"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1478

— Соня! — спасительница поднялась без моей помощи и уже после протянула мне руку.

— Белая Соня? — зачем-то пошутил я.

— Белая? — не оценила юмора спасительница.

— Ну не рыжая же, — улыбнулся я.

Блондинка посмотрела на меня настолько недоуменно, но я только рукой махнул.

— Проехали. Спасибо, что пришла на помощь.

— Надо выбираться отсюда, потом поболтаем.

— А где мы?

— Это называется «трещина» или «осколок», потом объясню.

Соня подтолкнула к моим ногам крупную дорожную сумку.

— Прикройся, братец. Хорош помидорами светить.

Я и не заметил, как в пылу схватки мое больничное одеяние превратилось в лоскуты. После купания я выглядел слишком сексуально для приличного человека.

В сумке нашлись пара белья, кажется, чистого, джинсы, футболка и кеды. Завершал комплект белый медицинский халат, куда же без него. Одежда выглядела поношенной, но чистой. Только кеды разваливались на ходу. На футболке было нарисовано чудище, чем-то напоминавшее чужого ксеноморфа. Интересно, есть ли в этом мире Ридли Скотт и Кэмерон?

Я смыл с рук и лица кровь и тину, потом влажными руками протер торс, стараясь не слишком намокнуть.

Одежда более-менее подошла по размеру, и я только сейчас понял, как замерз.

— Хлебни, — Соня протянула мне металлическую фляжку.

Я не стал капризничать и глотнул дешевого коньяка.

— И как из трещины выбираться?

— Да просто, — ухмыльнулась Соня.

Моя новая подруга схватила меня за руку, и мы почти мгновенно оказались в больничном коридоре, с которого началось приключение. Мне опять почудилось падение в нору или, если угодно, парение в аэродинамической трубе, но все закончилось быстро, я не успел прислушаться к своим ощущениям.

— Резво сваливаем, — шепнула Соня.

Концерт, устроенный черноволосой певичкой, явно не вызвал большого переполоха. Никто не обращал на нас особого внимания. В моей, уже бывшей палате я заметил спины Фрейда-Марцевича и громилы-полицейского, что навещал меня давеча. Они уставились на пустую кровать как бараны на новые ворота. Я не хотел им мешать и как можно тише миновал опасную дверь.

Белая Соня решительно зашагала по коридору, я старался не отставать. Без особых препятствий мы вышли на парковку и уселись в автомобиль, черный, с незнакомым логотипом, похожий на баварскую трешку или любой другой шустрый седан.

Соня молча вела машину, а я с интересом рассматривал незнакомый город. Нормальная двухэтажная Россия, резные ставни и наличники, деревья вдоль дороги, никакого неуместного неона, зато много вывесок в стиле ретро. Ехали мы по вполне приличному асфальту, тротуары не были оккупированы плиткой. Только местами возникали «островки красоты» перед магазинами. Люди, одетые современно и красиво, спешили по своим делам, но не слишком быстро, не как в столице.

Я бы хотел жить в таком зеленом, тихом городке. Райское местечко, интересно, кофе и вишневый пирог здесь на высоте?

Тем временем, мы покинули городок, я до сих пор не узнал, как он называется, о чем и спросил Соню.

— Нарышкин, — ответила она, не особо удивившись пробелам в моих познаниях.

— Нарышкинская больница, — понимающе хмыкнул я.

— Да, здесь все принадлежит князю.

— Князь, значит, — пробурчал я. — Интересненько.

А потом добавил вслух:

— Не хочу показаться неблагодарным, но почему ты меня спасла?

— Кто-то же должен, — хихикнула Соня.

Через двадцать минут мы свернули с трассы на стоянку большущего магазина. Судя по логотипу на крыше здоровенного сарая, назывался он без изысков «Запас». Внутри располагался гипермаркет, напоминавший подмосковное «Метро» из прошлой жизни. Соня всучила мне тележку и ткнула пальцем в соответствующий отдел:

— Иди, приоденься.

Я замялся, и Соня хлопнула меня по плечу:

— Да есть у меня бабло, не парься. В следующей жизни сочтемся.

Я не стал ломаться и подобрал себе несколько комплектов белья, пару футболок, джинсы, лучше подходившие мне по размеру, и черные кроссовки без торгового знака на видном месте. Также я выбрал ветровку свободного покроя, под которой можно спрятать кобуру. Раньше я часто покупал себе такие.

Соня тем временем набрала еды на взвод десантников. Во вспышке внезапной эмпатии я понял, что ей приятно и занятно ухаживать за взрослым мужчиной.

Со стоянки мы вырулили не на шоссе, а на проселочную дорогу и скоро въехали в дачный поселок. Внешне он ничем не отличался от «родственников» в моем прежнем мире. Мы проезжали мимо как простеньких деревянных домиков, так и коттеджей, выглядевших очень дорого. Асфальт был не новый, но и не убитый, как бывает в таких местах.

В итоге мы заехали на участок соток в двенадцать. Дом с мансардой и сплошной дощатый забор были выкрашены одинаковой синей краской. Машина поместилась на лужайке перед домом, я подхватил пакеты.

Мы прошли на веранду, Соня поставила чайник на газовую плиту, крохотная кухонька располагалась тут же. Девушка всучила мне нож, и мы в четыре руки быстренько нарезали гору бутербродов. Я только сейчас почувствовал, насколько голоден. Получается, тележку продуктов Соня все же насобирала не зря.

Хозяйка с материнской нежностью наблюдала, как я уплетаю еду за обе щеки, а потом с чисто женским коварством дождалась, чтобы я набил рот многоэтажным бутербродом, и завязала разговор.

— Как тебя зовут?

Я честно и искренне промычал ответ. Соня закатила глаза и забавно сморщила носик.

Дожевав, я повторил:

— Не помню. У меня амнезия.

Соня понимающе кивнула.

— Это правильно. Так всем и говори. А раньше-то как тебя звали?

Я без особых усилий изобразил глупое лицо.

— Когда «раньше»?

— До смерти, милый, до смерти, — сказала Соня терпеливо. — Не придуривайся, думаешь, ты первый такой шустрый?

Ну нельзя же так сразу, мне требовалось время, чтобы хорошенько подумать, выработать стратегию и легенду…

— Сделай лицо попроще, — поморщилась Соня. — Мы с тобой одного поля ягоды. Инвейдеи, пришельцы. Ты не первый, кого сюда затянуло вместо ада и рая. Так что не тупи, уж имя ты мне можешь сказать, конспиратор хренов.

— Ладно. Меня звали Геннадий Сергеевич.

— Сергеич, говоришь? Сколько же тебе лет было, когда ты гикнулся?

— Да до хрена! — меня начинал злить ее напор.

— Ой ладно, ты ж не баба, Сергеич, сколько нажил, все твое. Даже я не стесняюсь, хотя имею право. Вот спроси меня сколько мне было лет. Нет, спроси!

— Ты тоже умерла?

— Как и все инвейдеи. После смерти нас притягивает в этот мир. И все мы были непростыми людьми в той жизни. Вот ты как умер?

Я опять замялся. Соня, кажется, начала терять терпение.

— Геннадий Сергеич, оттаивай уже. Я тебе жизнь спасла, да и нет у тебя в этом мире никого кроме меня. Так что давай уже общаться по-родственному. Ты мне расскажешь о себе, а я объясню, куда ты попал, и что с тобой происходит.

— Ладно, — кочевряжиться дальше смысла не было, — я почти всю жизнь, как говорят в дешевых боевиках, «служил своей стране». Потом вышел в отставку, и начал исполнять деликатные поручения для очень серьезных людей. Нет, не подумай плохого, банальным киллером «за деньги» я не стал, но решал самые деликатные проблемы. И, в целом, все что делал, было в интересах государства. Но в какой-то момент люди, позвавшие меня на помощь, были ну очень неправы. Знаешь, бывают такие моменты, когда другого выбора, кроме как умереть, у человека не остается. Или ты перестаешь быть человеком.

— «Неправых-то» с собой забрал? — усмехнулась Соня.

— А то ж! Но, к счастью, не сюда. По крайней мере я на это надеюсь. А что с тобой произошло?

— Ты, если я правильно поняла, в органах шустрил? Ну а я — солдат. Либо ты, либо тебя, а отступать некуда, позади Москва, даже если ты воюешь за несколько тысяч километров. Но да, я тоже нагеройствовала в последний момент. Все охотники умирают «правильно».

— Что за «охотники»?

— А это мы с тобой, милый. Теперь мы — охотники на хищников.