"Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Букреева Евгения - Страница 799

…В принципе, петербуржская погода за последние сто лет почти не изменилась, разве что в тогдашнем феврале снега было побольше на улицах. Да и то, наверное, потому, что не было в начале двадцатого века на улицах современных снегоуборочных машин, зато у домов скребли снег большими фанерными лопатами дворники в толстых тулупах и шапках ушанках со спущенными ушами. Экзотика…

Одет я совершенно не по-зимнему, поэтому ныряю в первую попавшуюся парадную и, пока не замёрз окончательно, вприпрыжку скачу наверх по широкой, не совсем чистой лестнице. У одной из дверей останавливаюсь, но не из-за что, она приглянулась мне больше остальных. Просто дверь с шумом распахнулась, и из-за неё выскочил молоденький парнишка в студенческой шинели и фуражке с лаковым козырьком и бегом бросился вниз по лестнице. За ним следом выскакивает девчушка в длинном развевающемся платье и с криком «Николай, постойте» тоже несётся вниз по лестнице. Дверь за собой она так и не захлопнула.

Стандартная ситуация во все времена, философски решаю я, юноша получил отказ, а его избранница наверняка об этом уже пожалела.

Раздумывать некогда, и я заглядываю в прихожую. Откуда-то из глубины квартиры доносятся звуки фортепиано, но мне туда не надо. Бросив взгляд на вешалку для одежды, я замечаю толстое драповое пальто, вязаный шарф и шапку-пирожок из какого-то рыбьего меха. Под вешалкой стоят серые валенки в галошах.

Именно то, что надо. Конечно, некрасиво красть одежду, воспользовавшись таким способом проникновения в чужое жилище, но выхода у меня нет — не замерзать же в тонкой майке и шортах сырой питерской зимой!

Быстро натянув на себя пальто, шарф и шапку, я без сожаления бросаю в угол свои сандалии и сую ноги в валенки. После этого поскорее спускаюсь по лестнице, опасаясь, как бы возвращающаяся девица не заметила меня и не подняла шум.

Ну, и куда мне теперь? Деловой походкой отхожу от парадной и останавливаюсь под фонарём на перекрёстке. Передо мной стоит две задачи, и обе, по сути дела, трудновыполнимые. Правда, если мне удастся отыскать доктора Лифшица и поскорее вернуть его в наше время, то вторая задача — спасение провокатора Азефа — решится сама собой. Хуже, если придётся пасти Азефа и прикрывать его от своего же соотечественника.

Думай, сыщик, думай! Поставь себя на место доктора Лифшица и попробуй представить, куда он мог податься, так же, как и ты, попав сюда из двадцать первого века. Не уверен, что он прихватил с собой шапку и пальто, значит, тоже поначалу был озабочен как-то приодеться. Предположим, стащил себе, как и я, где-то одёжку, и куда отправился потом?

Легендарного предка-террориста ему никак сразу не достать, потому что не факт, что он в Питере в это время. Известно, что его судили здесь, но даже если он и здесь, то в каталажке, то есть добраться до него проблематично. А ведь доктору Лифшицу нужно совсем другое. Ему нужен Евно Азеф, чтобы пришлёпнуть подлеца и тем самым изменить ход истории. Ну, и где искать этого Азефа?..

Стоять на перекрёстке и тупо разглядывать редкие ретро-автомобили и извозчичьи пролётки, то и дело проскакивающие мимо, мне уже изрядно надоело. К тому же пошёл редкий сырой снег, крупными хлопьями садящийся на пальто и шапку. Сую руки поглубже в карманы, потому что перчаток у меня нет, и вдруг нащупываю в одном из карманов кошелёк. Тут же вытаскиваю его и — о, боги! — становлюсь обладателем трёх купюр — десятки и двух рублёвок, а кроме того небольшой горсти мелочи.

Вот уже до чего я не чаял опуститься — это до кражи кошельков! Но сегодня ситуация иная, к тому же я голоден. Сами посудите, маковой росинки у меня во рту не было аж с самой эпохи царя Давида! А это не шуточки…

Оглядываюсь по сторонам в поисках какой-нибудь забегаловки или кафе, и сразу же ко мне подкатывает извозчик:

— Что желаете, барин? С ветерком довезу, куда захотите!

— Перекусить бы где-нибудь, — мямлю я и попытаюсь вспомнить, как в исторических фильмах общаются с извозчиками. — А подскажи мне, любезный, сколько у тебя стоит проезд?

Извозчик недоумённо смотрит на меня, словно я выдал что-то чудовищное.

— С вас, барин, возьму… — Он на мгновение замирает и выдаёт с придыханьем: — Рубль!

— Получите и распишитесь! — Протягиваю ему бумажный рубль, чем привожу его в ещё большее недоумение. Но рубль он берёт и, сунув куда-то за пазуху, вдруг истерически вопит:

— Да я вас, барин, хоть куда… хоть на край света! Хотите к девочкам? В самое лучшее заведение… и недорогое…

— Нет, любезный, мне бы поесть.

— Едем в «Аквариум». Лучше этой ресторации у нас в Петербурге нет!

Мне казалось, что ресторан «Аквариум» будет похож на те заведения, что любили изображать на своих полотнах великие русские художники-классики. То есть за столами будут торжественно восседать купцы, пьющие из самоваров по семь чашек чая, а вокруг них суетятся половые с блюдами жареных поросят и осетров. Между столами нарезает круги растрёпанный скрипач следом за цыганкой, обхаживающей пьяненьких офицеров, дующих шампанское дюжинами…

«Аквариум» оказался чистым большим залом со столиками, накрытыми белыми скатертями, и за ними чинно и благородно восседают важные господа со своими роскошными спутницами, а официанты, солидные седые мужчины, павлинами расхаживают от столика к столику и разносят подносы с блюдами. И руки у них в чистейших белых перчатках. Швейцар пропустил меня мгновенно, едва подскочивший впереди меня извозчик что-то шепнул ему на ухо. Гардеробщик, принимая пальто, шарф и шапку, правда, несколько удивлённо посмотрел на мою майку, шорты и валенки на босу ногу, но промолчал. Оригинальничают, видать, господа. Деньгами сорят, а штаны приличные надеть забыли…

Метрдотель усаживает меня за крайний столик и подзывает жестом официанта.

— Чего изволите-с? Вы, я вижу, у нас впервые. Будем рады обслужить по первому разряду!

Тут-то я и задумался. Понятия о здешних ценах я, естественно, не имел, поэтому мог вполне попасть впросак со своей десяткой в кошельке. Лучше обойтись стандартным и проверенным набором:

— Дайте мне, пожалуйста, гамбургер с картошечкой фри, а запить… бутылочку «Фанты» или какого-нибудь сока. Только не сильно газированного.

Лицо официанта вытягивается и заметно бледнеет:

— Чего-о? Не понял, извините…

Тут только до меня доходит, что я и в самом деле говорю ему о таких вещах, которых в начале века ещё не придумали.

— Принесите что-нибудь на ваш вкус. И сразу счёт…

— Что, извините? — Лицо официанта теперь покрывается потом.

— Сразу рассчитайте…

Официант мигом испаряется, но из-за тяжёлого занавеса в складках, отделяющего кухню от зала, сразу же за мной начинает следить несколько настороженных пар глаз.

Мне остаётся только ждать, пока принесут местные деликатесы, а уж то, что официант постарается перед странным посетителем, сомнений нет. Да и извозчик через швейцара наверняка передал, что я просто сумасшедший и разбрасываюсь деньгами направо и налево.

Поглядывая вокруг себя, я невольно задерживаю взгляд на некоторых из гостей. Вот за соседним столом сидит грузный дядька, довольно отталкивающей внешности с выпученными рачьими глазами. Толстыми короткими пальцами он приглаживает густые чёрные усы и неотрывно смотрит грустным недоверчивым взглядом на свою спутницу — даму довольно приятной наружности, но с манерами вчерашней аристократки.

— Хедди, дорогая, перестаньте смотреть на цену, у нас хватит денег на всё, что вы пожелаете, — говорит он глухим бесцветным голосом, — да и здесь вам не Берлин, где приходилось экономить. Отбросьте предрассудки…

Смотрим дальше, и сразу натыкаемся взглядом на одиноко сидящего за дальним столиком человека, который неотрывно глядит на усатого толстяка с дамой. Перед ним чашка пустого чая и какие-то сушки на блюдце. Видно, человек не роскошествует, но… почему он пришёл сюда, где цены, как я чувствую, совсем не маленькие?

Продолжаю глядеть на человека, и по моему позвоночнику неожиданно пробегает дрожь. Это же… не кто иной, как доктор Давид Лифшиц! Вот повезло-то наткнуться на иголку в стогу сена! Сразу же пытаюсь встать и пойти к нему, но что что-то меня удерживает. Лучше немного подождать и проследить за ним, ведь не случайно же он здесь.