"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1389

— Гришин, огонь по «семёрке»! — среагировал лейтенант Сергеев. — Кумаров — на тебе правый фланг и тамошнее ПТО!

«Семёрка» — это чехословацкий ST vz. 37. Это крепкий танк, неуязвимый для 30-миллиметровых пушек, вооружённый 47-миллиметровой пушкой vz. 38. Эта пушка — дальнейшее развитие противотанковой пушки vz. 36. Основные изменения коснулись длины ствола и противовеса, что увеличило бронепробитие и улучшило стабильность наведения орудия.

— Есть! — ответил лейтенант Гришин.

— Есть! — ответил лейтенант Кумаров.

— Цаплин — бей по «шестёркам»! — приказал лейтенант Сергеев командиру мотострелков.

«Шестёрка» — это LT vz. 36. Броня у него тоньше, а ещё он оборудован двумя башнями, в одной из которых 37-миллиметровая пушка, а в другой — 12,7-миллиметрового калибра Браунинг М2.

— Гросицкий! — переключился Артём на внутреннюю связь. — Огонь по центральному танку!

Башня довернула на несколько градусов, а затем раздался выстрел.

Бронебойный снаряд врезался в почву рядом с нижней лобовой деталью. НЛД — это самая главная уязвимость этого танка, обладающего толстой бронёй, имеющей рациональные углы наклона.

Наводчик, лейтенант Гросицкий, чертыхнулся и внёс поправку в прицел. Заряжающий быстро дослал снаряд и доложил о готовности.

Следующий выстрел был более удачным. Vz. 37 успел выстрелить, а затем ему в нижнюю лобовую деталь врезался 57-миллиметровый снаряд, пробивший её и уничтоживший, как минимум, трансмиссию и механика-водителя со стрелком-радистом.

Вражеский снаряд врезался в лобовую броню танка Кумарова, но отрикошетил куда-то в небеса.

— Гросицкий, добей «семёрку»! — скомандовал Артём.

«Шестёрки», почти непрерывно обстреливаемые из автопушек, начали пятиться, ведя беглый огонь в ответ.

Сергеев решил узнать, по кому садят лёгкие танки противника и посмотрел в триплекс командирской башенки. Он увидел, что враги сконцентрировали огонь на впередиидущей Б-14. Пули и снаряды рикошетили от эквивалентной танковой лобовой брони БМП.

Тем временем, Гришин дал дополнительный выстрел по «семёрке», что совпало с выстрелом Гросицкого. Вражеский танк такого сурового обращения не выдержал и запылал изо всех щелей и люков.

— ПТО подавлена, — сообщил лейтенант Кумаров.

«Шестёрки» отстрелили дымовые шашки перед собой и быстро скрылись за завесой. Гришин дал один выстрел, как и Гросицкий, но результатов видно уже не было.

— Пехота отступает! — сообщил механик-водитель Хунгуреев. — Уходят за завесу!

— Лейтенант Цаплин — занимайте траншеи, — приказал Артём. — Недобитков мы подожмём.

— Принято! — ответил командир мотострелков. — «Коробочки» — вперёд!

— Взвод — вперёд! — приказал лейтенант Сергеев. — Кумаров, Гришин — на боевом охранении, я — в резерве.

Танки поползли вперёд, не торопясь, чтобы ненароком не догнать вражескую пехоту. Близкие контакты с пехотинцами категорически запрещены, поэтому боевой устав требует, чтобы дистанция соблюдалась неукоснительно.

Все три БМП стреляли на ходу — автоматический огонь из 30-миллиметровых пушек безальтернативно подавлял любое возможное сопротивление из траншей…

Дымовая завеса продержалась меньше двух минут, после своего исчезновения явив миру догоревшую «семёрку» и одну покалеченную и брошенную «шестёрку». Левая гусеница лёгкого танка разорвана, а люки распахнуты настежь — экипаж спешно покинул бронемашину.

«Счёт 2:0», — отметил про себя Артём.

Если бы танков было двенадцать, а оборона имела полный комплект ПТО, то брать её одним танковым взводом было бы сродни самоубийству. Но штаб внимательно следит за боевой обстановкой и выделил ровно столько танков, сколько нужно для добивания разгромленного артиллерией и авиацией опорного пункта.

Б-14 высадили десант прямо в траншеи. Штурмовики начали прочёсывать основные линии, стреляя во всё, что движется и не движется, в том числе в трупы.

Кое-где вспыхивали ожесточённые, но кратковременные, перестрелки.

— Опорник наш! — сообщил лейтенант Цаплин. — ДЗОТам — амба, их никак не использовать! Тут только раскопки! Взяли четыре пулемёта, три из них сломаны в металлолом! Нашли много личного оружия, в основном винтовки Манлихера и Маузера! Старьё, одним словом!

— Один Б-14 — за нами, — приказал Артём. — Мы дальше идём!

— Принято! — ответил Цаплин.

Два отделения его взвода будут держать оборону до прибытия остальных мотострелков из их батальона, а взвод Сергеева должен устроить неприятный сюрприз контратакующим болгарам…

*10 июля 1940 года*

— Операция «Мамонт» идёт по плану, — сообщил генерал-полковник Шапошников. — Силы продвигаются к намеченным рубежам — несколько подразделений вырвались вперёд, но мы их вовремя придержали и выровняли фронт.

После успешного завершения этой операции Бориса Михайловича ждёт звание генерала армии — это будет высшее, на данный момент, генеральское звание.

Аркадий вполглаза читал рапорт о промежуточных итогах операции. Потери в пределах ожидаемых, но возможное количество пленных, как и в прошлый раз, недооценили.

Болгарская армия оказалась совершенно не готова к встрече с Красной Армией, поэтому терпела решительное поражение — на это играло всё, что было в арсенале РККА.

Вражеские солдаты не успевали отступать, попадали в «котлы», как румыны совсем недавно, а командование их пребывало в шоке и почти ничего не делало для спасения попавших в окружение полков и дивизий.

Немцы заблаговременно ушли дальше на запад, примерно к намеченной Шапошниковым целевой линии. Там тоже сидят не дураки, поэтому генштаб Вермахта верно оценил предельные границы этого наступления. «Откуси» Красная Армия больше, как у неё сразу же начнутся проблемы с логистикой и превосходством в воздухе, чего никак нельзя было допускать.

Вермахт встал на линии Варна, Шумен и Велико-Тырново и начал окапываться. Он знает, что у Красной Армии будет стратегическая пауза на подтягивание тылов, налаживание логистики и доставку подкреплений, поэтому время на строительство хороших укреплений у него есть.

— Как только наладим тылы, можно будет рассмотреть наступление на Плевен, — произнёс Шапошников. — Скоро он станет важнейшим логистическим узлом для Вермахта, но надо дать на это время.

Аркадий мельком посмотрел на карту, висящую на стене, чтобы освежить данные. И, да, Плевен, естественным образом, станет логистическим узлом, так как южнее Дуная и севернее Балкан в Болгарии больше нет достаточно крупных городов.

— Нет, ты это всё планируй, лишним не будет, но имей в виду, что политически и стратегически нам выгоднее занять юг до Турции, — покачал головой Аркадий.

— Да, выгоднее, — согласился Борис Михайлович. — Только там сплошь горный и холмистый рельеф, что всё радикально осложнит. Это может занять много времени. Немцы туда и не идут, потому что знают, что мы не пойдём. Это сугубо болгарская зона влияния и ответственности.

— И вот тут мы их всех удивим, — усмехнулся Аркадий. — Как и Румыния, Болгария должна быть нейтрализована. Политически — это очень серьёзный удар по «Оси», а стратегически — это намёк Турции на то, что она должна сидеть и помалкивать.

Фракия, или Румелия, как её называют турки, будет в одном механизированном броске, а там турецкая пехота с «одной винтовкой на троих», бипланы времён Первой мировой, следовые признаки танков Первой мировой и раннего послевоенного периода, архаичный флот и нерешительный президент Исмет Инёню, не желающий впутываться в мировую войну. Но чтобы у него вообще не было сомнений в этом вопросе, Красная Армия должна стоять с двух сторон.

— Хорошо, — вздохнул Шапошников. — Раз немцы не хотят туда идти — значит, дорога свободна. Я проработаю эту ситуацию с генштабом.

Немирова слегка беспокоило то, как легко Гитлер отказался от своих союзников. Румыния и Болгария, де-факто, были сданы им почти без боя и оставлены наедине с Красной Армией.