"-62". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Мусин Ринат - Страница 1033

Они пришли к нужному месту пешком.

Два часа ночи, на улице почти не встретить людей — это благопристойный район.

— Идём, — сказал Геннадий, опуская на лицо балаклаву.

Они решительно ворвались в подъезд, после чего Парфёнов вошёл в дверь будки консьержа и одним ударом молотка отправил этого старика к праотцам.

По лестнице наверх, этаж за этажом. Мужчине, курившему на лестничной клетке, просто не повезло — удар молотком в висок безальтернативно убил его.

Найдя на одиннадцатом этаже сорок первую квартиру, они замедлились — нужно войти тихо, после чего устроить там бойню.

— Готов? — спросил Кирилл, вытаскивая из левого рукава кувалду.

— Поехали, — кивнул Геннадий.

Мощным ударом Смутин выбил дверной замок, после чего в мирно спящую квартиру ворвался Парфёнов, который сразу же помчался в сторону спален.

Смутин вошёл в детскую и, без раздумий, убил первого ребёнка, уже разбуженного внезапным шумом. Кувалда размозжила ему голову, возможно, он почти ничего не почувствовал.

Второй ребёнок уже выбежал из своей комнаты и собирался закричать, но Кирилл метнул в него кувалду. Тяжёлый инструмент уронил мальчика и выбил из его лёгких воздух, после чего Смутин подбежал и закончил дело ударом ноги, а затем, для надёжности, проткнул его череп отвёрткой.

Парфёнов же уже закончил с родителями — он вышел из их спальни, на ходу вытирая окровавленные руки белым махровым полотенцем.

Это был однозначный, пусть и бесчеловечный, приказ Ставки — убить одного человека, но сделать так, будто убивать собирались всю семью.

— Погром? — спросил он.

— Погром, — кивнул Смутин.

Они сымитировали азартный поиск чего-то, даже обнаружили сейф, спрятанный за странной картиной, на которой изображены мать и ребёнок.

Вскрытие сейфа не заняло много времени — три удара кувалдой уничтожили замок. Внутри были деньги и какие-то документы. Парфёнов не тронул деньги, но забрал документы, умышленно выронив несколько листов и одну раскрытую папку.

— Уходим, — сказал Парфёнов, забравший из середины брошенной папки несколько листов.

Чем больше ложных следов для следствия — тем лучше.

На обратном пути им пришлось прикончить какую-то испуганную старушку, вышедшую в коридор на шум.

Уже через три-четыре минуты они спешно уходили дворами.

Находясь в нескольких километрах от места преступления, они увидели мчащиеся мимо полицейские машины. В основном Хадсоны, но был и один Форд модели Т.

— Вроде бы, никто ничего не видел… — произнёс Парфёнов. — Теперь нужно избавиться от вещей и вернуться в отель.

Переоделись они в тёмном переулке, в свою обычную одежду, а «рабочую» они закинули в мусорный бак и залили керосином, после чего подожгли.

Орудия убийства они оставили на месте преступления — кувалда и отвёртка в квартире жертв, а молоток на подоконнике будки покойного консьержа. Отпечатков там нет, потому что работали они в кожаных перчатках, сгорающих сейчас в баке.

Теперь они побудут в городе ещё несколько дней, после чего поедут обратно в Лос-Анджелес.

Работа сделана.

*25 июня 1919 года*

— Да что же происходит?.. — тихо спросил себя Аркадий.

Из Челябинска докладывают — город сдан без боя. Гарнизон мятежников убыл на восток ещё во время взятия Екатеринбурга.

А теперь Аркадий стоит посреди вокзала Тюмени и недоумевает.

Они готовились к штурму, но Корнилов сдал город без боя.

Такое ощущение, что он просто бежит от Немирова, будто уверенный, что сражаться с ним сейчас — это заведомо гиблое дело.

Вообще-то, Аркадий тоже был уверен, что сражаться с ним сейчас — это заведомо гиблое дело…

Но он не мог поверить, что сам генерал Корнилов полностью упал духом и сейчас пытается трусливо выиграть время.

Несмотря на то, что Аркадий считал его своим врагом, он признавал за Корниловым выдающиеся лидерские качества, а также тактический талант сражаться по старым правилам. Увы, к новым правилам Лавр Георгиевич приспосабливается очень плохо и очень медленно.

«Хотя, об этом я горевать не буду», — подумал Немиров. — «Хотят бежать дальше на восток — пусть бегут неуклюже».

На Тюменский уезд у него большие планы. Он точно знал, что здесь есть нефть. Причём её здесь так много, что хватит на всё это столетие и останется ещё прилично.

Только вот есть одно досадное обстоятельство — нужно как-то сохранить в секрете открытие настолько крупного месторождения нефти и газа.

Западно-сибирский нефтегазоносный бассейн является одним из крупнейших в мире, нефти и газа там столько, что это закроет вообще все вопросы РККА, гражданского населения, промышленности, а также половины планеты — экспортные возможности просто феноменальные.

«Нефть-матушка», — подумал Аркадий. — «Газ-батюшка».

Но такие запасы нефти — это очень веская причина, чтобы страстно возжелать завоевать Россию.

«Гитлер не просто так рвался на восточный лебенсраум…» — пришла в голову Аркадия мысль. — «Сердцем чуял, говна такая…»

С такими, практически не ограниченными, ресурсами, Германию было бы не остановить, сложись всё как-то иначе.

Когда Аркадий писал роман о попаданце в 1930-е годы, он внимательно изучал все экономические возможности. И в тридцатые с добычей тюменской нефти не было никаких технических проблем — тогда умели бурить скважины глубиной в два-три километра, поэтому весь вопрос был в геологической разведке.

А вот сейчас, насколько знал Аркадий, бурят скважины глубиной максимум в километр. И это проблема, потому что нефтеносные пласты в Западно-сибирском нефтеносном бассейне залегают на глубине 2-3 километров. Это ужасное обстоятельство, которое могло поставить жирный крест на всех благих начинаниях Немирова.

Он ни разу не нефтяник, поэтому не сможет особо помочь инженерам в решении подобной задачи, поэтому единственное, что он может — это организовать в Тобольской губернии обширную геологическую разведку, чтобы в нужный момент всё было готово.

Но самое печальное — нет в России по-настоящему серьёзных нефтяных месторождений, до которых можно докопаться современными бурами.

«В сороковые годы у СССР был только один внятный источник нефти — бакинские месторождения», — подумал Аркадий. — «И что же делать?»

Под ногами его огромнейшие богатства, которые ждут своего часа, но добраться до них сейчас невозможно.

«Ограничение технологией, мать его…» — раздражённо подумал Аркадий.

В 30-е — легко, в 20-е — невозможно.

— Товарищ гвардии генерал-майор! — нашёл его связист. — Смольный на связи!

— Веди, — приказал Аркадий.

Телефонную станцию разместили в пристройке к ремонтному цеху. Аркадий принял трубку.

— Гвардии генерал-майор Немиров у аппарата, — произнёс он.

— Товарищ Немиров, — заговорил с ним Яков Свердлов. — Срочная новость неприятного характера.

— Слушаю, — ответил Аркадий.

— Японская империя, по приглашению правительства Российского государства, производит интервенцию в Приморскую область, — сообщил Свердлов. — Сообщается, что японский экспедиционный корпус уже начал высадку во Владивостоке.

Глава двадцать седьмая. Атом

*25 июня 1919 года*

— Ах, вот оно что, мать его… — изрёк Аркадий. — Так вот оно какое, объяснение…

— Объяснение чему? — не понял его Яков Михайлович.

— Все эти дни происходило очень много странного, — начал объяснять Аркадий. — Корниловцы сдавали города без боя — я докладывал об этом товарищу Ленину. И в Тюмень мы просто вошли — это, кстати, из актуальных новостей. Подготовка к штурму оказалась напрасной.

— И это хорошо, что не пришлось штурмовать, — сказал на это Свердлов. — Но что всё это значит? Как появление японских войск могло повлиять на действия мятежников?

— Да напрямую, — вздохнул Аркадий. — Корнилов знает, что в прямом противостоянии ему конец, он ничего не поделает с тотальным превосходством в артиллерии, но у него, до недавних пор, не было другого выхода. А теперь…