"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1373

В контрнаступлении задействовано два фронта, в составе которых 90 дивизий — 15 танковых, 30 механизированных и 45 стрелковых. Это примерно 1 миллион красноармейцев, 2800 танков, 4000 бронемашин, это не считая САУ, БРЭМ, ЗСУ и мостоукладчики, а также грузовики.

— Предварительно, около 90 тысяч красноармейцев убитыми и ранеными — уточняем данные, — начал Борис Михайлович, сверяясь с рапортом. — По технике — выбыло около 1000 единиц. Но что будет восстановлено, а что не подлежит ремонту — это тыловые части отрапортуют, но это только через двое суток. По самолётам знаем точно — 368 самолётов. Из них 160 штурмовиков, 37 бомбардировщиков и 171 истребитель.

— А по противнику есть хоть приблизительные данные? — поинтересовался Аркадий.

— Захвачено около 140 000 пленных, преимущественно солдат румынской армии, — кивнул Шапошников. — Убитых приблизительно 31 000, а раненых в разы больше. Обычно, соотношение 1:3. По технике — зафиксировано около 2000 единиц, разной степени целостности. Служба тыла проведёт эвакуацию и инвентаризацию — рапорт следует ждать в течение двух недель.

— До каждой циферки — серийные номера, фотографирование, протоколирование состояния и так далее, — потребовал Аркадий. — Выделите ответственного офицера, чтобы всё было тщательно зафиксировано. А что по другим фронтам?

— Подозрительно тихо, — ответил Шапошников. — На всех фронтах, кроме южного, мёртвая тишина. Нет, давление на Линию Ленина они поддерживают, на Карпатах тоже проявляют активность, но ничего серьёзнее вылазок отдельными ротами и батальонами не наблюдается.

— В ближайшие двое суток меня не будет, — сказал Аркадий. — Уезжаю в командировку — нужно уладить очень старые дела. На тебе всё командование. Как всегда.

— Понял тебя, товарищ генерал-полковник, — усмехнулся Шапошников. — Не подведу.

Глава вторая

Пустая могила

*19 июня 1940 года*

— Даже немного жаль бросать такой хороший лагерь… — пробурчал Эрих Рёмер, бреющийся у своей палатки.

Брился он по случаю того, что сегодня последний день их пребывания в этих болотах.

За эти дни на их лагерь выходили разные люди, которых пришлось прикончить — несколько румын, несколько немцев, а также пара бандитских шаек из местных. Все они рассчитывали спрятаться здесь, пока всё не утихнет, но место уже было занято.

Технику пришлось бросить в роще неподалёку от болота. Так как её даже не маскировали, отступающие от Измаила подразделения Вермахта обрадовались такой счастливой находке и, погрузившись в машины, уехали с ветерком.

Измаил, если верить донесениям разведчиков, ночами выходящих на вылазки, уже освобождён, но в регионе, до сего дня, присутствовали неопределённые количества вражеских сил.

А сегодня на связь вышел уполномоченный представитель КГБ и сказал, что движется к ним с передовым дозором 8-й танковой дивизии. Рёмер решил, что нужно встречать своих при полном параде.

Его группа переоделась в советскую форму, а немецкую сожгла. Есть риск, что их могут принять за членов «Бранденбург-800», поэтому просто так им выходить навстречу своим нельзя, а нужно ждать прибытия уполномоченного офицера.

— Собирайте вещички и пойдём, — приказал подполковник КГБ Рёмер.

За эти дни они прошерстили все эти болота, поэтому хорошо знали, как покинуть их быстро и безопасно — все, кто мог представлять угрозу, уже либо на дне, либо сбежали…

Через десяток минут они построились в походную колонну и пошли на север.

Путь занял четыре часа, в течение которых уполномоченный связывался с ними два раза — сообщал координаты места встречи и запрашивал примерное время прибытия.

— Стоять! — раздалась команда из близлежащего куста.

— Стоять, — скомандовал Рёмер.

— Кто такие⁈ — спросил неизвестный.

— Туча, — ответил Эрих.

— Дождь, — назвал правильный ответ неизвестный и вышел из кустов. — Майор Семёнов.

— Подполковник Рёмер, — представился Эрих.

— Всё спокойно! — выкрикнул Семёнов. — Выходите!

Из-за густых кустарников начали выходить красноармейцы 8-й танковой дивизии.

— Возвращаемся к машинам, — приказал майор. — Для вас есть пять грузовиков — поедем в расположение штаба дивизии. Там ваш командир.

— А почему так много грузовиков? — уточнил Рёмер.

— Мало ли, вдруг у вас раненые? — пожал плечами Семёнов.

— За заботу спасибо, — поблагодарил его Эрих, — но тяжелораненых нет.

— Тогда к машинам, — кивнул майор.

До штаба они ехали примерно полтора часа, с учётом остановок на КПП и пробок из танков и бронетранспортёров. Повезло ещё, что почти не было беженцев.

Несколько телег, всё-таки, встретилось — какие-то евреи и цыгане ехали куда-то на север.

Штаб дивизии находился в городе Болград. Это прифронтовая зона, поэтому тут по-особенному много сотрудников КГБ и НКВД. Наверняка, они здесь по контрразведывательным делам — о деятельности «Бранденбург-800» ходит множество слухов.

— Подполковник Рёмер? — подошёл к грузовику полковник КГБ Трохин.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — приветствовал его выпрыгнувший из кузова Эрих и козырнул. — Так точно!

— Поступаете в моё распоряжение, — сообщил ему полковник Трохин. — Скоро получите свои документы, а до этого — находитесь в выделенной для вас казарме. Обратно на «Полигон» вернётесь сразу же, как поступит команда от спецотдела.

— Понял вас, товарищ полковник, — вновь козырнул Рёмер.

— Вы хорошо поработали — руководство довольно, — улыбнулся полковник. — Следуйте за мной.

*19 июня 1940 года*

Эрих вышел из салона ВАЗ-38 и огляделся.

Это кишинёвский оперативный штаб — «Полигон». Здесь квартируется 3-й полк «Кёнигсберг-69», специализирующийся на южном направлении.

Рёмер прошёл в здание штаба, где предъявил свои настоящие документы на КПП.

Его ждёт встреча с другими командирами спецгрупп, а также с куратором, генерал-майором Судоплатовым.

Вернулись не все — среди присутствующих не было Пауля Лонгериха, Мартина Герлаха, Ханса Фельдкампа и Вольфганга Эккеля.

Перед началом операции было двадцать четыре командира спецгрупп, но четверо отсутствуют — это может значить, что они провалились.

Со стратегической точки зрения, потери незначительны.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — выполнил Эрих образцовое воинское приветствие.

— Вольно, — разрешил ему Павел Анатольевич. — Присаживайся. Продолжай, товарищ Борн.

Полковник Герхард Борн оправил китель и продолжил рапорт:

— … было встречено сопротивление отрядов румынского ополчения на отходе. В ходе короткой стычки группа потеряла двоих убитыми и одного тяжелораненым, но взвод противника был уничтожен. А далее, удостоверившись, что артиллерийский склад ликвидирован полностью, моя группа направилась к следующей точке.

— «Фейерверк» был зафиксирован авиаразведкой, — кивнул генерал-майор Судоплатов. — На следующей точке проблем не было?

— Никак нет, — ответил Борн. — Сил противника обнаружено не было, зато мы нашли три брошенных бронетранспортёра без топлива. Подорвали и отправились в зону ожидания.

— Понятно, — произнёс Судоплатов. — Вопросов, пока что, не имею, но ожидаю письменный рапорт не позднее завтрашнего утра.

Он закрыл папку и встал из-за стола, обведя взглядом всех присутствующих.

— Из двадцати четырёх групп мы целиком потеряли три, — сказал он. — Десять свои задачи выполнили полностью, остальные — частично. Всем, до утра, в рапортах подробно описать, пошагово, свои действия за линией фронта. Будем обобщать полученный опыт и делать выводы. На этом всё — отправляйтесь к своим подразделениям. Товарищ Рёмер — к вам есть особое замечание.

Эрих встал со стула.

— Импровизация со штабом 15-го пехотного полка румынской армии — это было очень смело, — произнёс генерал-майор. — Этого не было в твоём маршрутном листе, но командование фронта оценило твои действия очень высоко. На том участке сопротивление противника нашим наступающим подразделениям было минимальным — твои действия внесли сумятицу в ряды противника, было зафиксировано несколько эпизодов перестрелок между румынами и немцами, что облегчило задачу в разы. Буду ходатайствовать о твоём награждении минимум Красным Знаменем.