"Фантастика 2025-58". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Букреева Евгения - Страница 1472

А цесаревич, едва государь отправится из Владивостока до Санкт-Петербурга, в свою очередь тронется из столицы до Томска, где и произойдёт «воссоединение семейства». Далее Константин Николаевич, делая остановки в городах и весях империи, прибудет на брега Невы, а Александр Константинович на берегу Томи, в Университетском городке станет обдумывать планы по преобразованию дикой Сибири. А планов громадьё, тут уж и сам Селивёрстов, без жандармских подсказок знает как намереваются обустроить азиатскую часть державы. Вон, под Ачинском, дирижабли строить начали и уже совершают облёты междуречья Оби и Енисея, проводя картографическую съёмку с воздуха!

Во Владивостоке таких «пузырей» наличествовало аж семь, но все относились к флоту и тренировались выискивать вражеские подводные лодки, могущие (всё больше в теории, но всё-таки, бережёного Бог бережёт) подстеречь в заливе Петра Великого флагманский корабль с Его Величеством на борту. Ради учений вторая бригада подводных сил (первая в Константинополе-Тихоокеанском — 3 единицы, третья в Петропавловске-Камчатском — 5 единиц) в полном составе, все семь субмарин, по два раза за световой день погружались в заданном посредниками квадрате, а доблестные аэронавты, заполучив приказы от тех же посредников, старались отыскать в бездне вод «врага»…

Подводная лодка «Красноярск» три дня назад поцарапала «брюхо», вылетев из-за ошибки штурмана на отмель у острова, поименованного в честь первооткрывателя Владивостока капитан-лейтенанта Бровцына (прим. о. Аскольд нашей реальности) на сей момент уже полного адмирала, в отставке пребывающего. Оттого великий князь «серчать изволил», обматерил офицеров штаба Владивостокской эскадры и, устыдившись своей несдержанности, укатил в Константиновск-на-Амуре, отбив на одном из полустанков телеграмму с извинениями всем, кого «высочайше обложил»…

— Арсений Павлович, — воззвал к соседу и нечастому, но всё же собутыльнику мэр, — выдели, будь ласков, сотню лоботрясов старших курсов для обустройства дороги от города к военному порту, срамотища же, всё поразбито!

— Потому и поразбито, что гоняете почём зря, вон колею какую прорезали! Не переживай, Никодим Иванович, государь ещё на Сахалин заглянет, вероятно и в устье Амура наведается, а потом — Эдзо! Это абсолютно точно, месяц у нас есть и потому гардемарин получишь, но через неделю, пока же грузчиками пускай поработают, в трюмах «Сивуча» лбы порасшибают.

— Сын в увольнительную вырвался, рассказывал, недовольны в Экипаже.

— Чем это?

— Весь город от мала до велика вышел на работы: метут, скребут, ремонтируют, новое строят. Солдаты и моряки оружие в пирамиды поставили, за лопаты и ломы, за мётлы да носилки взялись. И только корейский батальон прохлаждается.

— Гм, во-первых не прохлаждается. А готовится к исполнению важной и секретной миссии, а во-вторых, сам и предложи его сиятельству графу Востокову привлечь охранный батальон к работам.

— Упаси Господь, — испугался Селивёрстов, — это я так, болтаю невесть что…

Старший сын императора Константина, прижитый от кореянки-наложницы и как раз здесь, под Владивостоком, в станице Воскресенской родившийся, после долгих лет учёбы и дипломатической службы в Южной Америке, вернулся в родные края, ожидая новое назначение. Генерал-лейтенант Олег Константинович Востоков на корейца походил не сильно, перебарывала романовская порода, да и ростом пошёл в отца, восхищая статью богатырской низкорослых и щуплых корейцев, за сотни вёрст приходивших глянуть на бастарда.

Недавно образованная Особая Экспедиция, которую по высочайшему повелению возглавил граф Востоков, состояла из «Отдельного батальона», куда отбирались корейцы, повоевавшие против Северо-Американских Соединённых Штатов, либо особо отличившиеся в усмирении китайских провинций. Надо ли говорить, что солдаты и офицеры батальона своего начальника боготворили и готовы были в огонь и воду за Олегом Константиновичем. По числу штыков «Отдельный батальон» перевалил за полторы тысячи. Ну а если учесть, что там солдатами служили люди, командовавшие в Русско-Американскую войну взводами и ротами, громившие янки под Сент-Луисом и у Большого Солёного озера, так такой батальон запросто в дивизию развернуть, с эдакими-то ветеранскими кадрами!

Во Владивостоке гадали, куда государь направит внебрачного отпрыска, «особо информированные» знатоки сходились на том, что Хоккайдо-Эдзо, очищенный от японцев, отдадут под заселение корейцами и устройства там вассального государства с образованием новой династии. Вторая версия оригинальностью не отличалась — старший сын русского императора при поддержке армии и флота Российской Империи, опираясь на личную гвардию из отборных бойцов, возглавит Корею, женившись на одной из дочерей нынешнего вана…

При Востокове находилась большая группа офицеров Генерального Штаба, причём все они прогуливались в штатском, вызывая такой конспирацией преизрядное удивление у людей, мало-мальски соображающих в армейской иерархии…

Под Особую Экспедицию зафрахтовали сразу два больших океанских лайнера, за сутки «перекраивающихся» во вспомогательные крейсера, способные пару месяцев без захода в порты рейдерствовать на океанских просторах. Надо ли говорить, что места под орудия и снарядные погреба закладывались в чертежи таких, «двойного назначения пароходов», ещё на стадии проекта.

То, что граф Востоков получает под командование, по сути, небольшую эскадру, — помимо двух пассажирских пароходов в отряд судов капитана первого ранга в отставке Алексея Алексеевича Небольсина вошёл и угольщик, спешно выведенный из состава флота и «показательно» проданный на аукционе отставному морскому волку, наводило на определённые размышления…

Сам бастард инициативы «войти в общество» не проявлял, визитов не наносил, жил уединённо в «корейском квартале», часами занимая линию телеграфа. А вот куда депеши отправлял граф, неясно — та «нитка» особая, не каждый в тот домишко неприметный, проводами опутанный как паутиной, пройти сможет. Но генерал-лейтенант Востоков на «императорский» телеграф проходил без помех, к тому же всегда перемещался с «личной гвардией» из полутора десятков азиатов, зло зыркающих по сторонам.

Владивосток, а точнее говоря «Владивостокский особый крепостной район» все тридцать лет существования непрестанно укреплялся, став к октябрю 1876 года воистину неприступной твердыней, которую взять затруднительно, даже стотысячные армии и сильнейшие флоты собрав в сём месте. Но кто решится, даже англичане, гнать эскадры на край географии, чтобы положить десятки тысяч на подступах к «бане Константина», главной городской достопримечательности, так шутили местные острословы. Ту баню великий князь в далёком 1844 самолично рубил, сам конопатил и пророчил, что пройдёт время и народ сюда ходить станет как в музей, а потому чтоб тащили лучший листвяк на нижние венцы и чтоб лаги под пол непременно лиственные! С 1856 года, после воцарения Константина Николаевича, гарнизонная баня и стала музеем, очень уж хотелось жителям молодого города заполучить некий «исторический объект». Сама баня содержалась смотрителем с небывалым бережением, хоть сейчас затапливай и мойся-парься…

А поскольку те, первые строения ставились в ключевых точках, то все последующие планы по совершенствованию обороны города-порта, города-крепости «плясали от банной печки»…

На острове Русский, поименованном так лично Константином Николаевичем (впрочем как и большинство географических объектов) уже три десятилетия строились и совершенствовались батареи, оснащёнными лучшими и дальнобойными орудиями. Подразделения морской пехоты перекрывали все подступы к пушкарям, а корректировка огня с аэростатов, зависших в пяти ключевых точках укрепрайона, особо отмечалась всеми инспекциями, настоятельно рекомендующими перенять передовой опыт крепости Владивосток.

Именно на острове Русском граф Востоков устроил полигон для своей азиатской гвардии, отыскивая среди бойцов лучших стрелков. Триста винтовок для снайперской стрельбы, снабжённых оптическим прицелом проделали путь через два океана с Тульского завода № 3 и все достались корейцам из батальона Особой Экспедиции, морпехам ни одной — всё по телеграмме самодержца отошло «боевым корейцам». Может оттого Владимир Константинович и рванул на Амур, — его попытка «располовинить» три сотни снайперок поровну, корейцам и флоту по полтораста, успехом не увенчалась, «старший брат» почтительно но твёрдо заявил великому князю, что указание императора должно исполнять и «младшенький» только и сумел дверью хлопнуть в ответ, даром что генерал-адмирал…