешь, бумаги подписываешь, и бегом ко мне, да не медли, я ждать не люблю. Крючкотвор тебе больше не понадобится.

Барон посмотрел на Добродецкого.

— А ты не переживай, у него все равно денег нет твои услуги оплатить, ни гроша за душой, уж я-то знаю. Но я за справедливость, хлопоты твои возмещу. Да и потом работенку подкину. Сам видишь, дел по твоей части у меня начать, да кончить. Все, время — деньги. Пора бежать, дела-дела-дела!

Барон опять перевел взгляд на меня.

— И не дури, парень, жизнь твоя на волоске висит. Ну да, тебе повезло. Сходишь со мной в нужное место, и сиди себе на дачке Кречетовых, играй на компьютере. С голоду не помрешь, назначу тебе пенсию. По утрате кормильца, — барон фыркнул, — только в город не суйся. Не хочу я, чтобы рожа твоя унылая лишний раз перед глазами мелькала.

Вержицкий, не прощаясь, вышел из переговорной. Никто не ринулся его провожать.

— Ну каков фрукт! — покачал головой Добродецкий. — В суде я бы его конечно размазал. Но боюсь, Андрей, проблемы твои будут решаться не в правовом поле.

В переговорную ворвалась разъяренная Соня, которую пришлось совместными усилиями, уговорами, поглаживаниями по спине, да литром вкусного кофе успокаивать. Я попросил Добродецкого договориться о даче показаний, и мы покинули его дружелюбный офис.

Девушка вспомнила про обещанный шоппинг, но я скептически поглядел в изрядно похудевший саквояж и предложил съездить в Гречин поохотиться. А сперва заехать на дачу и проведать молодое поколение, не дело ребенка надолго оставлять в одиночестве. Да и покормить надо. Мы с Соней даже разыграли милую семейную сцену, она мне доказывала, что холодильник полон, а я — что дети не способны ничего приготовить, не спалив дом. Последний аргумент неожиданно оказался действенным, и мы очень быстро и, конечно же, с нарушением скоростного режима отправились на дачу.

Дом стоял на своем законном месте. Оля тихо мирно спала в обнимку с ноутбуком, но была разбужена, накормлена и развлечена приятной беседой. В частности, я поинтересовался, не осталось ли у девочки каких-то вещей в том месте, где ее держали до встречи со мной. Проницательный ребенок спросил в лоб, не собираюсь ли я отправиться туда и всех убить. Именно это я и собирался сделать, но боялся, что разговоры о смерти могут деточку расстроить.

Дальше мы усадили ребенка за компьютер, а сами стали обсуждать способы пополнить бюджет в свете закупки оружия. Я поинтересовался, как Соня выходила из положения раньше, ведь контакт торговца мы раздобыли только теперь, но оказалось, что Соня, как и положено настоящему брутальному охотнику, добывала снаряжение в бою, включая и ее любимый дробовик, который она отобрала у охранника какого-то наглого авторитета, попробовавшего подкатить к ней в ресторане, а после отлупа и трапезы — вовсе похитить. Любимый монстр-пистолет она добыла в похожей ситуации. Похоже, Соня притягивала бандюганов, как магнит. На их беду, конечно же!

Оля делала вид, что углубилась в Сеть, но явно слушала истории похождений Сони с удовольствием. Особенно ту их часть, когда Соня плющила интимные места мерзким домогателям.

Дальше разговор плавно переместился уже в сторону наших совместных похождений. В частности, мы вспомнили, что не закончили с Овечками, остался еще их генеральный директор, Коробков Виталий Сергеевич. Но куда он делся, мы понять так и не смогли. его домашний адрес мы в бумагах не нашли, равно как и информацию о других офисах или складах этой мерзкой конторы.

Тут нас окликнула Оля.

— Коробков Вэ Эс? Закрытое Акционерное Общество «Красные овечки»? — уточнила она.

— Да, — подтвердили мы изумленным хором.

— Так вот же! — Оля с торжествующим видом сунула нам в руки ноут, в котором на экране красовался искомый домашний адрес.

— Но как, Холмс, то есть Ольга? — Воскликнули мы пораженно и опять же хором.

— Ну так я умею Сетью пользоваться, — скромно потупилась девочка.

И добавила себе под нос:

— В отличие от разных старперов.

Думала, что мы ее не услышим! Наивная. У нас, Охотников, великолепный слух! А Сеть у нас на Родине была другая, так что нечего тут нос задирать. Зато у Сони дробовик есть! А у меня ножик Человека-Паука, и завтра я себе что-нибудь еще куплю!

У Ольги оказался столь же прекрасный слух, так ножик пришлось показать, но строго из моих рук, потому что он острый!

Притон, в котором держали Олю, располагался на окраине Гречкина, не самый спокойный район, скорее даже трущоба. Директор жил в пригороде того же Гречкина с другой стороны, ближайшей к Нарышкину. И хотя я предпочел бы начать с простого, каковой я счел бандитскую малину, но до директорского особняка можно было доехать на полчаса быстрее, так что решили начать с цели, что на свою беду оказалась нам по дороге.

«Особняк» оказался типичной дачей нового русского, трехэтажным кирпичным домиком за кирпичным же забором. Над воротами я обнаружил камеру, еще одну под крышей дома, судя по всему, она контролировала двор. Больше я ничего не смог рассмотреть с улицы, но скорее всего камер много, и без специального оборудования отключить их с наскоку не выйдет.

Соню такие вводные почему-то обрадовали. Она любовно погладила дробовик и предложила не маяться дурью, а ворваться и всех убить. Я в целом был не против, вряд ли здесь есть охрана, способная справиться сразу с двумя охотниками.

Но я напомнил Соне, что поиск трофеев требует времени, а жители могут как вызвать подмогу людей, связанных с «овечками», так и просто позвонить в полицию, с которой у меня нет никакого желания враждовать. Так что какую-то военную хитрость применить стоило.

Для начала я осмотрел дома соседей. Участки в этом поселке были большими, заборы — сплошными и высокими, и не только со стороны улицы, приватность здесь ценилась. Ну так сами себе враги, был бы у них нормальный дачный штакетник, и хрен ты подберешься незамеченным. Соседи видят все!